Глава 4

2018 год

— Чего встала? — зло спросил Роман. По его перекосившемуся лицу Алена поняла, что муж едва сдерживается, чтобы не ударить ее, прямо здесь и сейчас. Он был испуган, за долгие годы совместной жизни, женщина хорошо изучила нелюбимого мужчину. И сейчас в бесцветных, бегающих глазах она видела неприкрытую злость и подлый страх.

— Рома, что — то случилось? — без интереса спросила Алена. Ей было все равно, что происходит в жизни мужа.

— Сука — выдохнул Роман, жадно хлебая из пузатого хрустального бокала, янтарный виски. — Мразь поганая. Бизнес он мой захотел. Хрен ему, а не завод — стуча зубами о край ограненного стекла, шипел муж, глядя на тяжелую дверь, за которой скрылся седой незнакомец, в компании Скловского.

— Рома, успокойся. Не пей столько — Алена протянула руку, чтобы забрать у мужа выпивку, но наткнувшись на взгляд налитых кровью глаз, передумала, и тихо отошла в сторону, опасаясь, что муж не сдержится, и тогда позору не оберешься.

— Иди, бугор тебя зовет — нахал, сбивший ее с ног, подошел к Роману, и фамильярно подтолкнул его в спину в сторону кабинета.

— Что вы себе позволяете? — не сдержавшись, выпятив вперед подбородок, спросила женщина. Нет, ей не было жаль мужа, совсем наоборот, выражение растерянности и испуга на его лице, пробудило в Алене потаенную радость. Он был унижен и растоптан. Пусть, хоть немного прочувствует то, что она испытывает, живя с ним, все эти годы.

— Стой тут, и не дергайся, куколка — тихо приказал мужчина, но в его голосе женщина угадала скрытую угрозу — И как тебя угораздило с петушиной этим связаться? Такая шмара зачетная, а под опущенца стелешься — ухмыльнулся он, плотоядно заглядывая в ее декольте. — Меня Мишаня зовут, кстати.

— Домой вали — приказал ей муж, и не оглядываясь пошел за Мишаней.

Седой, развалившись, сидел в дорогом кресле, наблюдая за суетящимся вокруг него мэром.

— Ну, нельзя же так. Это произвол — нервно блеял слуга народа, пытаясь ослабить галстучный узел, толстыми пальцами. — Я лично обещал Роману Григорьевичу неприкосновенность. Лично, вы понимаете? Он уважаемый человек, депутат.

— Так я не понял, ты что, барин серый, меня беспредельщиком назвал? — криво ухмыльнулся авторитет, прикуривая дешевую папиросу.

— Да боже упаси, Александр Николаевич- залебезил Сколов, судорожно вытирая платком, покрывшийся испариной, большой лоб, — ну, зачем вам этот заводишко?

Владимир Андреевич Сколов нервничал. Этот наглый, с повадками зверя мужик, пугал его. Ромка был его крестником, и сейчас мэр находился, словно между молотом и наковальней. В свое время, именно отец Романа, помог занять ему кресло. Но своя шкура дороже. И связываться с положенцем мэру было совсем не с руки.

— Ну, скажем, этот, как вы выразились «заводишко», находится в сфере моих интересов — спокойно сказал Седой, вертя в руках золотой «Паркер», подаренный Сколову, за определенную услугу, одним из городских бизнесменов. Корпус любимой ручки был усеян десятком чистых бриллиантов. — И пока, я предлагаю, очень хорошие условия, отказываться от которых по меньшей мере, глупо. Я думаю, вы сможете убедить Романа Павловича, продать мне предприятие, или мне придется забрать его другими методами, о которых вам, Владимир Андреевич, лучше даже не задумываться — хмыкнул Седой, раздавив пальцами окурок, в золотой пепельнице, стоящей на столе.

— Я попробую — пообещал Сколов. Авторитет усмехнулся, и проследив взгляд мэра, положил дорогую безделицу в карман.

— Хороший автомат (шариковая ручка) — ухмыльнулся вор, и приказал — пупкарей своих от двери убери. А то боец мой, что — то нервный сегодня.

— А вот и Роман Павлович — Сколов поднялся на встречу, вошедшему в кабинет крестнику.

— Вот ты ему все и растолкуешь — Седой посмотрел на мэра и твердым шагом покинул кабинет.

Алена вышла на улицу, вдохнув полной грудью холодный, сентябрьский воздух. Легкое пальто, не по погоде, продувалось насквозь. Женщина подняла воротник, и медленно пошла по улице. Как давно она не гуляла, вот так, просто.

— Вас подвезти? — черный джип, блестя новой краской, остановился возле нее, и Алена едва не вскрикнула. Из — за чуть приоткрытого, тонированного стекла, на нее смотрели серьезные, серые в озорную крапинку, глаза. — Садись, замерзла же, как мышь.

— Я дойду. Мне близко — залепетала женщина, чувствуя, что еще немного, и земля уйдет у нее из под ног. Этого просто не могло быть, невозможно.

— Ну, была бы честь предложена — хохотнул седой мужчина, и джип резко рванул с места, обдав ее холодными брызгами. Алена посмотрела на удаляющийся автомобиль, и достала из сумочки мобильник.

— Бугор, ты чего, запал на маруху? — весело заржал Мишаня.

— Показалось просто — как бы про себя, сказал Седой, пытаясь скинуть с себя наваждение. — Рот закрой, и за дорогой следи, зубоскал — приказал он шнырю, и прикрыл глаза, погрузившись в воспоминания, бередящие душу.