Глава 21

Когда мы со старейшиной Айко спустились вниз, Айвен о чем-то говорил с Артайусом.  Несмотря на мой обострившийся слух, их шепот был практически неслышим, так что я подошла ближе, не обратив внимание, что остальные держались от них на почтительном расстоянии. В этом не было нужды, так как несмотря на то, что я встала рядом, их разговор по-прежнему сливался для меня в неразборчивый шепот. Их окружал купол тишины, не позволяющий другим их услышать. Я оглянулась на старейшину, но она продолжала напряженным срубком стоять внизу лестницы. Несмотря на нашу с ней недавнюю беседу, ее продолжало наполнять беспокойство, передавшееся и мне. Не покидало чувство, что мы все что-то упускаем. Нечто важное и срочное. Но сколько бы я не думала обо всем, ни единой мысли не зародилось в моей голове. Лишь пустота и звон. – Ты позавтракала, птичка? Рука Айвена обвилась вокруг моей талии, а сам он наклонился и поцеловал меня бережно в висок. Пока я задумчиво переглядывалась с Айко, он уже закончил разговор с Артайусом, и этот странный звон пропал. Видимо, это было влияние магического купола. Раньше я не знала о таких его свойствах, но задумываться сейчас об этом не стала. – Да, я поела. А ты где был? Я проснулась в постели одна. Сама удивилась тому, как капризно прозвучал мой голос. Вот только в последнее время всё мое поведение не поддавалось объяснению, и мне оставалось лишь поражаться тем метаморфозам, которые происходили со мной и моим поведением рядом с Айвеном. Единственная женщина, с которой я могла поговорить об этом, была старейшина Айко, но я не привыкла с кем-либо делиться тем, что происходит в моей жизни, однако сейчас была готова переступить через себя, чтобы не наделать в будущем ошибок. Если раньше моим другом и извечным собеседником всегда был Керук, то отныне я не смогу обсудить с ним ничего личного, как бы того не хотела. – Ходил в администрацию, масойя, узнавал последние новости, – ответил Айвен без капли раздумий. Он будто и не думал ничего от меня скрывать, но я никак не могла избавиться от ощущения, что он рассказывает мне не всё. – Я слышу в твоем голосе беспокойство, – мягко подметила я и погладила его по плечу, вспомнив всё то, что видела раньше. Самцы всегда более благосклонно относятся к самке, когда она действует более текуче и не напирает. В случае же с Марильей, обладавшей более самцовыми качествами, ей всегда приходилось бороться с самцами словесно и морально, так что зачастую она не выходила из спора победительницей. Тот же альфа Райдзен хоть и был ее мужем, мало что позволял ей. Не баловал ее так же, как свою пару Айлин. И хоть последней он многое запрещад и не позволял, она при этом получала больше заботы и внимания, чем Марилья, стремившаяся к власти. Матери, способной дать мне советы по межполовым отношениям, у меня, может, и не было, на за годы жизни изгоя в стае я научилась наблюдать и знала, что самцы падки на женскую ласку. – Ни о чем не беспокойся, масойя, ты под моей защитой и в безопасности. К тому же, я не думаю, что тебе грозит ликантропия. Пока ты проходишь стадии первого оборота, в тебе еще теплится кровь сильфиды, а им мутаген не страшен. Так что и о Лаиссе не переживай. В лесу она сумеет о себе позаботится, да и у озверевших слишком сильны инстинкты, а направлены они лишь на себе подобных. Ее никто не тронет, даже если она столкнется с зараженными лицом к лицу. – Ты волнуешься из-за своих волков, которых отправил на ее поиски? Они ведь могут заразиться. – О бойцах? Нет, – покачал он головой, слегка удивившись даже. – Они опытные и сумеют о себе позаботиться, тем более, в курсе сложившейся ситуации в городе. – Тогда что тебя так волнует? Что Райдзен и Титус сбегут, пока мы заперты в Анзании? Меня и саму беспокоило что-то, но я не могла понять, что именно. Какая-то мысль, словно заноза, застряла в мозгу, и я никак не могла ее достать. – Они под надежной охраной, но даже если такое и произойдет, это не такая уж и проблема. Сейчас они уже не представляют такую угрозу, как до ритуала. Его они всё равно в ближайшие лет двадцать повторить не смогут. А это довольно большой срок, за который можно найти кого угодно. Я промолчала, раздумывая над тем, что же вызвало складки на его лбу. До этого таким обеспокоенным я его не видела, и это смятение плавно и планомерно передавалось и мне. Спину мне прожигал такой же взволнованный взгляд старейшины Айко, а вот остальные сопровождающие разбрелись по таверне, буквально сливаясь с гостями таверны, которые заливали тревогу элем. В основном, контингент заведения составляли самцы, а их, казалось, ничем не прошибешь. Они вели себя так, будто карантин – обыденность, с которой они сталкиваются практически каждый день. – О чем ты говорил с Артайусом? Я положила ладонь на грудь Айвена, вынуждая его полностью сконцентироваться на мне, и его взгляд сосредоточился на моем лице. Оно явно выражало беспокойство, поскольку его лоб почти сразу пересекла одна длинная морщинка. Пальцами второй руки я разгладила кожу на его лбу, пытаясь таким образом успокоить, и он прикрыл ненадолго глаза, явно наслаждаясь моими прикосновениями. – Давай я тебе за завтраком всё расскажу. Ты замерзла, я попрошу сделать тебе горячий чай с малиной. Тыльной стороной ладони он погладил мои щеки и лоб, проверяя меня на температуру, но чувствовала я себя неплохо, хоть конечности и правда замерзли. Раньше у меня таких проблем никогда не было, но я помнила наставления Айко другим волчатам. Во время первого оборота с телом происходят изменения, которые могут быть признаками простуды, так как организм усиленно готовится к трансформации, так что я не придавала особого значения подобным мелочам, как легкое недомогание. В отличие от Айвена, который вознамерился укрыть меня от любых невзгод. Такая забота была довольно приятна, чего греха таить. Раньше я такой чести, как чужая обеспокоенность, не удостаивалась, так что сейчас, словно новорожденный волчонок, тянулась к ласке всем телом, ярко демонстрируя отдачу. – Ты точно поела? Может, еще перекусишь? Твоему организму сейчас необходимо больше белка, чтобы восполнить потерю энергии. Айвен будто вознамерился откормить меня, однако я голодной не была и такой потребности в мясе, которую проявлял он, не испытывала. – Нет. Я буду только чай. Пока подавальщица накрывала нам на стол, я положила свою ладонь поверх руки Айвена, которую он протянул ко мне. Внутри меня что-то отозвалось недовольством, когда я заметила юркий взгляд девушки в его сторону. Там отчетливо горел неподдельный женский интерес, который я ни с чем не спутаю. Какой бы наивной порой или ненаблюдательной я не была, но ее глаза горели уж слишком ярко при взгляде на чужого самца, чтобы я не поняла его значение. – Что-нибудь еще, господин? Сегодня у нас в меню есть… – Это всё. Если нам что-то понадобится, мы вас позовем, – перебил ее Айвен, и к его чести, даже взгляда в ее сторону не бросил. Всё его внимание было сосредоточено на мне. – Может, имбирный эль? Он почти весь закончился, но я отложила немного специально для вас. – Нам ничего не нужно, – резко выпалила я, не контролируя себя, и сама же удивилась, услышав свой грубоватый голос. В нем появился какой-то новый тембр, словно голос мой ломался, и это подействовало на девушку. Она вдруг отпрянула, закрывшись подносом и поднеся его к груди, а затем кивнула и ретировалась, так больше ни слова и не сказав. Мне показалось, что я эти слова практически крикнула, вот только в таверне всё шло своим чередом. Никто не смотрел в нашу сторону, каждый занимался своими делами и разговорами, включая и наших сопровождающих. Даже старейшина Айко присоединилась к одному из столов, вклиниваясь в бурную беседу, ходившую вокруг вспыхнувшей эпидемии ликантропии. Так что тишина воцарилась только за нашим столиком. – Что это было? – просипела я, оборачиваясь к Айвену. Если мое лицо явно выглядело обескураженным, то вот его – донельзя довольным. И я даже знала, почему. Всякому мужчине нравится женская ревность. – В тебе говорит волчье собственничество. – Почему волчье? Оно ведь бывает у всех, не только у волков. – У волков оно обостренно гораздо сильнее, чем у других рас. Если люди просто любят владеть второй половиной, то вот в нас еще говорит и звериный охотничий инстинкт. Как только мы встречаем пару, то запечатлеваемся на ней, и любое внимание в ее сторону вызывает в нас агрессию. В тебе как раз зарождается волчица, запечатленная на мне, так что нет ничего удивительного в том, что ты так агрессивно реагируешь на предполагаемую соперницу. Когда пройдет больше времени, и связь между тобой и зверем устаканится, ты сможешь лучше себя контролировать. – Предполагаемую? – выцепила я не то, что нужно. Остальное мой мозг просто пропустил мимо ушей. – А ты думаешь, у нее есть шансы? – улыбнулся он и наклонился ко мне, касаясь костяшками пальцев моего виска. В его глазах царила нежность, но вместе с тем и лукавство. Ему явно всё это доставляло удовольствие, в то время как я напряженно посматривала на другую подавальщицу, крутившуюся рядом. Та обслуживала соседний столик и явно наклонился в нашу сторону пятой точкой специально. Откуда-то прозвучал рык. Я не сразу поняла, что это сделала я, а затем, когда раздался повторный рык, прикрыла ладонью рот. А там… Там у меня выросли и заострились резцы зубов, которых раньше у меня не было. Клыки. – Ой. – Собственничество в ярко выраженной форме, – произнес с довольством Айвен и поцеловал меня в висок. – Я ни на кого, кроме тебя, не смотрю, птичка. С некоторых пор в фокусе моего внимания находишься лишь ты одна. – Ты это не мне скажи, а ей, – выдохнула я, намекая на то, что не контролирую волчьи инстинкты, но гнева это во мне не вызвало. Всё то было для меня внове, и я этим наслаждалась, ведь столько лет была лишена того, что испытывал каждый чистокровный волчонок. – Ррр, – прорычал он игриво и куснул меня за шею. Не сильно, но довольно чувствительно, чтобы по моему телу прошла дрожь. Я мысленно встряхнула головой, чтобы привести собственные мысли в порядок и из кучи сделать стройную линию. – Ты обещал рассказать, о чем говорил с Артайусом. Говорить мне было довольно сложно, так как в голове у меня буквально была вата, и думалось плохо, но отступать я не хотела. – Мы предполагаем, что вспыхнувшая эпидемия ликантропия связана с проведенным ритуалом по вызову Полярного Волка. – Но он ведь не был закончен. Разве нет? – Не совсем. Для завершения ритуала между тобой и Кираном должен был произойти акт… – последнее он произнес недовольно. Сама вероятность того, что у меня могла быть близость с кем-то, кроме него, вызывала у него лютое недовольство, но контролировал он себя лучше, чем я. Так что он был прав, говоря, что со временем мне будет легче справляться с ревностью. – Так в чем тогда дело? Ничего ведь не было. – Ты знаешь, для чего нужен был этот финальный акт? – Для беременности? – Да. Для того, что самка была оплодотворена. Именно в этом ребенке согласно ритуалу должен возродиться Полярный Волк. – Тогда почему вы с медведем так сейчас обеспокоены? – В последний раз подобный ритуал проводился еще до моего рождения. Очень и очень давно, как понимаешь. Тогда он меня и заделал. Так что я знаю последствия и ход ритуала лишь по легендам. – Я никогда не слышала, чтобы его раньше возрождали. Он ведь бог. Они разве ходят… – В человеческом обличии? Ну вроде Артайус не призрак, вполне себе из плоти и крови. – Точно… – пробормотала я и нахмурилась, пытаясь понять, к чему Айвен клонит. – В общем, из беременных в зоне поражения находилась жена Райдзена. – Айлин. – Да. За ней присматривает Свайн на случай, если родится мальчик с признаками возрождения темного бога. Поскольку она осталась дома, мы отсекли вариант, что она имеет отношение к ликантропии в Анзании. – А как это могло быть связано? – Ликантропия как явление появилось как раз незадолго до моего рождения. Эта болезнь была вызвана как раз слишком сильным влиянием Полярника. Если обычные альфы испускают волны определенной частоты для контроля над стаей, которые оказывают воздействие, не вредное для сознания волков, то вот эффект силы Полярника, как оказалось, слишком губителен для смертных и вызывает побочную болезнь, которую впоследствии и назвали ликантропией. – Ты хочешь сказать, что… – Вспышка ликантропии связана с влиянием Полярника, и никак иначе. Вот только мы не знаем, может ли это быть результатом ритуала, или мы что-то упустили. – А если я… Я замялась и положила ладонь на живот, предполагая один из вариантов, но вызвала лишь снисходительную улыбку у Айвена. – Нет. Это исключено. Я бы ощутил твою беременность с первого дня зачатия. К тому же, если бы ты была беременна, эпидемия началась бы с наших бойцов, поражая их нервную систему еще в пути. Я воспроизвела в памяти ту ночь, о которой хотела бы забыть, но сколько бы ни думала, ни одной идеи не приходило мне в голову. – Не забивай этим голову, птичка. Мы сами этим займемся, а ты не выходи из таверны. На улицах Анзании сейчас небезопасно. На отшибе города уже начали действовать мародеры, и мне будет спокойнее, если ты будешь находиться под защитой бойцов, когда меня не будет рядом. – Мне это не нравится. Я покачала головой, так как в стае привыкла к свободе. Поскольку никому не было до меня дела, я спокойно разгуливала по лесу в пределах ставки и всегда была в курсе того, что происходило в нашей деревушке, так что сидеть в четырех стенах мне было непривычно. Вот только разница была большой. Раньше мне просто не было места в доме Марты, поэтому я и слонялась снаружи, а сейчас меня просили остаться в таверне в целях моей же безопасности. – Если будешь хорошей самочкой, я исполню одно твое любое желание. Обещаю, масойя. – А это мне уже нравится, старче, – улыбнулась я и налила себе чай. – Старче? Айвен прищурился и коснулся моей руки, поглаживая так нежно, что по моему телу пошли мурашки. – Так ты же у нас ровесник ликантропии, старче. Разве нет? Я облокотилась на стол и положила подбородок на ладонь, с интересом разглядывая лицо Айвена. – Нарываешься, птичка, – рыкнул он и пододвинул стул ко мне ближе так, что сел практически вплотную, не оставляя между нами ни миллиметра свободного пространства. – А то что? Покусаешь? – Помечу, птичка, помечу. Он оскалился, демонстрируя острые резцы, но в этом не было угрозы, лишь игривое поддразнивание. Наш разговор мог закончиться поцелуем, но в этот момент двери таверны резко открылись, и я вздрогнула, возвращаясь в реальность. В таверне вдруг воцарился ажиотаж – Что случилось? Я вытянула голову, но за спинами мужчин вошедших было не разглядеть. Айвен сделал несколько вздохов и ухмыльнулся, оборачиваясь. – Нашли нашу пропажу. – Лаиссу? – выдохнула я и резко встала. Прорываться через толпу наших волков мне не пришлось. Лаисса взлетела, взмахивая крылышками, и полетела в мою сторону. Вид у нее был отдохнувший и довольный вопреки моим худшим опасениям. – Доброе утро, девочка моя. Что-то ты выглядишь не выспавшейся. Твой волчара дает тебе вообще спать по ночам? Настроение у нее явно было хорошее. – А вот ты наоборот цветешь и пахнешь. –Природа – это моя стихия, Нереа. Лес дает мне силы. В ее словах было зерно истины. Это же мне говорил и Айвен, но это не мешало мне переживать. Возможно, если бы я выросла в среде сильфид, ее пропажа в лесу не вызвала бы во мне беспокойства. – Ты меня напугала, Лаисса. Хоть бы предупредила, что отлучишься. – Обо мне не стоит переживать, Нери. Я взрослая женщина и могу о себе позаботиться. Я едва не поперхнулась, но сдержалась, не став говорить вслух о том, что она более пятнадцати лет находилась в плену у Титуса и Райдзена. Так что мое беспокойство было оправданным, но сыпать соль на раны тети я не собиралась. – Так что случилось, ты мне расскажешь? Тебе больше не стоит отлучаться, в городе эпидемия ликантропии. Я понимаю, что тебе мутаген не страшен, но озверевшие могут напасть и на тебя. Не хотелось бы потерять родственницу, только ее обретя. – Думаю, скоро эпидемия закончится, и мы продолжим наш путь в столицу. Так что и об этом не переживай, а то раньше времени состаришься. – С учетом моего скорого оборота это мне нескоро грозит. – Прости, человеческие пословицы прочно въелись в мой речевой оборот. Всё время забываю, среди кого нахожусь. Лаисса раскрывалась для меня с новой стороны и казалась мне довольно своеобразной, но с изюминкой. – Ты не видела Айко? Мне нужно с ней кое-что обсудить. – Да-да, она была там, – я махнула рукой в сторону толпы самцов, среди которых было довольно сложно выцепить взглядом Айко, но Лаисса взмахнула крылышками и полетела туда с весьма уверенным видом. Пока мы с ней разговаривали, Айвен куда-то отлучился, но вскоре вернулся с хмурым видом, однако в его глазах вместе с тем воцарилось какое-то облегчение. – Сегодня вечером заработают телепорты, птичка, так что можешь собирать вещи, надолго мы в Анзании не задержимся. Охотники ликвидировали всех зараженных, и если не обнаружат новых к закату, администрация снимет запрет на телепорты. – Это хорошо, – пробормотала я, а сама опустила голову, расстроенная смертью зараженных. Айко вселила в меня уверенность в том, что мы сможем им помочь, и внутри меня сейчас цоварилось разочарование. – Ты побудь пока в таверне, нам с Артайусом и Эрлом нужно отлучиться, хорошо? – Что-то случилось? Это не всё? – Как вернусь, всё тебе расскажу, птичка. Надеюсь, ты не станешь подвергать себя опасности, и я смогу спокойно заняться делами, не беспокоясь, как там моя масойя? В последнее время он становился со мной всё более нежным, и не сказать, что меня это напрягало. Его искреннее внимание меня грело, и я расцветала с каждым днем подобно цветку, чьи бутоны раскрывались под теплом солнечных лучей.