9

Денис не оттаял ни к следующему утру, ни через несколько дней, вызывая все большее недоумение. Он будто превратился в инфантильную девочку, с которой надо было трепетно и осторожно. И, желательно, по десять раз на дню выяснять, что с ним случилось и что я могу сделать, чтобы он больше не хмурился.

Фиговая тактика, вызывающая у меня только раздражение.

Парень ведь и понравился-то мне изначально потому, что выглядел человеком, который знает себе цену, знает чего хочет и умеет этого добиваться — не столько шагая по головам, сколько собственным упорством, продуманностью действий и трудолюбием.

Стержнем своим понравился.

А что сейчас происходит? ПМС?

У нас, конечно, как у любой пары бывают и ссоры, и недомолвки, но нынешний повод мне кажется совершенно надуманным.

— Денис, папа билеты в театр подарил на следующую пятницу, ты пойдешь со мной? Рада буду, — делаю очередную попытку перевести наши отношения хотя бы с уровня «я никогда тебе этого не прощу» на уровень «у нас сложности, но мы справимся».

— Работы много, — бурчит.

— Ну хорошо, — говорю примирительно. — Маришу позову тогда. А то я уж очень хотела попасть на эту постановку, а на нее и билетов не достать…

— Да? Ну ладно, сходим, — соглашается таки на мое предложение, будто уверенность в эксклюзивности этого мероприятия становится для него более весомым аргументом, чем возможность провести со мной время.

Возможно я предвзята… Да, определенно. Потому как наше общение налаживается, и к пятнице мы снова выглядим как воркующая парочка. И входим в небольшой холл театральный холл обнявшись.

Денис помогает мне снять пальто и восхищенно цокает языком — я успела заскочить домой переодеться и теперь ни капли не жалею об этой суете. Ярко-зеленое платье до колен из летящего шифона с красивым бантом на шее, высокий гладкий хвост и замшевые сапоги на каблуках выделяют меня среди дам в повседневных и даже вечерних нарядах темных цветов.

Мы проходим на свои места, расположенные очень удачно, и я чувствую себя почти счастливой — спектакль действительно захватывает. Даже Денис заинтересовывается происходящим на сцене, хотя он не большой любитель театра. И берет меня за руку, переплетя пальцы с моими, и улыбается, тихонько комментируя происходящее, а в антракте провожает к бару.

Я наслаждаюсь мелкими пузырьками в бокале и его вниманием, которого мне так не хватало последнее время, потому замечаю подошедшую к нам пару только когда они оказываются совсем близко.

— Илья Демидович! — вдруг восклицает Денис тоном на октаву выше привычного. — Какая неожиданность! Рад вас видеть.

Закрываю на пару секунд глаза, будто надеясь, что за это время что-нибудь, да рассосется, а потом поворачиваюсь и спокойно приветствую Каримову и его спутницу.

Мужчины начинают светскую беседу, обмениваясь общими фразами, а я, чтобы отвлечься от неуместного страха перед будущим, в котором всегда будет Каримов, куда бы я ни пошла, незаметно оглядываю девушку, которую мой бывший муж водит по театрам.

Уверенная в себе, стильная, красивая. Не эскортница, хотя я в этом не слишком разбираюсь.

Неужели и правда его девушка?

Что-то дергает внутри, вслед за мыслью, что мы с Каримовым в театре никогда не были, да и в кино не выбирались ни разу — у него не было времени на подобную «ерунду». И единственное, что его интересовало после тяжелого рабочего дня — это еда и постель, желательно вместе со мной.

Но я гоню её прочь.

И тут же понимаю, что, занятая разглядыванием и собственными мыслями, а также тем, чтобы держать на лице доброжелательную маску, совсем упускаю разговор мужчин. А зря.

— Интересная мысль, Денис, — голос Каримова звучит покровительственно. Мой парень будто и не замечает этого, а меня едва не передергивает. — Можно обсудить это за ужином после спектакля.

— Мы планировали другое…

— Мы с удовольствием!

Звучит от нас одновременно.

И оба удостаиваемся насмешливо вздернутой черной брови.

Черт.

Я могу сто раз отказаться от игр Ильи, в чем бы они не заключались, зато он не стесняется брать пленных…

— Отпустим молодежь — мы явно собирались в разные заведения, — неожиданно выступает спутница Каримова, которая представилась Валерией. И смотрит при этом на меня в упор. Я была бы рада такой неожиданной помощи, если бы не снисходительный тон и то, как она ведет коготками по напрягшейся руке мужчины, будто заявляя свои права и на рукав, и на главного альфа-самца в этой толпе. Вряд ли она старше меня более чем на три года или обладает какой-то особенно голубой кровью, чтобы указывать таким образом мне место… В том, что мне — я не сомневаюсь.

Но Каримов — это Каримов. Он одинаково сволочь со всеми, кто ему перечит, потому и на Валерию, и на ее руку бросает такой взгляд, что девушка бледнеет, а ее кисть безвольно опадает.

— Уверен, мы придем к компромиссу, — говорит он жестко, даже не сомневаясь в том, что все, по итогу, будут плясать под его дудку. — Куда бы ты хотела, Майя?

«Подальше отсюда», — читается, полагаю, в моем взгляде, потому что глаза Каримова опасно сужаются.

Чертов… бывший. С чего тебе захотелось притвориться друзьями, что с удовольствием проводят время парами?

Может еще и не поздно сделать конем и всё рассказать отцу и моему парню, намекнув, что у Каримова собственные интересы, но меня сильно тормозят две вещи.

Во-первых, я не уверена, что у него и правда есть какой-то интерес в отношении меня, и все происходящее не случайность, которой он просто забавляется. То, что ему нравятся человеческие шахматы мне известно давно. Во-вторых — и это даже хуже — я не уверена, что режиссированное им шоу не много сложнее, чем я могу представить. И мои попытки испортить с ним отношения только сыграют на руку. Вдруг он ждет, что я закачу скандал или что подобное, попытавшись вывести его на чистую воду — и развяжу ему тем самым руки для полномасштабных действий в области чего бы то ни было?

Несколько мгновений я пребываю в растерянности, но потом принимаю решение. Мудрое, как мне кажется, и дающее мне шанс переиграть мужчину при любом раскладе.

Я выбираю безразличие, как будто у нас и правда нет прошлого, а если оно и есть, то не является поводом для волнений. Ведь у меня новая жизнь, где он мне никто — всего лишь приятель отца, с которым я буду любезна и вежлива, как и с любым другим мужчиной «старшего поколения». Потому говорю с прохладной улыбкой, одновременно демонстрируя это самое равнодушие и увеличивая дистанцию между нами, давая понять, что его общество меня не слишком важно:

— Я не откажусь вкусно поесть. «Люди» меня вполне устроят, раз Денису интересно продолжить разговор.

Мне кажется, что я вижу искру неудовольствия во взгляде Каримова, но уверенности в этом нет.

Мы, наконец, расходимся.

Вот только «предвкушение» похода в ресторан омрачает удовольствие от второго действия. И еще больше вечер омрачает тот факт, что стол нам достается довольно маленький, и я невольно оказываюсь не только напротив Дениса, но и рядом с Каримовым.

И пусть сажусь аккуратно и держу колени вместе, а кисти рук — на столе, не могу не почувствовать мужскую ногу, то ли осознанно, то ли случайно задевшую мою.

Меня снова окутывает его запах, как будто это не мужской аромат, а туман, застилающий мне глаза…

* * *

… — Что ты будешь, золотая?

— Посоветуешь? Мне знакомы названия, но… Кажется, я ничего из этого не пробовала.

— Тогда закажу пока тебе то же, что и себе. Думаю, тебе понравится.

— Твои любимые блюда? — улыбнулась.

— О нет. Мое любимое блюдо передо мной…

* * *

Я в меню смотрю и не вижу ни единой буквы. Хорошо, что знаю его досконально и могу сделать заказ уверенно, ни единым жестом не показав, насколько мне сложно вообще здесь находиться.

Разговор между мной и Лерой быстро увядает: мы обмениваемся парой фраз на тему спектакля и внешности главной героини и дальше не пытаемся найти точек соприкосновения. Денис же не устает сыпать какими-то знакомствами и идеями, будто пришел на собрание инвесторов и активно продает им проект.

Не сказать, что он глупо как-то действовует, но я уже не раз убеждалась — не достаточно энтузиазма и правильных знакомств, ой не достаточно. Никто в современных условиях не станет брать тебя за руку и тащить за собой, попутно восхищаясь твоей гениальностью — люди готовы вкладываться только когда видят основательные расчеты и способность рисковать и своими деньгами, а не умение хватать то, что тебе подносят на блюдечке.

Каримов из таких — цепкий, своего не упустит, но болтовни об успешном успехе и скорых результатах не любит. Как сказал однажды мой отец: стартаперов немерено развелось, а вот людей, готовых переть вверх годами, целенаправленно и вдумчиво строить бизнес, и при этом не рассчитывать на моментальную прибыль, гораздо меньше. И Денис не из их числа.

И меня честно не расстраивает этот факт — я наоборот не понимаю, зачем он лезет в бизнес, не всем же корпорации строить? Он — отличный юрист, почему не остановиться на этом?

И стыдно мне за эти мысли. Ведь сколько сказано, что надо верить в своего мужчину и восхищаться, поддерживать его во всем… Но разве вопреки здравому смыслу?

Я рассеяно жую и скольжу по залу взглядом, стараясь абстрагироваться от происходящего. И неожиданно вижу Маришу с незнакомой компанией. Хотя почему неожиданно? Она тоже это место любит. И меня замечает, так что приветственно машу рукой. Только вот подруга от моего присутствия счастливой не выглядит. Оглядывает наш столик и прищуривается. А потом и подходит.

— Мариша, — объявляет всем и сразу. — Какая приятная встреча. У вас такая замечательная компания. Не представишь, подружка?

— Конечно, — улыбаюсь чуть принужденно и представляю Каримова и его спутницу. С Денисом подруга, понятно, знакома.

— Не прогуляешься со мной? — предлагает девушка, с трудом отлипая взглядом от Ильи.

— Отойду ненадолго, — киваю всем.

Мы выходим в довольно узкий коридор, ведущий к туалетным комнатам, и тут уже Маринка фурией ко мне бросается и едва ли не тычет в грудь пальцем:

— Не хочешь объясниться?

— Прости? Ты о чем?

— Кто мне сказки рассказывал, что не знаком хорошо с «Ильей Каримовым»?

— Мы встретились случайно, в театре, — качаю головой. — И Денис придумал этот ужин, хотя он мне поделом не сдался. Ты же знаешь, что я терпеть не могу всех этих псевдо — дружеских посиделок с чужими людьми, но Денис считает это полезным для себя, и я не стала отказывать ему в такой малости.

— И снова недовольна. Вечно всё не то нашей принцессе, — ее голос звучит все более неприятно, а глаза смотрят все злее.

— Ты как будто меня обвиняешь, — я даже отступаю под этим напором.

— А что, не должна? Ты же не хочешь мне помочь!

— Я не пойму, с чего ты решила, что я должна устраивать твою жизнь? — чувствую растерянность. — Конечно, я с удовольствием познакомила бы тебя с хорошим парнем, если бы это было уместно, но, во-первых, Каримов к таким не относится, а, во-вторых, каким образом ты себе представляешь подобное знакомство? Мы и правда встретились случайно, и если ты не заметила, он с девушкой…

— Ой да знаем мы таких «девушек», — кривится и показывает пальцами кавычки. — Сегодня одна — завтра другая, а я… Видный он мужик, аж слюнки текут — а тебе все жалко. Я ведь могла бы неплохую пару ему составить, пусть ненадолго.

— А ты тогда чем отличаешься от остальных «девушек»? — спрашиваю сердито, все еще надеясь наставить её на путь истинный, но цели достигаю, скорей, противоположной. Потому что Мариша замирает и почти шипит:

— Ну и сука же ты.

Резко разворачивается, взметнув копной волос и, впечатывая каблуки в плитку пола — наверняка представляет там мои ноги, — уходит.

Ох.

Вот что я взъелась на нее? Знаю ведь, какая она… Мариша это Мариша. Вечно молодая, вечно пьяная — и в поисках своего обеспеченного счастья. Таких много и это не делает их хуже — если бы мне претило её поведение изначально, с чего теперь морали читать начала? Уж не с того ли, что это именно Каримов и мне просто… неприятно?

Передергиваюсь и легонько стукаюсь лбом о стену, надеясь, что это помешательство все-таки можно выбить. Так ведь хуже всего — собственнические чувства по отношению к человеку, которы не нужен. Которого я презираю!

— Мы тебя уже потеряли.

Вздрагиваю и оборачиваюсь.

Каримов стоит неприлично близко и выглядит… да просто неприлично.

Расстегнутая рубашка, идеально сидящий костюм, немного растрепанные темные волосы и уже явная синева на щеках.

— Мы? — спрашиваю сипло.

— Я…

Выдыхаю.

Он застает меня врасплох своим появлением — я вовсе не отошла от обвинений Мариши и вообще этого вечера, и тут снова — туман из его аромата и моих воспоминаний. Запредельно громко.

Опускаю голову, чтобы скрыть свое состояние, но даже это мне не позволено — он привычно-властным жестом берет меня за подбородок и заставляет снова посмотреть на него:

— Ты чем-то расстроена?

От лживой заботы в его голосе становится совсем не по себе. Но это и к лучшему — морок развеивается и позволяет мне презрительно скривить губы:

— Конечно расстроена. Тем, что вместо того, чтобы провести романтический вечер, вынуждена…

Его указательный палец ложится на мои губы так плавно и естественно, как будто ему там самое место.

Я не знаю, ставил ли Каримов своей целью заставить меня заткнуться, но именно это я и делаю. Замолкаю. Только смотрю. Его глаза в полумраке становятся совсем черными, а лицо приобретает хищное выражение. Он надавливает на мягкую плоть и довольно жестко очерчивает линию рта, фактически соприкасаясь с моими зубами… А потом так же плавно убирает палец и уходит. А я с места сдвинуться не могу. Только через несколько минут возвращаюсь за стол на подрагивающих ногах, отодвигаю недоеденное блюдо и, отговорившись усталостью, сообщаю, что хочу уехать домой.

Денис недоволен, но я уже достаточно потешила его самолюбие на сегодня.

Каримов же на меня не смотрит — просит счет, отвергает предложение Дениса оплатить тот на двоих, и мы все «дружно», как и зашли, выходим в холл.

— Я буду на крыльце, — говорит Валерия довольно резко, надев пальто и доставая из кармана пачку сигарет.

Уходит и именно потому не видит, как Каримова догоняет… Мариша. Та демонстративно не смотрит на меня — все ее внимание приковано к мужчине.

Я не слышу о чем они говорят, но не могу скрыть неловкости и удивления, когда вижу, как Илья достает из кармана визитку и передает многообещающе улыбающейся девушке.

Сглатываю и отворачиваюсь.

Меня это не касается… Не касается!

Денис помогает мне надеть пальто, и мы уходим.