Пролог

Теплая осень, в очередной раз выжала небо, на маленький пыльный городок, после дождя, ставший, будто умытым. Сколько лет прошло, двадцать? Здесь ничего не изменилось. Не старый, но совершенно седой мужчина, шагал по узкой, грязной улочке, в сторону дома, где он провел свое детство. Мужчина зашел в заплеванный подъезд, поднялся на третий этаж и толкнул бедную, реечную дверь, которая тут же открылась. Сколько раз он вот так же возвращался домой.

— Кого там принесло? — услышал Седой, старческий, дребезжащий голос, но не ответил, молча прошел в пахнущую лекарствами и грязным телом, захламленную комнату.

— Мама, я вернулся — тихо сказал он, подойдя к кровати, на которой лежало худое, изможденное старушечье тело.

— Санечка, хорошо — засмеялась мать — успею, значит, грех с души снять. А то уж думала, придется мне в аду гореть. Не больно — то ты торопился мать родную проведать — смех старухи, перешел в удушающий кашель.

Седой видел смерть и не раз. Но, никогда не ощущал ее так реально, комната пропахла запахом могилы и разлагающейся плоти.

— Слушай меня, сын — откашлявшись, прохрипела мать, и начала свою исповедь, рассчитывая на прощение.

Спустя час, Седой, пошатываясь, вышел из душного ада, некогда родного дома, предварительно прикрыв рукой мертвые глаза старухи, произведшей его на свет, что бы больше никогда не вернуться. Простить мать он так и не смог. Проклял ее, перед смертью, надеясь, что она все же попадет в ад. В тот ад, в котором он провел последние двадцать лет своей жизни.