Глава 45

Дверь содрогнулась от удара, и слетела с петель. Аленка заметалась по захламленной комнате, понимая, что скрыться ей негде. От отчаяния женщина застонала. Мужчину пришедшего по ее душу она узнала сразу.

— Ну, здравствуй, куколка, — выдохнул Кабан, — Терпеть не могу бегать за шмарами. С детства. Но ты, солнышко, дорогой товар. Думаю, что ты стоишь моих усилий.

— Что тебе нужно от меня? — борясь с подступающей тошнотой, спросила Алена.

— Да ты мне вообще не интересна. А вот приз, который я получу за твою душу, очень сильно греет, — истерично заржал бандит, медленно, словно играя, кружа вокруг испуганной женщины.

Аленка отступала, пятясь, пытаясь не допустить, чтобы тварь приблизилась к ней, пока не уперлась спиной в неровную, покрытую дешевыми обоями стену. Нет, он не убьет ее, по крайней мере пока. Пока что? Он ждет Саню, он его жертва. Женщина взвыла, задыхаясь от бессильной ярости. Рука сама нащупала тяжелую металлическую статуэтку, стоящую на колченогом столике, которому место давно уже на свалке. Тяжелый, уродливый бюст, то ли Ленина, то ли Сталина, пережиток прошлого, не пойми как сохранившийся в этом замызганном жилище, удобно лег в ладонь. Аленка не раздумывая ни минуты швырнула атавизм советского прошлого в ненавистную морду Кабана.

— Ах, ты, блядюга — взвыл бандит, зажав ладонью рассеченную бровь, ничего не видя сквозь кровавую пелену. Он больше не контролировал себя. Ярость впилась в разгоряченный мозг, лишая остатков разума.

— Убью, сука! — взревел осатаневший мужик, бросившись на хрупкую женщину, смотрящую на него полными страха глазами. Аленка надсадно закричала, когда тяжелый, похожий на кувалду кулак, обрушился на ее плечо. Отлетев к стене, она с ужасом наблюдала за огромной фигурой, направляющейся в ее сторону, прекрасно осознавая, что противостоять ублюдку, все равно, что пытаться остановить движущийся локомотив. Он словно нерадивого котенка, приподнял ее за шкирку над полом. От бессилия, из глаз брызнули злые слезы. А он играл, словно огромный, помойный кот с маленькой, беззащитной мышкой. В голове тут же всплыла любимая Сашкина поговорка. Нет, уже ничего не будет ништяк. Этот скот просто убьет ее сейчас. Растерзает. Женщина поймала на себе садистский взгляд, полный похоти, и закричала, вложив в крик всю силу легких.

— А ты ничего так, — хмыкнул Кабан, раздирая тонкую, старую ткань на ее груди. Аленка попыталась вывернуться из мертвого захвата лопатоподобной руки. — Знаешь, детка, не то что ты в моем вкусе, но я не могу лишить себя удовольствия попробовать тебя. Просто интересно, за что Седой готов отдать свою жизнь. Как думаешь, если я тебя трахну, нужна ты будешь ему?

— Отпусти, — прохрипела Алена, и зарыдала от боли и унижения, когда Кабан с силой выкрутил ее соски. Ноздри мужика раздувались, втягивая в себя воздух наполненный запахом страха, отчаяния и тонким, ароматом женского тела.

— Заткнись, — сильная рука толкнула ее на пол, и женщина упала, больно ударившись спиной о давно не мытый пол. Кабан схватил ее за длинные, рассыпащиеся по плечам волосы, выдирая их с корнем. От боли у Аленки брызнули из глаз слезы.

— Лучше убей меня, — прохрипела женщина. Насильник уселся на нее верхом и сжал ладони, на тонкой белой шее, лишая способности к сопротивлению. Ей стало ясно, что ничего она не может сделать. Аленка вспомнила, с каким лицом ее насиловал Ромка, каждый раз унижая, растаптывая ее, и прикрыла глаза, подчиняясь, как уже привыкла, грубой мужской силе. Течение времени замедлилось, почти остановилось. Скот ослабил железную хватку. Она чувствовала чужое, отвратительное дыхание на своей щеке, и рвотные позывы, скручивающие ее тело болезненной судорогой. Насильник мял ее грудь, скручивал, вдавливал в ребра. Алена застонала от боли, но тут же прикусила губу, до крови, оставляя на ней болезненные следы. Только бы не издавать звука, не распалять это сошедшее с ума чудовище.

— Открывай ротик, девочка, — прохрипел Кабан. Женщина замотала головой, сжав зубы до хруста в челюсти, за что получила очередной, обжигающий удар. Мужские пальцы, сжали ее щеки, оставляя на них уродливые следы. Ей показалось, что сейчас ее челюсть сломается от их нажима, но сдаваться не собиралась.

— Открывай рот, сука, — взревел ослепленный похотью урод, залепив ей пощечину. От которой, как ей показалась, у нее едва не оторвалась голова. — Отсосешь, шмара, как дружка своего приласкаешь. — шипел он, осыпая ее тело ударами.

— Остановись, не надо, я все сделаю, все что ты захочешь, — простонала Алена, больше не в силах терпеть избиения.

— Вот так бы и сразу, — ухмыльнулся Кабан, — на колени вставай.

Алена подчинилась, наблюдая за рукой расстегивающей ширинку. Насильник стянул штаны до колен, и перед ее лицом появился маленький, сморщенный член, вызывая новый приступ тошноты. Женщина склонила голову, повинуясь грубой силе твари, лишь отдаленно похожей на человека. Если он не убьет ее, она сама не будет жить. Тело можно отмыть от грязи, раны заживут, но душу не выскоблишь до блеска. Лучше бы Саня никогда не нашел ее, не увидел, что сделал с ней этот урод. Он и так натерпелся.

***

Седой посмотрел на лежащее на сиденье, бесчувственное тело мента. Мальчишка, напряженно крутил руль, не проронив ни единого слова за все время. Саня понимал, что Кабан не просто так забрал Аленку. Она была приманкой. Ему было страшно. Странно, но в последние годы это чувство не посещало его. Сам черт не был ему братом. И даже смерть его не страшила до тех пор, пока мать не открыла ему глаза, на то что жизнь то он не прожил, а растренькал впустую. Да уж, не зря таким как он запрещалось иметь семью. Он боялся, что не успеет, не спасет любимую женщину. И зачем ему тогда эта дурацкая жизнь?

— Тормози у обочины, — приказал Седой, когда они уже находились перед вьездом в район.

Саша послушно остановил машину. Ему не хотелось спорить, он видел насколько решительным может быть отец. Но и подчиняться парень не спешил.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я никуда не пойду, — уперся мальчишка, упрямо выпятив вперед подбородок.

— Вылазь, я сказал, щенок, — полыхнул волчьим взглядом законник. — Ты мне не нужен, и никогда не был нужен. Пошел, я сказал, — Седой уже кричал, умирая в душе от яростной тоски. Он не знал этого мальчишку, но до смерти хотел бы стать ему более близким. Жаль, что скорее всего ему этого не удастся. Сейчас нужно было найти женщину, о которой он грезил все эти годы, упущенные им, утраченные.

— Ты мне тоже не нужен, — зло выкрикнул Сашка, — кто ты такой то вообще. Явился, порушил нам всю жизнь. Все из-за тебя!

Ненавижу!

— Седой спокойно обошел джип, и за шкирку вытянул сына, не церемонясь бросил его на усыпанную снегом обочину. Саня видел в зеркало заднего вида, как провожает его взглядом сын. Его кровь. Но рисковать жизнью обретенного мальчишки, он не мог. Ни за что бы не простил себе если бы с ним что то случилось. Мент завозился на соседнем сиденьи, но Седой не обратил на это внимание. Если тот очнется будет легко его вырубить.