Глава 5

1994 год

Ночь выдалась дождливой. Серая стена туч заволокла небо, принеся с собой сильный ветер. На детской площадке было темно, и окна близлежащих домов почти все погасли. Они сидели втроем на скамейке подле детской горки и уныло пялились в темноту. Делать было нечего, пиво давно закончилось, от чего становилось еще грустнее. Наручные часы показывали двенадцать ночи. Саня прикурил очередную сигарету, тягостно раздумывая чем — бы таким заняться в эту ночь. Мать опять ушла на смену, так что дома делать было нечего. Завтра суббота, в школу можно не идти. Он глянул на сидящих рядом корешей. Побитый Трост держался молчаливо всю дорогу, и больше не выпендривался. Лишь иногда искоса поглядывал на Саню. Можно сказать, что с опаской.

— Пацаны, — прервал гнетущее молчание Илюха, — давайте что — ни будь замутим.

Голос его прозвучал как — то неуверенно, как будто он и сам не знал, чего хочет.

— Помолчи, — оборвал его Саня, — я думаю.

— Да ты весь день какой — то смурной, — отозвался Трост. Впрорчем, тут же замолчал, стоило Саньку глянуть на него строго.

В этот вечер Санька занимали мысли. Казалось, что весь его рассудок поглотила лишь одна тема. «Мышка моя, мышка. Все будет ништяк» — пронеслось в голове. Эх, вот бы сейчас пойти к ней. Может попросить выйти на балкон. Поговорить. Но, что он ей скажет? «Я пришел к тебе ночью просто поболтать»? Глупо, очень глупо. Пацаны видя заминку, стали тихонько друг с другом переговариваться, стараясь не отвлекать Саню от раздумий. И оно понятно, главным для него сейчас была девчонка, цепко вцепившаяся в душу мальчишки хулигана, сама того не подозревая. Он так и не показал ей то письмо. Вначале осторожно, туманными, запутанными фразами Сашка пытался расписать ей, как она ему нравится. Хотя она, конечно, уже об этом догадывалась. Азатем, в конце, сам себя не помня, сорвался и написал «Я люблю тебя». Люблю. Простое слово, фраза, но сколько в ней всего. Сам удивился, потом разозлился на себя. Как он может быть таким дураком? Любить кого — то, это же глупо. Любви достойна только мать, а не какая ни будь лярва. Саня это четко знал. А тут… все пошло не так.

— Так, пацаны, — сказал он, резко поднявшись со скамейки, — двинули к Аленке.

— Ты чего, Сань? — первым откликнулся Трост. Высоко подняв голову, он уставился на Сашку, однако вставать не спешил.

— Она же дочь бугра мусорского, забыл?

— Трост прав, — подхватил Илюха, — он же влезет, и нам вломит.

— Не вломит, — решительно ответил Саня, — мы не просто так придем.

— В двенадцать ночи? — удивился Трост, — ты сам понимаешь, что говоришь?

— Завались, — бросил потерявший голову парень, и Трост тут же отвернулся. — Я собираюсь добыть цветов. У моей девочки все должно быть ровно, поняли!?

Повисло тяжелое молчание. Пацаны смотрели на Сашку со смесью удивления и страха во взгляде.

— Погнали, цветочную лавку ломанем — сказал он. Во рту вдруг пересохло, слюна стала вязкой.

— Слышь, братан. Это ж криминал — начал Илюха.

Отставив в сторону недопитую пивную бутылку, он поднял с земли веточку и стал вырисовывать на мокром песке детской площадки какие — то закорючки. Трост подавленно молчал, изредка нарушая гнетущую тишину шмыганьем, раздражая и без того напряженного приятеля.

Волнуются чмони. Оно и понятно. Боятся мусорского хозяина. А Сане плевать. Он должен показать ей, своей мышке, что готов звезду с неба достать, ради нее. И он покажет, на что готов пойти, лишь бы Аленка, сладкая девочка улыбалась. — Да пошли вы, — Сашка презрительно сплюнул, и резко повернувшись, двинулся прочь. В голове созрел план: сейчас он подойдет, разобьет кирпичом стекло, а потом…

— Сань, подожди! — крикнул Илюха, — я с тобой.

За ним неохотно потянулся Трост. В тот момент Саня понял, что с ним будут проблемы. Надо от него избавляться, пока не поздно.

— Может, кондитерскую лучше отработаем? Девчонки конфеты любят, — наконец подал голос Трост. — И сами пожрем, брюхо сводит, капец. Мать бухает опять, домой вообще не вариант. А цветов потом надерешь в парке. И вдоволь и без греха — хохотнул он, уставившись на Седова, бесцветными глазами.

— Нормальная идея, — поддержал друга Илюха. — «В цвет» предложение. Я бы тоже не отказался от конфет. Да и на бану лавку легче подломить. Там замки смешные. Вчера мамка жмачи (пряники) там покупала. Ништяк, — мечтательно протянул мальчишка.

Сашка почувствовал голод. Съеденная с утра, тарелка ненавистного супа из сайры, давно сгорела в растущем организме.

— Погнали. «Водичка» (темная ночь), что надо сегодня — кивнул он головой, и твердым шагом зашагал в сторону местного рынка.

Игорь Евгеньевич сходил с ума. Едва за Валентиной закрылась дверь, он спустил брюки и, представляя извивающееся тело наглой красотки, грубо обхватил возбужденный член рукой. Хватило всего нескольких движений, и мутная сперма выплеснулась прямо на рабочий стол, забрызгав разбросанные бумаги. Оргазм получился смазанный, не такой, какой могла бы ему подарить эта желанная, сладкая женщина.

Уже поздно вечером, когда закончился рабочий день, он сел в свою служебную «волгу» и велел водителю везти его… не домой, нет. В этот вечер его ждало нечто более заманчивое, нежели дряблые прелести жены. Домой звонить он даже не стал. Его толстозадая супруга не посмеет даже пикнуть, а дочь знает, что у папы всегда слишком много работы. И сейчас, сидя на заднем сидении своей машины, он только и думал о том, как бы быстрее оказаться на турбазе, где назначила встречу Валентина. При мысли о ней вожделение нарастало, а в штанах становилось тесно.

— Володя, прибавь газу, — скомандовал он водителю, и тот послушно вдавил гашетку в пол.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Машина заурчала двигателем и понеслась с удвоенной силой по шоссе.