Глава 3

2018 год.

— Мать, ты красотка — восхищенно присвистнул Санька, глядя на Алену вертящуюся у зеркала. — Куда намылилась?

— Мы идем в мэрию — односложно ответила она, застегивая на шее витую цепочку, подаренную ей когда — то отцом. — Сашуль, суп на плите, поешь тут. Нас долго не будет.

Алена вздохнула. Протокольные мероприятия ее тяготили. А присутствие Романа рядом с собой, вызывало жуткую оскомину. Он опять напьется, и ей придется через силу улыбаться, глядя, как нелюбимый муж пристает к официантам, совсем растеряв остатки стыда. Женщина вздохнула, поправила прическу, и направилась к двери.

— Тебя сколько ждать? — недовольно спросил Роман, разглядывая жену. Она его раздражала, до зубовного скрежета. А вот сына он любил, хоть и не находил в нем своих черт, как ни вглядывался. Алена слегка капнула на запястье любимыми духами, завершающий штрих, и повернулась к мужу, ожидая очередных издевок, но он, как это не странно удовлетворенно хмыкнул — А ты ничего сегодня. Я даже подумываю, осчастливить тебя своим вниманием — игриво пропел Роман, шлепнув супругу по ягодице.

«Боже, хоть бы он напился до беспамятства» — Алену передернуло, когда она представила ледяные, потные руки мужа на своем теле. Роман заметил ее настроение, и гадко улыбнулся.

Женщина взяла с комода клатч, и направилась к двери, ощущая спиной полный ненависти взгляд своего мужа. Она уже привыкла, все двадцать лет супружеской жизни, не было дня, чтобы он, не унизил ее. И Алена принимала это как данность, расплату за свою слабость и покорность.

Она не любила протокольные мероприятия, но Роман настаивал на ее присутствии, самоутверждаясь за ее счет.

— Могла бы и подороже, что ни будь нацепить на себя. Цацек, тумба ломится, а ты, как нищенка — прошипел Роман, нервно оглядываясь по сторонам.

— Прости — привычно сказала Алена в пустоту. Муж растворился в толпе жующего, блестящего бриллиантами, сверкающими в свете искусственного освещения, стада. Оставив ее совершенно одну. Алена растерянно огляделась по сторонам, и не увидев ни одного знакомого лица, сделала шаг в сторону импровизированной барной стойки, намереваясь взять бокал с шампанским. Ощутимый толчок в спину, едва не сбил ее с ног. От неожиданности, она выпустила из рук сумочку, и едва не заплакала. Зачем она здесь, к чему? Алена нагнулась, что бы собрать рассыпавшиеся по мраморному полу нужные мелочи, выпавшие из ее клатча, тихо радуясь, что муж не видел ее позора.

— Че встала, курица? — злой оклик заставил ее вздрогнуть. Толкнувший ее нахал, грубо оттеснил женщину, освобождая дорогу невысокому, жилистому, абсолютно седому мужчине. Алена увидела только его спину, затянутую в недорогой, темно синий костюм. Что- то знакомое, показалось ей в осанке, повороте головы, незнакомца, и женщина мотнула головой, отгоняя морок. — Это невозможно — шепнула она, провожая взглядом незнакомца

— Перед женщиной извинишься, и поможешь ей собрать все — не поворачивая головы, Седой отдал приказ, неприятному мужику, ее обидчику, и твердым шагом пошел дальше. Алена не слышала извинений, машинально приняла свою сумку. Она никак не могла отделаться от странного ощущения опасности, исходящего от странного, седого мужчины.

На приеме в загородной вилле у Сколова Владимира Андреевича, больше известного в качестве мэра провинциального города было шумно и многолюдно. Седой со своим поверенным Мишей подъехали в самый разгар вечеринки. Темные, стальные ворота с электрическим приводом бесшумно раскрылись, открывая перед ними недра территории роскошного четырехэтажного особняка с фронтонами в античном стиле и золотыми львами у входа. Саша Седой не очень хорошо разбирался в архитектуре, такая кичащая роскошь ему претила Кто-то сказал, что слишком много жести. Перед подъездом стояли четверо вооруженных амбалов. Они расступились и почтенно глядели на авторитета, когда он со своим помощником вышел из машины. Понятно, уважают. Знают, кто приехал. Его водитель предпочел отогнать тачку подальше ото входа и не отсвечивать.

— Александр Николаевич, — обратился к вору Мишаня, когда они вошли, — видите этого типа?

Помощник незаметно указал рукой на фраера возле двери. Ничем не примечательный, серый мужик в сером костюме. Костюм явно дизайнерский, но на нем смотрелся как старый мокрый плащ. Фраер прибыл в сопровождении жены, однако Седой заметил по его взгляду что супруга его не интересует. Куда больше внимания он уделял стоящему рядом охраннику. Как-то странно косился на него своими мелкими, сальными глазами

— Это местный прокурорский петух, — гордо обьявил Мишаня.

— Ну и зачем ты мне опущенцев показываешь? — вор сплюнул на пол от омерзения, и отвернулся. — Эй, человек, — крикнул Мишаня оказавшегося рядом уборщика, — затри, — и указал пальцем на плевок.

Тот суетливо схватился за тряпку, и принялся со рвением оттирать хозяйский пол. Что характерно, на его оклик повернулся не только уборщик, но и тот фраер в сером костюме.

— А потому, — сказал помощник, — что этот хрен имеет около четверти пакета акций ОАО «ПивПром».

Ясно. Это дело не усложняет. Сам бог велел отжать у опущенца собственность В прочем, отвратителный мужик его не интересовал. Гораздо больше привлекала внимание женщина пришедшая с ним. Его супруга. Она была молода и красива. Хрупкая фигура, густые рыжие волосы, уложенные в высокую прическу и грустные голубые глаза. Она стояла рядом с ним, и выглядела как будто потерянной. Лицо выражало скорбь и как будто страдание. Было видно, что в присутствии супруга она боится сказать лишнее слово. Глядит на него затравленно из-подлобья. Точно, это ведь ее толкнул его неуклюжий шнырь, там на входе‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Седой невольно залюбовался женщиной, и сердце вдруг неприятно заколотилось.

Она была до боли похожа на ту, что когда-то его предела. Он вглядывался в ее лицо до рези в глазах, пытаясь узнать, ответить на вопрос «она — не она?».

— Александр Николаевич… — Мишаня не вовремя отвлек вора, который с трудом удержался чтобы не залепить ему в челюсть. А то не видно что хозяин занят!

— Пошел вон, — процедил Саша.

— Но я же… — Мишаня растерянно взглянул на меня, как побитый пес.

— Пошел вон, я сказал. Иди найди Сколовского. Оповестишь.

— Извините, — помощник быстро ретировался, оставив его один на один с размышлениями.

Нет, похоже что не она. Та была юной, свежей, а эта красивая, бесспорно, но какая то измученная, он прочел потаенную печаль в глазах красавицы, и сердце кольнуло от странной жалости. Седой отвел глаза, прогоняя от себя это дурацкое чувство. Все они — шлюхи. Внезапный наплыв воспоминаний воскресил в памяти тот день, когда она, пришла на свиданку, грязная сука, продавшаяся за теплую сладкую жизнь. Хорошо, мать ему успела сообщить, что эта дрянь сразу хвостом вильнула, как только папаня ее, мусор поганый, отправил его на зону. Он был готов убить ее, когда она, что то лепетала о своей любви. Грязная, порочная тварь, разрушившая его и без того не блестящую жизнь

— Александр Николаевич! — прервал мысли Седого возглас.

Про себя выматерившись, он обернулся и увидел спешащего ко нему Сколовского в сопровождении Мишани. Вид у последнего был озадаченный.

— Александр Николаевич! — толстый низкорослый мужик в очках с металлической оправой и черном костюме от «бриони» поравнялся со Сашей. От него ужасно воняло потом, лицо покраснело, так словно он пробежал километровую дистанцию.

— Очень рад знакомству, — произнес он и протянул потную ладонь для рукопожатия.

Авторитет промолчал, глядя в лоснящееся лицо слуги народа, и сделал вид, что не заметил протянутую в приветственном жесте руку.

Чиновник, поняв его настрой, убрал ладонь, и попытался изобразить дружелюбие на лице. Знает, черт, с кем связывается. Боится коронованого.

— Нам с вами нужно поговорить о делах, — сказал толстяк, — давайте пройдем в мой кабинет.

— Ты мне не нужен, — кинул Седой шестерке, и едва не засмеялся в голос, глядя в растерянное лицо Мишане, так нелепо выглядевшего в претенциозном костюме. Вор сам обернулся чтобы еще раз взглянуть на ту рыжуху.

Но когда он посмотрел в ее сторону, никого уже не было. Седой скрипнул зубами от расстройства и пошел за мэром, выкинув из головы пустые мысли.

***

1994 год

— Это все из-за меня? — спросила девочка, глядя на Саню теплым взглядом.

— Даже не надейся, — он поспешил отвернуться, но Аленка не дала ему этого сделать, зачем-то приложив к разбитым губам мальчишки губам накрахмаленный белый платок. Видимо, подумала что он все-таки в драке пострадал.

Сашка мягко отстранил ее руку. Вот еще, будет за ним девчонка ухаживать! Да кто она такая! Украдкой взглянул на нее, и понял — она совсем не обиделась на этот его жест.

Какая красивая. Мягкая, нежная. Яркие медно-рыжие волосы обрамляют девичье лицо. А глаза! Какие глаза! Пронзительные, зеленючие, как весенняя, первая трава. Не зря конечно он впрягся в драку за такую красоту. «Вот только действительно будет ли она со мной гулять?» — с трепетом подумал Сашка

— Ты это сделал потому, что тот мальчишка хотел ко мне пристать, да? — неожиданно спросила Аленка.

— Я не дал бы ему этого сделать, — неожиданно горделиво проговорил Саня, однако, тут же стушевавшись. Почему-то ему не хотелось показывать себя перед ней уж слишком выскочкой. Такая скромница, как ему показалось не оценила бы.

Вместо ответа Аленка почему-то потупив глаза уставилась в пол.

— Ты смелый, — сказал она, с минуту помолчав. — Это здорово. Ну, я пойду, наверное.

Был третий час дня. Уроки давно закончились, все школяры уже давно разбрелись по домам. Только Сашку сволота директор задержал дольше всех. Ну как же, нравоучения по поводу дисциплины, угрозы детской комнатой милиции. Он же хулиган, главный нарушитель дисциплины, а то как же. Вот только не понятно, что все это время здесь делала Аленка. Неужели ждала его? Такого просто не может быть.

— Постой, — нарушил он наступившую тишину, — может быть я могу проводить тебя?

— Не нужно, — ответила она едва слышно.

— Но почему? — не понял мальчишка, — Ты красивая девчонка, район у нас опасный, к тебе могут пристать, ты сама видела что произошло сегодня…

Речь шла из него потоком. Он сам даже не ожидал, что может такого наговорить, и не понимал что по факту сейчас признался ей в том что она ему нравится. Хотя, чего тут скрывать. После драки наверняка вся школа будет об этом говорить. И вряд ли местная шпана рискнет пристать к девчонке Санька Седого. Хуже будет.

— Не надо, — ответила она чуть тверже. — Папка дома. Увидит, ругаться будет.

«Она дочь ментовского бугра» — всплыло в голове. «не твоего поля ягодка…вот ее папаша обрадуется, когда узнает что дочурка гуляет с бродягой».

Саня потряс головой, отгоняя дурные мысли. Ну и пусть! Ментовской, не ментовской… Парня было плевать. Пусть она будет хоть дочерью самого Сатаны. Он не боялся ничего, лишь бы держать ее за тонкую руку и умирать от счастья. Он всегда держу свое слово, слово пацана, и шел к намеченной цели напролом.

Пока Сашка кичился своими горделивыми мыслями, Аленки уже и след простыл. Он даже не заметил, как она ускользнула. Черт!

От смущения и разочарования мальчишка сплюнул на пол.

— Седов! — голос технички вернул его в реальность.

— Опять на пол плюешься?! — старая бабка возникла ей-богу из-под земли, как он мог ее не заметить?!

— Мало тебе Александр Иванович по ушам надавал, — начала зудеть она, — так я тебе еще раз охажу!

Старая, горбатая горгулья со шваброй и в серой фуфуайке угрожающе потрясла половой тряпкой.

— А вот я тебя сейчас как отхожу!

Спорить было не о чем. Саня поспешил ретироваться от гнева технички, но за спиной все еще раздавались проклятия в его адрес. Эх, не любит его школьная администрация. Да и плевал он на них, этих прогнивших до основания, сук.

Уже позднее, дома, после ужина, Сашка сидел на подоконнике у себя в комнате и играясь с выкидным ножом-бабочкой размышлял о произошедших событиях. Мать только что ушла на смену, так что до утра он был предоставлен сам себе.

Следовало подумать, как быть дальше. Девчонка, понятное дело, задела меня его живое. Украла мое сердце.

— Мышка, — подумал о. Не понятно, почему именно это слово пришло ему в голову. Ничего мышачьего в ней нет. Она красивая, красивая каких мало. Но…такая маленькая, беззащитная. Хочется ее обнять и никогда не отпускать. Саня мечтательно поднял взгляд в потолок, представляя, как обнимает ее, и зарывшись носом в волосы, вдыхает солнечный, свежий, девчачий аромат.

Моя мышка.

— Не плачь мышка, все будет ништяк, — напел он себя под нос вдруг пришедшую мелодию. И тут же твердо решил, что завтра проводит ее из школы. Батя там, не батя — плевать. Пацан сказал — пацан сделал. А вот уж если она сама не захочет его видеть, то будет другой разговор. В конце концов насильно он девчонкам никогда в ухажеры не лез. Скорее наоборот было.

Всех своих лярв я разгоню, пусть ищут кого попроще. А гулять буду только с ней. С моей мышоночкой девчоночкой. — громко крикнул Сашка в пустоту бедно обставленной комнаты

В тот вечер он впервые сел за письмо. Написал первые, наивные строки, посвященные своей привязанности. Получилось не очень хорошо. Это как будто готовить торт: представляешь себе шедевр, что-то грандиозное, а наделе выходит какой-то блин непонятный. Саня тортов никогда не готовил, и стихов не писал.

Естественно, ничего он показывать ей не собирался из того, что написал. Пусть сама догадается. Завтра. А вот уж потом, когда придет время он предложит ей гулять с ним…