Глава 7

1994 год

Идея с конфетами показалась Сане ровной. Неожиданно, сам для себя он согласился с Тростом хотя только что собирался от него избавиться. Да, девчонки и правда любят конфеты.

На рыке было темно и тихо. Одноэтажные помещения-коробочки стояли рядами на большой площади в центре города. Рядом находился универсам. В этот час конечно все было закрыто. Кондитерскую они нашли быстро. Прокравшись меж рядов бесшумными тенями, остановились подле нужного им ларька. Вглядевшись в темноту пацаны увидели, что на двери висел тяжелый амбарный замок. Не смотря на кажущуюся мощность и надежность, вскрыть такую штуковину было проще простого.

И почему их до сих пор не грабанули, — удивился про себя Саня. В животе предательски заурчало. На ум пришел вдруг светлый образ кулька из серой бумаги, внутри которого были завернуты конфеты.

— Интересно, — подумал Санек, — а она обрадуется такому? Вот еще вопрос, как бы так ей его приподнести.

Он сразу представил как подходит к ней с этим пресловутым кульком, и протягивая ей, говорит какую-то глупость. Типа, «это тебе». Вот так, тебе, ни с того ни с сего.

— Нет, — отмел он про себя, — она скромница, не возьмет такой подарок.

Конфеты — товар дефицитный, чтобы его достать надо очень хорошо потрудиться. А с другой стороны, она поймет что теперь уже точно Санина девчонка, и не отвертится.

— Трост, — скомандовал он. Говорить приходилось тихо, потому что в любой момент мог появиться местный гаврила (сторож), — ты стоишь на шухере. Илюха, доставай балерину (отмычку) и в скачок.

Сам для себя он предполагал почетную миссию ломануть витрину и забрать конфеты. Пацаны покорно расступились и заняли свои позиции. Пока Илюха ковырялся в замке, негромко матерясь, Саня стоял рядом и вслушивался в ночную тьму. Хоть Трост на шухере, нужно помнить о том, что доверять никому нельзя.

Наконец замок был вскрыт. Илюха открыл дверь кондитерской, и перед взглядом Сани предстала стеклянная витрина. Отсюда из-за темноты не было видно что именно спрятано за ней, но Санек знал что стойки с конфетами расположены глубоко внутри помещения. Так что, если стекло разобьется, его осколки не попадут в сладости.

Саня поднял с земли камень, и с силой швырнул его в витрину. Раздался оглушительны звон, осколки сыпанули во все стороны. Стекло, недостаточно плотное рухнуло вниз целиком, открывая проход в кондитерскую.

— Давай, — скомандовал Саня, и Илюха покорно полез внутрь. Около десяти секунд он пробыл там, а когда наконец вылез, в его руках находилась россыпь конфет. С собой он захватил даже несколько листков серой бумаги.

— Надо же, какой догадливый, — подумал Саня.

— Валим отсюда, — сказал он вслух, и Илюха, покорно отдав ему конфеты, двинулся к выходу.

— Пацаны, шухер! — вдруг раздался крик. В след за ним послышался свисток, чей-то мат и топот.

— Это гаврила! — Понял Санек, — Быстро, валим!

Ребята рванули с места к выходу.

Топот приближался в их сторону, на сей раз он слышался уже громче, уже где-то за соседними павильонами. Ждать больше было нельзя.

Трост не появился, и Санек понял, что тот сбежал едва заслышав опасность.

— Ну и мразь, — на ходу подумал Саня, — надо будет еще раз прописать ему в голову.

— А ну стоять! — раздался мужской голос, — куда вы делись?! Я сейчас милицию вызову! Помогите! Воры!

И снова свист. Гаврила свистел не переставая. Подняв голову, Саня увидел как в окнах стоящего рядом жилого дома, загорается свет. Пока что только на нижних этажах. Сейчас любопытные граждане наверняка наблюдают за ними, чтобы потом рассказать мусорам о том, что видели. Дерзкое ограбление кондитерской.

Дворник оказался на редкость бодрым. Бежал за ними два квартала. Отстал только в районе новых домов, куда Саня зарулил надеясь скрыться. К этому моменту сторож успел перебудить весь район. На улицу естественно никто не вышел. Но Санек был уверен, что его срезали очень много ненужных глаз. В какой-то момент ему показалось, что он услышал рядом вой сирены ментовского «бобика», и мелькание синих огней на стене соседнего дома. Он тогда скомандовал прибавить ходу, и резко свернул в переулок, за которым начинался район новостроя. Здесь их точно искать не станут.

— Где Трост? — отдышавшись, спросил Илюха, когда они забежали в один из подъездов, чтобы спрятаться от опасности.

— Не знаю, — ответил Саня. — Он нас кинул. Увидишь его в школе, передай что ему хана.

— Сань, ну ты че? — удивленно спросил шестерка, — все ж нормально было…

— Закинься, — резко прервал его Саня, — я велел ему пастись на атасе. Че он сделал, когда гаврила явился? Отвалил. Значит, ему хана.

Илюха взглянул на него. В неверном свете подъездного фонаря лицо Сани показалось ему решительным и злым настолько, что он испугался за бывшего компаньона.

— А ты, — продолжил Саня, — если вякнешь кому-нибудь, я тебя порежу, понял?

В доказательство своих слов, он достал из кармана нож-бабочку. Раздался щелчок и в темноте блеснуло лезвие.

Саня знал, что будет все так как он говорит. Илюха — ссыкло, он точно не сдаст его никому. Но запугать, пожалуй, стоило. С Тростом он как-нибудь сам разберется. Оставалось главное.

В горячке бегони и первого грабежа он совсем забыл цель, ради которой совершил все это. Аленка.

Он сунул руку в карман, и выудил оттуда конфету. Белый фантик со смешной картинкой. На ней девочка дразнит собаку, а сверху красным название конфеты: «А ну-ка отними!».

Что-то было в этом такое, чего Саня пока не мог понять умом но инстинктивно почувствовал. Он отнимет ее. Отнимет у этого поганого мира, поганого мусора-папаши и всего остального. Эта девчонка будет только его.

— Она лучшая, — подумал он, — лучше всех. Я буду беречь ее до конца, пока сам не сдохну.