Глава 9

2018 год

Алену растолкал испуганный Сашка, она открыла глаза и не сразу поняла, что перед ней стоит ее испуганный сын. На мгновение ей показалось, что это ее Саня, такой, каким она его видела в последний раз.

— Ты прости меня, Саня, — выдохнула женщина и закашлялась, утирая рукой вытекшую изо рта струйку крови.

— Мам, давай я скорую вызову? — предложил сын, с ужасом глядя на избитую мать. Он знал, что родители живут плохо, и отец иногда позволяет себе рукоприкладство. Но поверить, что он сотворил такое с его матерью, парень не мог. Невозможно.

— Нет, родной, не нужно — тихо сказала Алена, в глазах ее промелькнуло узнавание — Я упала просто. С лестницы. Все пройдет.

Женщина попыталась подняться, но вскрикнула от резкой боли и обвалилась в кровать, не произнеся не слова.

— Ты врешь. Это он? Отец тебя так избил? — закричал Сашка, сжимая руки в кулаки. — Убью — выдохнул он, и Аленке стало страшно. Она поверила словам сына, который сейчас был похож на ее любимого, так и не узнавшего о том, что скоро станет отцом. Смешно. Отцом ее сына стал другой. Женщина усмехнулась и застонала, вспомнив Седого незнакомца. Ребра обожгло болью.

— Нет, Сашенька, я упала просто. Папа твой еще не возвращался. Скоро придет, наверное — неуверенно сказала женщина, содрогаясь от одной только мысли, что ей вновь придется смотреть в его ненавистную физиономию. Сашка вновь и вновь набирал номер отца, но ответом ему служили лишь длинные гудки. Мать скрылась в ванной, зализывая свои раны. Отец ответил, после пятнадцатого звонка, когда парень уже потерял всякую надежду связаться с ним.

— Что — то случилось? — недовольно спросил Роман Павлович, сбиваясь с дыхания. Этот поганец Сереженька, его постоянный любовник, знал, как свести его с ума. Теплые губы красавчика скользили по животу Романа, спускаясь все ниже и ниже, доводя до умопомрачения. Он нетерпеливо схватил Сергея за голову, и легко надавил, терпеть сладкую муку больше не было сил. Любовник подчинился, и принял в рот его возбужденную плоть и мерно задвигал головой.

— Матери плохо — ответил ему сын — приезжай. Отвезем ее в больницу.

— Я занят — сбиваясь на хрип, ответил Роман, чувствуя приближение оргазма. Сережа тоже ощутил, как напрягся член любовника и задвигал головой быстрее. — Пререзвоню — выкрикнул в трубку муж Алены, нажимая на кнопку сброса, и выстрелил в глотку партнера порцию спермы, держа его за голову, что бы не отпрянул, по — бабьи вереща при этом. Сергей подавился, и его тело содрогнулось в рвотном спазме. Он ненавидел этого самодовольного, богатого урода, но очень нужны были деньги, которые Роман Павлович регулярно отстегивал ему, щедрой рукой.

— Прости, Сержик. Сегодня я не смогу тебе доставить удовольствие — выдохнул Роман, глядя на сидящего у его ног парня — Нарисовались проблемы. Думаю, это немного компенсирует тебе отсутствие ласки — хмыкнул он, доставая из бумажника две купюры по пятьсот евро — Купи себе, что ни будь.

Сергей кивнул головой, принимая подношение. Роман хлопнул его рукой по ягодице, и разочарованно пошел к двери, не замечая ненавидящего взгляда любовника, прожигающего его спину.

Седой оглядел подготовленный для него дом, и остался недоволен. Огромный, двухэтажный, напичканый камерами слежения он напомнил ему зону.

— Запретки не хватает — ухмыльнулся блатной, окинув взглядом двор. Мишаня хмыкнул, но промолчал.

— Что у нас по плану? — спросил Саша, закуривая очередную папиросу. — Там компашка откинулась, подогреть нужно, откликнулся шнырь. И козла одного надо наказать. Ссучился тварь, в общак платить отказывается.

— Ребят примем, а с тварью завтра разберемся. У меня одно дельце есть. Запрягай, шнырь — сказал Седой, наблюдая за быками, бесцельно шляющимися по периметру двора. — Ты, Мишаня, к атаке, что ли готовишься? Зря пацанов на улицу выгнал. Кабан открыто не нападет.

Седой был в этом уверен. Зассыт болезный воевать. А вот сходняку стукнет, скоро на разбор вызовут. Да и хер с ним. Кто он такой то? Седой — законник, а Кабан шантрапа дворовая. Авторитет улыбнулся своим мыслям, и отправился принимать гостей.

— Береженого, бог бережет — тихо прошептал Миша себе под нос, и пошел выгонять из гаража джип.

— Да, кстати. За пидорчуком этим хвоста поставь — приказал вор, — посмотрим, чем дышит.

Седой появился только через два часа. Ребята откинулись не простые, и кое — кого законник решил пригреть у себя. Пригодятся.

— Куда едем, бугор? — весело спросил Мишаня, глядя на Сашу в зеркало заднего вида.

— В Волжск — приказал Седой, и прикрыл глаза, слушая тихо бурчащий, сильный мотор автомобиля.

— Там чего? — спросил Миша, раздражая его своим любопытством, до зубовного скрежета.

— Мать — односложно ответил авторитет, давая понять, что разговор его утомил.

Он давно не видел мать. Зачем? А тут, вдруг, что — то заболело. Захотелось посмотреть на женщину, которая отдала ему молодость и красоту, горбясь на двух работах, что бы у Сашки было детство. Но ему все равно не хватало. Он вспоминал свою прошлую жизнь. Редко, не мог совсем выкинуть из памяти. Кем он был то? Безотцовщиной. Мать говорила, отец мужик был. Да, именно мужик. И сдох мужиком, прямо на тюремной шконке. Седой поморщился, вспомнив беззубого, похожего на печеное яблоко, старого зека. Да, он нашел его, сам никак не мог понять, для чего ему это было нужно.

— Почему ты не пришел? — задал Саша отцу вопрос, глядя в тусклые его глаза.

— А зачем? Мне все равно воли не видать было. Думал, хоть ты человеком вырастешь — ответил зека, и туберкулезно закашлялся, давясь кровавой мокротой.

Седой вырос человеком, исполнил мечту отца. Вот только, в голове все время зудела предательская мыслишка, что было бы, если бы отец вернулся? Может, все по другому бы сложилось. Нет. Уж лучше так. Лучше быть королем, чем босотой, жить от зарплаты до зарплаты, и сдохнуть в загаженном клоповнике, как его мать.

***

1994 год

— Ты, точно видела у него конфеты? — Нина Иванова, пожилая учительница биологии, и по совместительству классный руководитель, строго взглянула на ученицу поверх очков, подслеповатым взглядом. Перед ней стояла Галка Сеничкина. Вид девчонка имела подчеркнуто растерянный и обескураженный, от того кажущийся наигранным.

— Да, Нинаванна, точно — скороговоркой произнесла Галя, — он еще Аленке их давал, но она не взяла…

Галке, конечно, очень хотелось приврать, что конфеты таки дошли до адресата. С девяносто процентной уверенностью удалось бы слить обоих: и Сашку изменника, и эту дуру пришлую. То — то бы ей отец ремня всыпал, узнай он, что доченька его ненаглядная презенты принимает ворованные. Галя криво усмехнулась. Но, нет, ничем не докажешь, а самой огрести можно. Лишний раз иметь неприятности с ментами ей не хотелось. И без того, как — то чуть до привода не дошло.

— А еще, — поспешно начала она, видя, что учительница отводит взгляд, задумавшись о чем — то, — он хвастался, как с парнями, кондитерскую подломил!

Это было уже серьезное обвинение. Биологичка встрепенулась, и пристально посмотрела на свою ученицу, которая ей, кстати говоря, очень не нравилась. Но поверила, зачем девчонке врать?

— Знала, что с Седовым этим проблемы будут — вздохнула женщина, хлопнув по столу ладонью — Иди Галя.

"А я ведь я его предупреждала, что плохо кончит. Жаль, не глупый парень. Но, так этого оставлять нельзя» — подумала Нина Ивановна, и направилась в кабинет директора, не обращая внимания на Сеничкину, на лице которой застыло торжество.

Галка ликовала. Старая дура биологичка, заглотила наживку. Ей только затравку дай, поверит, во что угодно! А Седов сам виноват, репутацию себе создал нужную. Что ты, герой с дырой. Крутого корчит из себя. На него же можно вешать всю лабуду, что в школе творится. Ну и правильно, пусть знает, пусть все знают, что Галя Сеничкина не позволит об себя ноги вытирать. Да и кому? Седову? Променять ее, первую красавицу школы на эту мышь серую! Да кто она такая, эта Бондарева? Поначалу у Галки мелькнула мысль собрать девчонок, и устроить новенькой темную, но потом она пришла к выводу, что лучше подружиться с этой странной девчонкой. Да и связываться с дочкой начальник милиции было страшно. Так что действовать пришлось хитростью и подлостью. Теперь Сашку поставят на учет, и возможно даже исключат из школы. Будет знать, сучонок.

К концу дня школу посетил инспектор. Зашел в конце последнего урока, когда все уже нетерпеливо ерзали на стульях, ожидая спасительного звонка. Сашку он забрал, не взирая на вялые протесты физика, дохлого мужика, в очках с толстенными стеклами.

Одноклассники скопом бросились к окну, не сводя глаз с милицейского бобика, который ждал у дверей. Галка, едва сдержалась, увидев, как побледнело Аленкино лицо, но взяв себя в руки, принялась ее успокаивать, показывая наносное дружелюбие. В душе девчонка ликовала, упиваясь в одиночку своим почти триумфом.

Почему почти? Да потому, что к вящему ее неудовольствию, Сашка держался более чем спокойно. Он не сопротивлялся, не спорил. Шел за ментом с гордо поднятой головой.

Аленка расширившимися от ужаса глазами смотрела, как уводят ее одноклассника, и не знала, что предпринять. Она сидела за партой, молча, с прямой спиной.

— Ты чего, линейку проглотила — засмеялась противная девка, Галя кажется. Но девочка не ответила, ее мысли полностью были с этим странным, опасным мальчишкой, который вдруг посмотрел на нее, и задорно подмигнул, сказав ей одними губами «Все будет ништяк, мышка». Сердце забилось, как птичка в клетке. Алена почувствовала, как по ее щеке скатилась слезинка. Сеничкина поморщилась. До нее, наконец, дошел весь масштаб бедствия. Острое, как иголка чувство вины, впилось в сердце.