Глава 13

Давай, бугор. Лепила ждет, — Мишаня перекинул через плечо его здоровую руку, и потащил Седого, как солдат раненого командира.

— А ну, отвали, — поморщился авторитет, отталкивая шныря. Тело прошила боль. — Сам пойду.

— Ну, сам, так сам, — хмыкнул Миша, и занял позицию со спины бугра. Мало ли.

Седой еле двигался, сказывалась потеря крови, но твердо ступал по больничному коридору, не глядя по сторонам. Потому не заметил взгляда, полного ненависти, прожигающего его насквозь. Только почувствовал, но не придал особого значения.

Роман скрипнул зубами, достал мобильник и дрожащими пальцами с трудом набрал номер

— Я не понял, — зашипел он, воровато оглядываясь по сторонам, — почему урод жив?

— Слышь, коммерс, — услышал Роман нахальный голос, — предупреждать нужно, что клиент не лох с базара. Там ценник другой.

— Да плевать мне. Я заплатил, и жду результата.

— Ну, сколько заплатил, столько и получил, — хохотнул собеседник.

— Мне нужен результат, — Роман Павлович был вне себя. От злости горло стянуло, словно металлическим обручем.

— Двойная сумма, — уже без капли насмешки, сказал убийца, которого он нанял, чтобы избавиться от вора и назвал такую сумму, что у него заломило в висках.

— А если я откажусь?

— Ну, тогда придется мне наведаться к клиенту, и в подробностях рассказать, кому он обязан дыркой в туловище — вкрадчивый голос, заставил Романа покрыться ледяными мурашками. — Вот он рад-то будет. А, коммерс?

— Сука, — выдохнул муж Алены, и отключил телефон. Все его надежды рушились словно карточный домик. Придется идти на поклон к Кабану, а ему этого бы очень не хотелось. Пусть приструнит своих сявок. Роман Павлович заметался по больничному коридору, задыхаясь от ярости и злости.

— Ваша жена стабильна, — услышал он, словно сквозь вату, голос врача. Только тогда остановился, и попытался сфокусироваться на серьезном лице доктора. — Хотите ее навестить?

Алена лежала на больничной кровати не шевелясь. Лишь смотрела пустым взглядом в покрытый тонкими трещинами, беленый потолок, и слушала тихое тиканье настенных часов. В голове ее оформилась мысль. Прощать мужа в этот раз она не собиралась. Чаша терпения переполнилась. Она дождется отца, и подаст на развод. Дверь открылась, и женщина, с трудом повернув голову, увидела нелюбимого мужа.

— Ты прости меня, — Ромка подошел к кровати и взял ее за руку. Алена поморщилась, но выдернуть руку из потных, холодных пальцев супруга, сил у нее не хватило.

— Знаешь, я подам на развод, сразу, как выйду из больницы, — тихо сказала она, отведя глаза, чтобы не видеть перекосившееся от ярости лицо мужа.

— Обсудим, — выплюнул он, сжав кулаки.

— Нечего обсуждать, — твердо сказала женщина.

— По миру пойдешь. Под забором сдохнешь, — прошипел Роман, склоняясь над ней. Алена съежилась, по привычке, но бесстрашно посмотрела в глаза своего мучителя. И мужчина понял, что вся его размеренная жизнь, рушится как карточный домик.

Седой размышлял. В то, что Кабан так быстро перешел к активным действиям, ему не верилось. Не делаются так дела. Да и киллер, скорее всего, непрофессионал. В противном случае он бы не промахнулся, и пришлось бы ему примерить деревянный макинтош, что в планы авторитета не входило.

— Бугор, бойцы приехали, пойдем, — вырвал его из размышлений Мишаня. — Ты, кстати, прав оказался. Нашли в джипе начинку.

— Я всегда прав, Миша — ухмыльнулся Седой и приказал — Тачку мужику вернуть, мы ж не звери оборзевшие, и башлей отсыпь ему, за моральный ущерб. Суку, меня заказавшую, найти.

— Будет сделано, шеф, — шутливо отсалютовал шнырь, не отставая ни на шаг от бугра. Седой ухмыльнулся, глядя на окруживших его со всех сторон быков. Ему не нравились эти понты, но в свете последних событий, мера была вынужденной. — Тут петушок наш, кстати, отирается. Наш шпик доложил, что у него в хате нечисто.

— У него по жизни не чисто — сплюнул Седой, и вдруг остановился, увидев распахнутую дверь больничной палаты, за которой бесновался его новый знакомец, возле кровати, на которой лежала измученная женщина, прикрыв глаза. Саше показалось, что вот, сейчас он ударит красавицу.

— Эй, пидор, чего быкуешь? — не сдержался Седой, и сделал шаг вперед, показав рукой шестеркам, что следовать за ним не стоит, — не видишь, что с тобой не желают разговаривать?

Роман задохнулся. Какой-то уркаган, указывает ему, что делать с законной женой. Да кто он такой? На глаза упала яростная пелена. И он сделал шаг в направлении авторитета, сжав руки в кулаки. Быки напряглись, Седой оскалился, и Роману стало не по себе.

— Иди, куда шел, — выплюнул он, сверля злобным взглядом пришельца, с лица которого сползла звериная усмешка. Глаза Седого были устремлены на Аленку, впавшую в лекарственную дрему, и вяло реагирующую на происходящее. Он даже не ответил на выпад Романа, просто стоял и смотрел на спутанные рыжие волосы, небольшой курносый нос, и родинку, над верхней губой, которую так любил целовать, когда-то, в другой, счастливой жизни. Она не изменилась, только скорбные морщинки в уголках губ, делали ее лицо измученным.

— Как зовут твою жену? — выдохнул Седой.

— Тебе, какое дело до бабы? — Роман опешил.

— Я не привык, когда мои вопросы игнорируют, — сквозь зубы прорычал вор, прекрасно зная ответ. Роман не ответил. Седой резко развернулся и почти бегом покинул палату.

— Бугор, ты чего? — Мишаня нагнал Седого возле машины, — ломанулся, словно тебя призраки гонят.

— Миша, купи конфет, — тихо прошептал Саша, лихорадочно блестя глазами. — Тех, с собакой на бумажке. «Ну, ка отними» называются.

— Седой, с тобой все нормально? — озадаченно спросил шнырь, вглядываясь в зрачки бугра, как рекомендовал больничный айболит. — Да и не производят их уже. Я лет пятнадцать таких не видел.

— Ты слышал мой приказ, — сорвался в крик бугор — купи этих гребаных конфет, из-под земли достань, у черта из задницы. Найдешь, отправь женщине, в больницу. Без сопроводиловки. Она поймет. Должна понять.

Миша кивнул головой, и завел машину. Седой на заднем сиденье успокоился, и уставился в окно, явно, что-то вспоминая.