Глава 50. Катя

Слезы застилают глаза, и я даю им волю, едва войдя в прихожую. Как дура рыдаю до икоты, сидя на полу, даже не раздевшись. Мое эмоциональное состояние мне не нравится. Я не принадлежу себе, потому что веду себя как истеричка. Зло вытираю мокрые дорожки на щеках и соскакиваю на ноги. Снимаю с ног угги и, даже не удосужившись их ровно поставить, оставляю посреди входа. Следом избавляюсь от пуховика и иду в ванную, умыться. Пока убираю верхнюю одежду в шкаф, телефон, лежащий в сумке, начинает вибрировать. Чуть поморщившись, ныряю в ее недра и выуживаю аппарат. Если это Женя, я не буду отвечать в таком состоянии. Но это не он, а моя лучшая подруга. – Аня? Привет! – гундосю я, шмыгая носом. – Привет, Кобзарь! – весело отвечает Молотова. – Ты чего там, заболела? – Нет. Я реву! – жалобно пищу в ответ. – Ревешь? – ахает она. – Что случилось? Рис не сварился? Или лосось закончился? – Да ну тебя! Шутница! – улыбаюсь сквозь слезы. – Это из-за Санталова. – Так. Ты где находишься вообще? – Дома. У себя дома, – тут же поправляюсь. – Поняла. Я как раз думала, куда свалить из гнездышка счастливой мамочке двух ангелочков. У меня свекровь приехала, – понижает она голос. – Муж на работе, сам бог велел. Сиди тихо и никому не открывай. Заскочу за мартини и у тебя через полчаса. Да, салфеток еще возьму побольше. – Зачем? – Сопли подтирать. Зачем же еще? В этом вся Молотова. Ее мало волнуют твои планы, она всегда все с ног на голову перевернет и будет вполне себе довольна. Она очень счастлива в браке, в отличии от меня. Правда, родила не так давно. Старшей Маше – пять лет, а Даше – три года. Девочки у нее крайне непоседливые, свекровь живет за триста километров и приезжает нечасто, муж постоянно на работе, а родители живут в Подмосковье и внучек даже и не видели вживую. Умывшись, прицепляю под глаза патчи из холодильника, и накрываю на стол. Аня явно дала понять, что чаи со мной распивать не намерена, поэтому, достаю из шкафчика два пузатых бокала на высокой ножке для коктейлей, нарезаю сыр, вяленое мясо, мою мандарины и ставлю в морозилку свежую порцию воды для льда. Пока ожидаю приезда подруги, проверяю рабочие чаты и выручку. Время доставки и скорость поваров в норме, негативных отзывов тоже нет, можно слегка и расслабиться. Захожу в переписку с Женей, его по-прежнему не было в сети с самого утра. Что ж, ладно. Появится, никуда не денется. Звук домофона отвлекает меня от негативных мыслей, и я спешу открывать дверь. – С Новым годом! – кричит Анка. Весело размахивая зажженным бенгальским огнем. – Класс, скажи? С детства их обожаю! – Класс, ага! – клюю ее в щеку. – Воняют только. – Ой, какая ты кислятина, Катька! – рассматривает она мое унылое лицо. – Разливай скорее, пока я руки мою. Я принимаю из ее рук пакет с мартини и тоником и несу на кухню. Наполняю бокалы, закидываю лед и кусочек апельсина и усаживаюсь на мягкий стул. – Ну? – садится напротив, переводя дух. – Рассказывай! Мы чокаемся, я тяжело вздыхаю и начинаю ей жаловаться. Анка слушает внимательно, не перебивая, периодически закидывая в рот оливки. – Ты думаешь, они вместе улетели? – изрекает она, дождавшись окончания истории. – Да, думаю, вместе. – А тебя бомбит от чего? От того, что он тебе не сказал, или от того, что они вместе в Москве? – И от того, и от другого, – задумавшись, признаюсь я. – Ты говорила, он предлагал тебе лететь с ними? – Да. Не понимаю, зачем. Вдруг бы я согласилась? – Хм. А что за номер, с которого сообщение пришло? – Не знаю. Фейковый явно. Префикс неместный, в соцсетях его нет, поисковик тоже не дал информации. Но я уверена, что это Оля мне написала. – Жене ты об этом не говорила? – Нет конечно. Он не выходит на связь. – В любом случае, для начала надо поговорить, – уверенно заявляет подруга. – Ты допивай, давай. Меня ненадолго отпустили, надо все успеть. Тебе завтра на работу? – Ага, – киваю и делаю глоток. – Рождество, с самого утра кухню бомбить будут. Сейчас посмотрела уже предзаказов много. – Славик как? Он у мамы? – У мамы, – выдыхаю. – Самый прикол, что отец его пропал. Даже с Новым годом не поздравил, прикинь? Хотя изначально предлагал вместе отметить. – А он давно таксует? – Я вообще не знала, что он в такси работает! – отвечаю я и хихикаю. – Надо было, как бывшая жена Санталова, прибежать и начать орать, где алименты с этого заработка! – Она вообще ебанько, да? – Думаю, она собственница, – брякая льдом в бокале, размышляю. – Любовь уже прошла, а мужчину из цепких ручек выпускать не хочется. Может, сравнила его с кем-то и поняла, что глупостей натворила. Вот и активизировалась. – Будешь бороться за него? – Я? – коктейль встает поперек горла, и я начинаю кашлять. – Ты, Кобзарь! – подруга спрыгивает с места и начинает бить меня ладошкой по спине. – И не подумаю. Что он, телок на веревочке? Если хочет вернуться к жене, пожалуйста. Рыдать не буду. – Не любишь его? – хитро на меня смотрит. – Нет. Еще чего? – гордо вскидываю подбородок. – А чего сейчас ноешь тогда? – Да ну тебя! – прыскаю и залпом допиваю содержимое стакана. – Еще? – Давай! Я открываю холодильник, чтобы достать тоник, как телефон, лежащий на столешнице, оповещает о входящем звонке. – Кто там? – вытягивает шею Анка, пытаясь со своего места разглядеть звонящего. – Санталов! – выдыхаю я, провожу по экрану пальцем и прижимаю телефон к уху. – Алло!