10

7 декабря 2024 года

Вот я уже стою в просторном холле модного дома «Гийом». Рядом со мной толпится ещё добрая сотня девушек и женщин всех возрастов и цветов кожи, и я теперь ещё больше начинаю сомневаться, что мне удастся пройти этот отбор.

Я знаю, что у меня нет выбора, что я не могу провалить это задание, поэтому мне остаётся только надеяться на свой опыт и все те уроки танцев, которые я проходила, готовясь к своим важным заданиям.

Вспоминаю, как выбрала Восток, решившись навсегда скрыться от Пронина, потому что его слова про то, что он любит более стройных женщин, сильно ранили меня. А на Востоке, пожалуй, всё ещё ценят роскошные женские формы.

И я начала обрастать поначалу комплексами, а затем — и пуленепробиваемой титановой бронёй.

Я ведь никогда не была худышкой, но это не мешало мне мечтать и стремиться к новым целям. Я и пошла учиться в Институт внешней разведки, потому что была уверена, что Родине нужны любые её защитники, и она не выбирает для этих целей только супермоделей.

Я помню взгляд Пронина, когда он впервые увидел меня. Он был не оценивающим, а влюблённым. Но тогда я была ещё совсем зелененькой, юной, и совсем не разбиралась в мужском виде лжи.

Именно его измена сделала из меня того, кем я и стала сейчас — несгибаемой жёсткой стервой, готовой идти по головам.

Я помнила об его измене, когда училась у самых лучших учительниц Востока искусству обольщения, и я уверена, что я достигла определённых высот.

Да, я так и не стала худышкой нулевого размера, но в моих движениях появилась кошачья ленивая грация настоящей Багиры, в моём голосе добавились низкие хриплые нотки, которые способны свести любого мужчину с ума даже до того, как он увидит меня, а мой взгляд стал чувственным и проникновенным, и не каждый сможет перед ним устоять.

Поэтому сейчас, вспомнив обо всём, я задираю повыше голову и спрашиваю у администратора:

— Добрый день. Я на кастинг. Иванка Герцигова, — и включаю на полную мощность всё своё смертельное оружие. Обаяние. — Вы можете проводить меня в гримёрку?

— Иванка? — сверяется он со своим списком, но я замечаю, как его взгляд оценивающе скользит по моей фигуре, которую я сегодня обтянула невероятным розовым кружевом с лисьим мехом.

Славянский шик и французское обольщение в одном флаконе.

Видимо, по достоинству оценив мои внешние данные, менеджер растягивает губы в улыбке:

— Конечно, мадмуазель Герцигова, сейчас вас провожу, идите за мной, — и он ведёт меня в другой конец комнаты под недовольными перекрёстными взглядами других девочек-конкуренток.

Заводит меня в гримёрную, указывая на свободное кресло:

— Садитесь, сейчас подойдёт визажист. Он вами займётся. У нас как раз появился очень хороший мастер, — улыбается он мне, и я уже расправляю плечи.

Главное — верить в себя. Мне нужно попасть в этот модный дом во что бы то ни стало, и за три недели до Нового года я сверну горы. Я уж себя знаю. Для меня это практически вечность.

— Ну что, какую помаду сегодня подберём? — вдруг вырастает за моей спиной Пронин, и от удивления я аж подпрыгиваю на месте.

— А ты откуда здесь? — шиплю я на него.

Вот уж кого не ожидала так скоро увидеть.

— Дорогуша, ты что, забыла, что я самый модный стилист Белграда? И сегодня меня попросили поработать на этом кастинге, — улыбается он мне сладкой улыбкой, и в вдруг замечаю, что он… Накрашен?

Ну уж глаза у него подведены стопроцентно!

Проследив за моим взглядом в отражении, он только жеманно пожимает плечами, и я вдруг понимаю, как на него пялятся другие мужчины в этой комнате.

— А что ты хотела, дорогуша, — кокетливо тянет он. — Такой образ. Никуда не деться. Других в стилисты на Елисейских полях не берут, — начинает он уже расчёсывать меня, и меня словно током бьёт от его прикосновений к моим волосам.

Он нежно массирует мою голову, и тихо шепчет:

— Какие у тебя красивые густые волосы. И все свои… Как я по ним скучал… — и тут же уже погромче заявляет: — Ну что же, я думаю, ярко алая помада на сегодня — это то, что доктор прописал.

И хотя я ожидала совсем другого результата, но вот уже через полчаса я смотрю на своё отражение в зеркале и не узнаю себя.

Да, я думала, что мой бывший превратит меня в пугало, огородное чучело, во что угодно. Но сейчас в зеркале напротив я вижу обалденную красотку с подведёнными дымкой глазами, ярко-алыми соблазнительными губами и стильной укладкой.

— А что, нас и этому учат, — усмехается он в ответ на мой изумлённый взгляд. — В школе стилистов, конечно же, — добавляет он и затем тихо произносит так, чтобы нас никто не услышал. — Ни пуха, Иванка.

— К чёрту, Милорад, — отвечаю я, и уже направляюсь к ширме, чтобы переодеться в платье от кутюр.

Я выхожу в большую светлую комнату, где сидят несколько людей, включая и главу модного дома Анри Гийома, и вдруг я замечаю рядом с ним… Младена! Моего вчерашнего знакомого!

Они оба увлечены по виду очень важным разговором и едва вообще смотрят на то, что происходит вокруг.

Я уверенно иду под ритмичную музыку, покачивая бёдрами, но понимаю, что моделей слишком много, и в этой пёстрой толпе я могу остаться попросту незамеченной. На мне ярко-алое платье, как и моя помада, но я вижу, как Гийом, лениво позёвывая, равнодушно смотрит в окно, и никто из девушек так и не привлёк его пресыщенный взгляд.

Мой проход сейчас закончится.

Надо срочно что-то придумать! Я сейчас выйду из этой комнаты, и место модели мне так и не достанется, потому что на меня едва обратили внимание…

Поэтому я делаю первое, что мне приходит на ум. Мне надо любыми средствами привлечь внимание.

И я, убедившись, что комната почти опустела, разворачиваюсь и делаю колесо, легко касаясь голыми ладонями и острыми каблучками своих туфель по паркетному полу.

И останавливаюсь прямо перед ошарашенным мэтром, который заворожённо смотрит на меня.

— Вуаля, — улыбаюсь я, легко приседая в реверансе, сдувая выбившуюся из причёски прядь волос.

— А вот и вы! — восклицает Младен, оторвавшись, наконец-то, от Гийома, которому он всё время нашептывал что-то на ухо.

— Мадмуазель Иванка, — отвечаю я, и вижу, как Анри уже с видом знатока женской красоты ощупывает меня своим цепким взглядом.

— Вы приняты, мадмуазель, — говорит он. — Но только прошу, не повторяйте подобные трюки на подиуме. Это может быть опасно.

— Мерси, — низким бархатным голосом отвечаю я, и внутри меня снова порхают бабочки, особенно, когда я вижу, какими глазами провожает меня Младен, когда я лёгкой походкой направляюсь к выходу…