Глава 8

— Седой, там Кабан к тебе рвется. Злой, как кабан — весело заржал Мишаня, появившийся на пороге кабинета. Саша поморщился. Разговаривать с бывшим смотрящим, настроения не было. Мужчина почувствовал адскую усталость, навалившуюся на него, словно бетонная плита.

— Так, что, пускать? Он там быкует не по — детски. Бойцы чуть сдерживают, — переспросил шнырь, уже серьезно глядя на блатного.

— Давай — расслабленно махнул рукой Седой, прихлебывая из граненого стакана в серебряном подстаканнике, похожий на деготь чифирь. Привычка, которую он так и не смог искоренить.

— Ты берега, что ли попутал? — Кабан влетел в кабинет, и прямо с порога начал рамсить, некультурно и громко. — Я этот город десять лет держал, а ты приехал, ком с бугра, и начал беспределить? Слышь, так не делаются дела. Люди звонят, на изменах все. Серьезные люди.

— Ну, во первых, здравствуй — Седой не двинулся с места, только отставил в сторону стакан, и вытер руки об лежащую на столе салфетку. — А во вторых, сявка, успокойся, морда вон вся красная, как у хряка. Беречь себя нужно, дружок, а то всякое случается — криво ухмыльнулся он, не сводя с бандита острого взгляда, от чего кабан стушевался.

— Не с того начинаешь, — выплюнул Кабан, — не на тех людей наехал.

— А люди — это кто? — скривил презрительно губы положенец — мэр этот краснопузый, или петушок прилизанный? Так я тебе скажу, не с теми ты дружбу водишь. И руки тебе не подам больше, чтобы не зашквариться. Я принял этот город, по решению сходняка, и не тебе решать, козел, что мне делать, а что нет — Седой говорил тихо, не повышая голоса, но Кабан тут же обмяк, ощущая опасность, исходящую от законника. Слово козел, резануло слух. Так еще никто не смел называть его. От злости у бандита затряслись сжатые в кулаки руки.

— Ну, чего встал, как бык нассал? — сквозь зубы процедил Седой, — вали давай, и людям своим привет передавай. Три дня у них. Думал больше дать, да вижу не доходит до них, вся серьезность ситуации. — Сука, выдохнул Кабан, и сделал молниеносный выпад в сторону Седого. Саша успел заметить мелькнувший перед лицом нож, зажатый в толстых пальцах, уходя от удара. Бандит взревел, и снова бросился на вора. Седой увидел в глазах нападающего безумную ярость. Вор схватил исходящий паром стакан с чифирем, и плеснул Кабану в лицо, тот взвыл и завертелся на месте. Удар в кадык, сбил бандита с ног, как раз в это время подоспели бойцы, поднятые по тревоге Мишаней.

— Какого хрена вас держим? — спокойно спросил положенец, глядя на быков, выволакивающих из его кабинета деморализованного Кабана, держащегося за обожженное лицо, и налил себе новую порцию чифиря — Мишаня, прибери тут. Не люблю, когда грязно.

— Завод не отдам. Ходи теперь, и оглядывайся, сука — выплюнул Кабан, уже у двери — Не жить тебе, урка с мыльного завода.

Седой ухмыльнулся, и взял стакан за раскалившуюся от кипятка ручку. Угрозы он воспринял всерьез. Такие, как Кабан, мстительные и бестолковые, никогда не прощают унижения. А Саня сегодня втоптал его в грязь.

— Нормально ты Кабана уработал — без обычной своей улыбочки, сказал Миша, вертя в руках перо, оброненное оборзевшим бандитом — Он хреновый враг, Седой. Под ним человек сто ходит, целая армия. Проблемы будут.

— Я законник, Мишаня. А он бык театральный. И совета твоего, я вроде не спрашивал. Замастырь ка мне еще чайку. Это твоя работа, а советы раздавать, другие люди есть — хмыкнул Седой, с трудом справляясь с гневом. Шестерка молча свалил, нутром чувствуя, что дальнейший разговор опасен.

***

1994 год.

Аленка смотрела в окно на огромную, пузатую луну. Ей не спалось, и в голову лезли дурацкие мысли. Отец так и не вернулся с работы, а мать по своему обыкновению, не обращала на дочь никакого внимания. Весь вечер пялилась в телевизор, глядя свой очередной идиотский сериал. Из головы девочки никак не шел одноклассник. То, какими глазами он смотрел на нее, когда она протянула ему платок.

— Ты дурак? — спросила она Сашку, в душе умирая от какого — то странного чувства легкости, полета. Он подрался, защищая ее этот непонятный ей парень, невзирая на то, что за этим последует наказание. Зачем? — Да, нет — неуклюже ответил он, прижимая к рассеченной губе наглаженный платок. Аленка увидела, что он не знает, куда деть глаза и улыбнувшись спросила

— Так да, или нет?

Сашка стушевался, под ее взглядом, надо же, весь из себя хулиган, а такой чувствительный.

— Спи, давай, в школу рано — вырвала ее из раздумий мать, появляясь в комнате — отец твой опять шляется где — то. Наверное шалаву нашел новую.

— Мам, ну зачем ты так? — Аленка поморщилась. Мать снова оседлала любимого конька, значит всю ночь будет пить водку в кухне и плакать. В последнее время, это стало происходить все чаще. Девочка любила своих родителей, но очень часто их не понимала. Аленка закрыла глаза, чтобы избежать дальнейших разговоров с матерью и погрузилась в тяжелый сон, выкинув из головы хулигана с удивительными глазами.

На утро понедельника, когда Саня прибыл в школу, стали известны последние новости.

Кто-то в выходные грабанул ларек с конфетами. Новость быстро разлетелась по всему району. Стало известно, что мусора подозревают малолеток и сегодня в школу явится инспектор по делам несовершеннолетних. Якобы, будет допрашивать старшие классы.

Однако, Саню это не волновало. Он держался подчеркнуто спокойно, знал что ему ничего не будет. По крайней мере, думал так. Рядом с ним тенью держался молчаливый Илюха — видать, недавние события его впечатлили. Трост же в школе отсутствовал вовсе.

Но и это тоже не волновало Саню. Весь первый урок он был занят тем, что разглядывал Аленку. Она сидела за партой, что-то внимательно записывая со слов училки, и совсем не смотрела на него.

Ничего. Вот будет перемена, и он обязательно подойдет к ней.

Саня сунул руку в портфель, и нащупал плотный кулек из серой бумаги.

Да, хорошо погуляли. Конечно, он и сам немного поел конфет, даже Илюху угостил. И мать. Правда, ей, чтоб не вызывать вопросов, пришлось соврать типа у одноклассника в школе был день рождения, и он всех угостил.

Мать сделала вид, что поверила. Пока до нее не дошли слухи об ограблении кондитерской.

Едва прозвенел звонок с урока, как Саня тут же выскочил из класса. Ему хотелось подождать, пока представится удобный момент чтобы подойти к Аленке. Она не спеша вышла в коридор. В руках она несла учебники, обхватив их двумя руками, и о чем-то болтала с шедшей рядом Сеничкиной. Едва он подошёл к девчонкам, как Галя тут же его атаковала.

— Ой, Санечек, привет, — сказала она, демонстративно хлопая ресницами, и поправляя платье. — Ты что-то хотел?

От Саниного взгляда не ушло как она аккуратно, словно невзначай, отодвинула Аленку чуть в сторону, и загородила собой.

Лярва.

— Нет, — подумал Саня, — ты меня не интересуешь, — и, взглянув поверх головы Сеничкиной сказал, обращаясь к Алене: — Подойди ко мне, поговорить надо.

Алена сперва было удивилась, дескать, о чем ей говорить с хулиганом? Но потом, словно вспомнив о той встрече возле подъезда, и том, как этот хулиган опекал ее, провожая через опасный район, густо покраснела и кивнула головой.

— О чем поговорить? — вскинулась Галя, — Аленочка у нас скромница, она с такими дерзкими не общается. Правда, Алена?

Глаза Сани блеснули злобой. В гневе он сжал кулаки, и ему очень сильно захотелось влепить пощечину по наглой роже Сеничкиной. Но девок бить западло, тем паче что она тут же побежит жаловаться директору. И еще, самое главное, это может расстроить Алену, чего Сане очень не хотелось.

Поэтому он просто мягко отвел Галю в сторону, давая пройти Алене, и сказал:

— Поговорить на личную тему, — и озорно подмигнул девчонке.

Но он не заметил, что когда они отошли, за ними осталась наблюдать Сеничкина. И она, эта проныра, заметила в руках Сани куль, так похожий на тот, в который заворачивают конфеты. Он протянул его Аленке, и, ничего не сказав, развернулся и побрел в сторону лестницы на третий этаж.

- Саша, что это? — спросила Алена, — озадаченно глядя на куль серой бумаги. — конфеты?!

Она осторожно развернула верхушку куля, и убедившись в своей правоте, подняла глаза на Саню. Взгляд его живых, голубых в крапинку глаз, показался ей озорным и каким-то диковатым. Надо признать, что он притягивал, этот взгляд. Нежный девичий разум еще не мог осознать прелесть того нежного чувства, что только-только начало зарождаться меж ними.

— Где ты достал их? — спросила она, — неужели…

На ум так некстати пришла утренняя новость про кондитерскую. Такого быть не могло. Просто никак. Неужели он пошел на это ради нее? Да как это возможно?! Это же преступление!

— Как ты мог?! — спросила она с оттенком злобы в голосе, — Это правда был ты?!

Она грозно насупила брови и попыталась вернуть ему кулек.

Но Саша ничего не ответил. Лишь посмотрел в ответ как-то грустно. Тяжело вздохнул, а затем просто ушел, оставив растерянную девчонку посреди коридора.