Глава 6

— Нехорошее место, Игорь Евгеньевич, — сказал Володя — останавливаясь возле, пользующейся дурной славой турбазы, сверкающей огнями. Где то вдалеке, звучала песня, выводящая бархатистым голосом Миши Круга, балладу о централе.

— Ничего, Володя. У меня тут встреча. Жди. Я вернусь через часок — спокойно сказал Игорь Евгеньевич, и вышел из машины. «Ночь, какая темная» — без удивления подумал он, и пошел в направлении маленьких домиков, хаотично раскиданных вокруг центрального здания.

— Я знала, что ты придешь, Игоречек — Валентина появилась, словно из под земли и взяла его под руку — Жду тебя, жду. Замерзла уже. Мог бы и поспешить — протянула красавица, капризно оттопырив пухлую губку, от чего у мужчины перехватило дыхание.

— Не знаю, зачем приехал — честно сказал он, прижимая к себе податливое женское тело. Валентина с готовностью отозвалась на его прикосновения, и приблизив лицо, впилась в его рот губами. Игорь Евгеньевич почувствовал вкус вина, сладкий запах малины и потерял голову.

— Все ты знаешь, котенок. И я знаю, и дам тебе то, зачем приехал — улыбнулась Валюшка, и взяв его за руку, потащила за собой в один из домишек. Он пошел за ней, как умалишенный, забыв о чувстве самосохранения, о семье, ждущей его дома, и вообще обо всем на свете.

***

2018 год

— А, привет, Аленка. Давно не звонила, случилось чего? — услышала Алена, искаженный телефоном голос подруги.

— Тань, как дела? — ей не терпелось задать Таньке вопрос, но интеллигентность требовала соблюдения приличий.

— Как сажа бела, — хмыкнула приятельница и начала жаловаться, вызывая в Алене непонятную брезгливость. — Трост не просыхает. Знала дура, когда замуж за него шла, как бог разума лишил. Дети болеют. Крестник твой из всего вырос. Сожрут нас скоро, короеды.

Аленка ее не слушала, ее занимал только один вопрос, который так и вертелся на языке, но задать его она не могла. Словно тиски сжали горло, не пропуская в легкие ледяной, влажный воздух.

— Так что, пришлешь? — ворвался в ухо голос подруги.

— Что? — с трудом выдавила Алена.

— Ну, денег. Я ж тебе рассказываю, не могу Ваське обувь купить.

— А, да, конечно. Тань, Саша Седов, ты его видела? — спросила Алена и стушевалась, слушая звенящую тишину, повисшую в телефоне.

— Так ты поэтому звонишь? — в голосе Тани слышался испуг. — Знаешь, подруга, выброси глупости из головы. У тебя семья, положение. Это мы голь перекатная. А Сашка, пропащий человек. Нет, я не видела его — слишком поспешно сказала подруга, и Алена поняла, что она лжет. Сердце подсказывало, что не ошиблась она. И именно он был тем незнакомцем, предложившим ее подвезти.

— Хорошо, Тань. Деньги завтра отправлю — сдавленно прохрипела в трубку женщина и отключилась.

Призраки прошлого вновь ворвались в ее размеренную, но не счастливую жизнь. Она так долго бежала от себя, старалась забыть, вычеркнуть его из своей жизни. А он, все же нагнал ее, даже в другом городе.

Алена вернулась домой сама не своя. В звенящей тишине квартиры, которую она не любила никогда, хоть и создала в ней все собственными руками, ей стало еще страшнее. «Все будет ништяк, мышка» — пообещал ей ее Сашка, в тот день, когда его забрали. Она попыталась встать на его защиту, глядя, как ему выкручивают руки сотрудники ее отца, но ничего не могла поделать. Ее, тогда еще девчонку, с трудом оторвал от милиционера отец, так она вцепилась в форменную рубашку оперативника, до боли в пальцах, до сломанных ногтей. Эта дурацкая его присказка, врезалась в память, в сердце, как раскаленные иглы. Сашка, ее любимый мальчишка, смотрел сквозь зарешеченное окошко милицейского «козлика», а она билась в руках отца раненой птице, и кричала, пока не сорвала горло. Тогда отец ударил ее, в первый и последний раз. Просто влепил пощечину, и грубо выругался.

Алена вздрогнула, услышав, как в замке поворачивается ключ, и пошла в прихожую, встречать мужа.

Роман был пьян. Лютая злоба вихрилась в его душе, требуя выхода. Этот завод, который у него сейчас пытался отжать какой — то уркаган, был его детищем, тем, что он по праву заслужил. Он бы и на курице этой не женился, если бы его, идиот, папаша не проворачивал махинации с отцом Алены, в результате которых Роману досталось большое, высокодоходное предприятие.

— Ненавижу, сука — выдохнул он в лицо появившийся в прихожей жены. Она поморщилась, почувствовав запах алкоголя исходящий от а. — Что, тварь, не нравлюсь? Сука — выплюнул он, и резко ударил женщину в солнечное сплетение. Аленка вскрикнула и согнулась от неожиданности, и резкой, всепоглощающей боли. Удары посыпались градом. Обезумевший Роман наносил удары по ее беззащитному телу, яростно рыча при этом.

— Ненавижу тебя. Отца своего не навижу, за то что заставил меня женится на тебе. Суки, суки — хрипел он, глядя на, распластавшееся на полу, женское тело. Алена не плакала, скорчилась на полу, и боялась пошевелиться, чтобы еще больше не разозлить разошедшегося монстра. Роман замер, уперевшись взглядом в белое женское бедро, покрытое ссадинами и кровоподтеками. Алена отползла к стене, от чего платье задралось, и стала видна тонкая полоска кружевных трусиков между ее ног.

— Рома, не нужно пожалуйста — заметив его заминку взмолилась измученная женщина, еще больше распаляя садиста. Он медленно подошел к жене и схватив ее за волосы, потянул вверх. Алена повиновалась его движению, подняв на мужа заплаканные глаза.

— А то что? Папочке своему пожалуешься? Так он с блядью очередной на Бали махнул. На мои, заметь, деньги. На мои — заорал он, брызгая слюной. — Я поднял этот долбаный завод. Я по головам шел. Для чего? Что бы этому козлу приблатненному все отдать? Хрен ему в рыло.

— Рома, не нужно больше, прошу. Мне очень больно — взмолилась Алена, пытаясь натянуть обрывки ткани на оголившуюся грудь, по лицу ее потекли слезы.

— Шлюха — выдохнул он, и толкнул несопротивляющуюся женщину на пол. Она упала навзничь и замерла, наблюдая расширившимися глазами за своим мучителем. Роман расстегнул ширинку и рывком избавился от брюк заодно с трусами. Член не встал до конца, и это его злило еще сильнее. В последнее время у него часто стали случаться осечки. Роман с силой раздвинул судорожно сведенные колени Алены, и резко вошел в сухое женское лоно. По лицу жены он понял, что доставляет ей невыразимые страдания, и криво улыбнулся от жгучего удовольствия, с силой вбиваясь в плоть, но желаемой разрядки не наступало. Его жена лежала бревном, уставившись пустыми глазами в потолок.

— Даже мужа удовлетворить не можешь — прошипел он, и залепил пощечину по ее равнодушному лицу, и тут же почувствовал приближение оргазма. Излившись, Роман отпихнул от себя недвижимое тело, и пошел в ванную, оставив растерзанную жену на полу.

Спустя пятнадцать минут, она услышала, как входная дверь захлопнулась. Муж пошел искать утешения в компании молодых парней, значит, больше сегодня не вернется. С трудом поднявшись с пола, Алена пошатываясь добрела до спальни, где обвалилась на кровать, падая в черное, беспросветное небытие.