Глава 10

2018 год

— Я дома — крикнул Роман из прихожей, снимая дорогие ботинки. Сашка появился спустя минуту и мужчина понял, что все плохо, глядя на побелевшее лицо сына. Он молча прошел в спальню, задев плечом посторонившегося парня. Алена лежала на кровати, и едва дышала, белоснежная наволочка стала алой от крови. Роман достал телефон, и набрал номер скорой. Под ложечкой неприятно засвербило. Ему не было жаль жену, он испугался за себя. Игорь Евгеньевич ему не спустит с рук смерти любимой дочери. Просто закопает, как делал это с конкурентами, или еще хуже, отнимет все, что у него есть. А жизнь в нищете хуже смерти.

— Это ты. Я знаю — выдохнул Сашка, и стал наступать на отца. Роман попятился, избегая смотреть сыну в глаза.

— И, что же, мать тебе это сказала? — прищурившись, выплюнул он, ожидая удара. — Не лезь, не в свое дело. Мы сами разберемся. Об учебе думай лучше, я столько бабок в тебя вбухал, не для того, что бы ты мне тут истерики закатывал. Иди скорую встречай. Я мать твою пальцем не тронул, тоже мне мститель.

Роман расслабился, заметив нерешительность в глазах Сашки. Алена зашевелилась, разбив стену между отцом и сыном, и тихо застонала. Парень бросился к двери, на ходу накидывая куртку.

— Только вякни, сука, что это я тебя, — прошипел Роман. Проводив сына взглядом, он подошел к еле живой женщине, и схватив ее за спутанные в кровавые колтуны волосы, встряхнул. С губ ненавистной бабы сорвался стон, полный муки и боли.

— Я не скажу, Рома. Не скажу — на пухлых губах Аленки запузырилась кровавая пена — Только не трогай меня.

Роман оттолкнул тело жены, не обращая внимания на ее вскрик, и пошел в кухню, где залпом осушил стакан бренди. Надо же, щенок встал на защиту матери. Вырос, значит. Сына Роман любил. Все ему позволял, с самого раннего детства, пытаясь заслужить его полное и безоговорочное расположение. Странно, но мальчишка рос, совсем не похожим на него, ни внешне, ни по характеру. Аленка родила Сашку недоношенным, и Роман ночей не спал, сидя у кроватки младенца, невесть как у него получившегося. Ромка не любил женщин, презирал еще со школы, они платили ему тем же. Видя манерность парня, смеялись над ним, и подшучивали, вызывая в тогда еще юноше Романе, лютую злобу и отторжение. Он и на Аленке то женился, только потому, что отец настоял. Для него этот союз был неимоверно выгоден. Роман Павлович утер губы рукавом дорогой рубашки и поспешил в прихожую, услышав звук открывающейся двери.

Усталый фельдшер много повидал на своем веку, но увидев лежащую на кровати женщину, у него екнуло сердце. «Не довезем» — мелькнула мысль. Жалко, красивая.

— Кто ее так? Вы? — спросил он, прожигая взглядом гладкого, прилизанного мужика, воняющего дорогим алкоголем. — Я обязан сообщить в полицию.

— Да ты что? Думай, что говоришь. Да я тебя… Вылетишь с работы, как пробка. — Роман начал закипать. Бренди бурлило в крови.

— Что с ней — подал голос Сашка, глядя на руки медика, ломающего ампулу. Фельдшеру не страшны были угрозы этого омерзительного мужика. Он механически делал свою работу. Ребра переломаны, видимо повреждено легкое, развивается пневматорокс. Медик провел беглый осмотр, и увидел вишневые пятна на бедрах пациентки, свидетельствующие о насилии, но промолчал, так же методично собирая все в чемоданчик. Да уж, богатые тоже плачут.

— Сейчас вызову водителя с носилками. Парень, поможешь спустить мать в машину — спокойно сказал он, стараясь не смотреть в сторону мужа пациентки.

— Слышь, не надо полицию — взяв себя в руки выдохнул Роман, сунув в карман медицинской спецухи несколько крупных купюр, пока Сашка выносил тело матери — с лестницы она упала. Понял?

Конечно, он все понял. Просто кивнул головой. В самом деле, какая ему разница, что происходит в чужой семье. Свою бы прокормить. Презирая себя за слабость, фельдшер вышел из квартиры, и поехал делать свою работу.

— Ты куда? — спросил Сашка, встретившись с отцом в подъезде.

— Неужели ты думаешь, что мне все равно? За скорой поеду. А то положат ее в общую палату. Наша мама достойна лучшего, сынок — серьезно ответил Роман. Нужно, чтобы сын ему поверил. — Я позвоню. Не переживай, все хорошо будет.

Роман Павлович сел в автомобиль, и откинулся на спинку удобного кресла. Что — то не давало ему покоя, зудело внутри, назойливой мухой.

— Эй, мужик, сигареткой не угостишь? — услышал он голос, сквозь приспущенное окно.

— Пошел на хрен, — зло выдохнул он и стартанул с места, скрипя дорогим колесами.

Мужчина ухмыльнулся, сверкнув золотой фиксой, и достал из кармана поношенной куртки дорогой телефон.

— Объект движется в вашем направлении. Принимайте. Бугру передайте, что гагару его в больничку повезли. Я тут с водилой потер, маленько. Похоже Ромашка то не просто гомик зашквареный, а пидор обыкновенный. Отмудохал бабу, того гляди ласты заклеит — отрывисто хмыкнул он, прикуривая от золотой зажигалки.

— Тут останови — приказал Седой, увидев впереди большой торговый центр. Идти к матери с пустыми руками, почему — то показалось западло.

— Слышь, бугор, идея не очень. Я бы если знал, что ты по лабазам мыкаться решишь, хоть Гоблина бы прихватил. Не стоит без бойцов ходить.

— Мишаня, ты походу вообще берега попутал — растянул губы в улыбке Саша, но глаза его так и остались злыми и серьезными. — А потом, ты то на что? Закроешь меня своей хилой грудью, в случае чего. Пойдем, матушка моя «ландирки» (конфеты) любит.

Седой вышел из джипа, и твердым шагом направился к магазину, не обращая внимания на идущего за ним шныря. Что — то кольнуло его, он и сам не мог объяснить себе, что. Почувствовав, каким — то звериным чутьем опасность, Седой упал на землю. Он не услышал звука выстрела, профессиональная работа. Плечо пронзила жгучая боль. Мишаня метнулся в сторону стоящего у обочины мотоцикла, но не успел. Тот ревя мотором, сорвался с места. Шнырь выхватил пистолет, но стрелять не стал, опасаясь зацепить разбегающихся в панике людей. Саша смотрел на происходящее, как будто со стороны, зажимая рукой кровоточащую рану. Рядом кричала женщина, прижимая к груди голосящего от страха ребенка. — Давай, бугор, валим, пока мусора не нарисовались — Миша подхватил его под мышки, и потащил в сторону джипа, поминутно оглядываясь.

— Джип — прохрипел Седой, — на нем нельзя. Там маяк, скорее всего, иначе откуда бы им знать, где мы?

— Понял — шнырь подбежал к стоящей рядом, разваленной копейке, и вкинул из нее плюгавого мужичка, находящегося от страха в предобморочном состоянии, прямо на заплеванный асфальт. Тот даже не сопротивлялся, просто моргал выпученными глазами, глядя на угонщика, не в силах вымолвить и слова.

— Съездил, бляха к матери — выплюнул Седой. Мишаня бережно уложил его на заднее сиденье развалюхи, и играя желваками, уставился на дорогу, отрывисто отдавая приказы по телефону.

— В больничку едем. Этот сука, лепила наш, на острова свалил, пузо греть. Я всегда говорил, что много ему платим, — сплюнул в открытое окно шнырь, вдавив педаль газа в пол.

***

1994 год

— А ты ничего так. Жеребец, хоть и старый — весело сказала Валентина, закуривая длинную коричневую сигарету. Игорь Евгеньевич поморщился, не любил он курящих баб. Валюшка откинулась на подушку, и сладко потянулась, показывая во всей красе развратное, подтянутое тело.

— Ты не приходи больше ко мне на работу — спокойно попросил Игорь, неприкрыто рассматривая женские прелести, от чего вновь почувствовал железный стояк. Давно у него такого не было. Но девка его возбуждала неимоверно. Он протянул руку, и сжал ее грудь, так, что красавица вскрикнула и отстранилась. А потом и вовсе встала, накинула на себя валяющуюся на полу простыню.

— Ты куда? — спросил мужчина, увидев на лице любовницы какое — то странное выражение. Она смотрела на него с превосходством, и едва прикрытой брезгливосьтью. Дверь распахнулась, и в комнату ввалилиьс два мордоворота. Игорь Евгеньевич дернулся в сторону стула, на который сложил форменную одежду, но не успел, получив сокрушительный удар в солнечное сплетение.

— Не рыпайся, мусор — выплюнул коротко стриженный крепыш, выдавая свою принадлежность, — пока я не разозлился. Запал на куклешку? Да, она центровая у нас — хохотнул он, неприкрыто пялясь на Валентину.

— Буркалы прикрой — хмыкнула девка, которая начала одеваться, не стесняясь присутствующих, — тащите его уже, Муравей заждался, наверное — приказала она быкам, которые беспрекословно повиновались ее приказу.

— Сам пойдешь? — веселился бык, упиваясь превосходством, — или тащитьтебя позорно через всю турабазу?

— Сам — выплюнул Игорь Евгеньевич, — дай хоть брюки одену. Его вывели на улицу, и под конвоем сопроводили к маленькому рубленному домишке. Сука Валентина исчезла, почти сразу, не стала упиваться его позором.

— Че встал? — хмыкнул за спиной сопровождающий, и подтолкнул Игоря в спину. Игорь Евгеньевич сжал кулаки, и толкнул дверь. Его обдало паром, запахом влажной древесины и распаренных человеческих тел. Он сделал шаг, и оказался в предбаннике.

— Ну че, мент, — ухмыльнулся здоровый бычара, глядя на него. Авторитет сидел в, окутанный полотенцем. Все его тело было синим от татуировок, и на контрасте с этой синевой блистала золотая цепочка толщиной с палец, обвивавшая жирную шею.

Рядом с ним, к ужасу Игоря, вальяжно расположилась Валентина. Она глядела на мента с усмешкой и некоторым торжеством в глазах.

— Понравилась тебе моя лярва? — с улыбкой спросил зэк, глядя Игорю в глаза. — А ты знаешь что она малолетка? Вякнешь что-нибудь лишнее, и хана твоей карьере. Топтать тебе зону, под шконарем, как петухану.

Сидевшие чуть поотдаль «друзья» радостно загоготали.

Дурак. Какой дурак.

Игорь сжал кулаки от злости. Надо ведь было так попасть. Неужели он мог подумать, что эта девица с такими широкими формами может оказаться малолеткой?! Вот ведь шмара. Обманула.

И как он, старый, тертый калач, прошедший Афган, купился на такую глупость?! Какие друзья на турбазе? О чем речь? Ведь все же предельно ясно!

В смятении он зажмурил глаза и схватился рукой за голову.

— Кажись наш мусорок малех обескуражен, — хохотнул вор, и его шестерки тут же ответили одобрительным гомоном.

— Что ты хочешь? — едва выдавил из себя Игорь. Первым порывом его было ломануться к водителю, схватить служебный пистолет и пристрелить нахрен всю эту шаболду.

Но он конечно понимал глупость этой мысли. Его водителя наверняка уже скрутили, и держат где-нибудь в хозблоке. А может и вообще грохнули.

Последнее вряд ли. Бандит явно хочет поговорить, иначе бы давно отдал приказ замочить самого Игоря — тем более, ситуация позволяет.

— Ты не дергайся, и все ровно будет — Муравей затянулся самокруткой, и по помещению поплыл сладковатый запах анаши. — А вот если бузить начнешь…. Лягва, покажи дяде кино — приказал он суетящемуся рядом шнырю. В руках бандита появилась видеокассета. Игорь Евгеньевич уже знал, что увидит. Экран стоящего тут же японского телевизора замерцал, а потом на нем появилось раскрасневшееся лицо Валентины, ее голое тело раскинувшееся под ним, и понял, что сопротивляться бесполезно.

— Что ты хочешь? — выдохнул Игорь, признавая свое поражение.