Глава 34

Алена не могла вспомнить, как дошла до автобусной остановки. «Ромки больше нет» — эта мысль билась в мозгу, не давая ей покоя. Она не любила его, когда шла замуж. Как можно любить человека, которого увидела всего за неделю до свадьбы? Женщина вспомнла молодого, дерганного парня, глядящего на нее с ненавистью и брезгливостью. Знал ли он, что сын не его. Нет, врядли. Он любил Сашку настоящей, отцовской любовью, так не свойственной этому самовлюбленному, эгоистичному мужчине. А вот Аленку Роман презирал. С самого начала. Едва только посмотрел на испуганную, заплаканную девчонку, понял, что никогда в жизни не простит ей того, что она отняла у него возможность жить, так этого хотел он. Ей, почему-то, было стыдно за это, все двадцать лет она жила, как в аду. Считая себя виновной в том, что ее муж несчастен.

— Женщина, вас подвезти? Да садитесь, замерзли ведь совсем. У вас явно, что-то произошло — она даже не успела заметить за своими мыслями, как возле притормозил черный джип. Крупный мужчина, участливо улыбаясь, распахнул перед ней дверцу, и выжидательно посмотрел.

— Нет, спасибо. Я сама доберусь, — выдохнула Алена Игоревна слова, вместе с легким облачком пара, повисшим в морозном воздухе.

— Садись в машину, сука. И не вздумай рыпнуться, — приказал Кабан и схватив ее за шкиркку, словно шелудивого котенка, толкнул в машину.

***

1997 год

Спустя несколько дней, когда отгремела свадьба и закончились шумные торжества, Алена сидела дома. Она уже успела познать «прелести» супружеской жизни, правда деваться было некуда. Она дала себе слово, что будет жить не смотря ни на что. Выживет, ради ее ребенка, ее Сашечки. Новый супруг оказалсяомерзительным тираном. Впрочем, другого Алена и не ждала — чего можно было ждать от сына прокурора, богатенького мажорика, которому с детства позволено все?

В первую брачную ночь он грубо овладел ей, против воли. И она ничего не могла с этим поделать. Только тихо плакала, боясь как бы этот зверь не нанес травму малышу в утробе. Зверь был напорист и зол. Под конец, когда он извергся, он с размаху ударил ее по лицу. Просто так, ни за что. Она заплакала от обиды и боли.

— Шлюха, — процедил он сквозь зубы, и сплюнул на пол.

— за что? — только и смогла вымолвить девушка сквозь слезы.

— За то, что со шпаной была, — ответил Рома, — шалава деревенская. Ты мне не ровня, и никогда ею не будешь.

Он натянул брюки, и двинулся в сторону выхода.

— Рома, куда ты? — она кинулась за ним, пытаясь остановить. Что же случится? Вдруг кто-то увидит что он уходит в первую брачную ночь? Что скажут люди?

Но муж вместо того, чтобы выслушать, оттолкнул ее. Она упала, больно ударившись головой о дверной косяк.

— Не вздумай ходить за мной, — сказал он, и накинув пальто, вышел за дверь.

Она осталась одна. Так продолжалось много дней. Ее держали дома, муж приходил пьяный, все его визиты заканчивались тумаками и изнасилованиями. Она не могла больше так жить. Но только младенец, неродившийся сын останавливал ее от рокового шага. Оставалась лишь одна надежда. Алена знала, что Саня, ее любимый Саня, бродяга, которого она всегда ждала, однажды выйдет и заберет ее из этого ада. Но как быть? Как послать ему весточку? Сказать, что она тоже ждет, что только он и малыш — смысл ее жизни? Ведь за ней бдительно следили: у дома постоянно дежурил ментовской «козлик». Незаметно, словно не нарочно. Но Алена знала, что это папины старания: делает все, чтоб она не сбежала к нему. А она бы сбежала. Поселилась бы в хате рядом с ИТК и ждала бы весь срок. Но ее найдут. Ей не позволят. Да и что говорить, если даже из дома не выйти без надзора. Правда, она все ждала что однажды ей удасться вырваться под любым предлогом и попасть на свиданку, чтобы все ему рассказать.

Однажды, спустя месяц, такой день настал. Отец снял своих бойцов с точки (Алена видела это в окно, как менту-водителю что-то сообщают по рации, и «козлик» трогается с места). Рома правда, был дома. Но ей удалось сбежать под предлогом похода в парикмахерскую.

— Иди-иди, шалава, — напутствовал муженек, — все равно тебе ничего не поможет, и так на голове швабра.

Алена не стала ничего говорить, лишь скорее накинула шубу и бросилась за порог. Ничего с собой не брала, дабы не вызвать подозрений. Времени было два часа дня. Еще немного и начнет смеркаться. Зимой темнеет рано, и она не надеялась вернуться до заката.

Едва не бегом, даже не застегнув шубу и не обращая внимания на колкий мороз, она добежала до остановки, куда как раз, по счастливому стечению обстоятельств, подъехал ПАЗик.

В изоляторе было тихо. Бетонные стены комнаты свиданий, окрашенные в грязно-зеленый цвет, давили и заставляли думать о тщетности бытия. Здесь не было солнца, нее было пения птиц… Одна лишь сплошная неволя и тлен.

Он вышел к ней, и сел напротив. С болью в сердце она отметила как он изменился: стал такой худой, изможденный. Лицо осунулось, кожа побледнела. Но лишь глаза оставались прежними. Глаза, полные решимости и стальной несгибаемой воли.

— Санечек, — нежно выдохнула она в оранжевую трубку, — как ты…

— Что тебе надо, шлюха? — резко оборвал ее Саша.

Она опешила. От его слов голова закружилась, мир помутнел и закружился безумной круговертью. Алена непонимающе захлопала глазами и до боли в пальцах вцепилась в пресловутую трубку.

— Санечка, что случилось?

— Хватит, — гаркнул он, — не прикидывайся, лярва! Мать мне все рассказала!

— Но я… — Алена вмиг поняла все. Она попыталась рассказать, как ее заставили, как ее били, но слова застряли в горле, за подступающим потоком слез. Но ребенок! Как же он не будет знать о ребенке?!

— Саня, пожалуйста, — взмолилась она, словно о пощаде, но он был непререкаем.

— Не верю ни одному твоему слову! Пошла вон отсюда, шлюха! Не смей сюда являться, поняла!

Он резко бросил трубку, и сделал знак конвоиру. Тот подошел и увел арестанта, оставив навзрыд плачущую девушку одну в комнате свиданий.

Правда, одиночество ее продлилось недолго. Вскоре явилась дама в ментовской форме. Она презрительно глянула на девчонку из-под жирно накрашенных голубыми тенями, век, и схватив ту под локоток, чуть ли не на силу увела прочь.

Домой Алена вернулась затемно. Муж ничего не заметил, поскольку был вусмерть пьян, и храпел в кресле. Тем лучше для нее, значит сегодня не будет ежедневного кошмара.5ebdbc

Алена тихо проскользнула в комнату, скинув с себя шубу и постаралась аккуратно, с помощью косметики скрыть следы своих страданий. Правда, за последнее время она освоила это искусство почти мастерски.

Она все понимала. И знала, что это конец. Что если Саня не поверил ей, значит не поверит уже никогда. У нее было два выхода. Либо сейчас пойти в ванную и на этом закончить свой жизненный путь, либо оставить все как есть и продолжать жить.

Легко шевеление в животе, похожее на прикосновение крыла бабочки, заставило ее вспомнить и сделать правильный выбор.