33. Вина

– Уходи, – стону, сжимая кулаки. – Просто исчезни навсегда. Пожалуйста.

Не думала, что мне снова будет так больно от этого откровения. Больше всего сейчас хочется выть в голос. Меньше всего – делать это при Мише.

– Нет. Сначала ты мне все расскажешь.

– Ты не видишь, что мне плохо? – оборачиваюсь к нему, и слезы все-таки срываются с ресниц. Меня начинает мутить от того, насколько сильно я сдерживаюсь. – Я два года тебя прощала. Я не хочу это вспоминать. Мне больно, Миш!

– Поэтому я и предлагал оставить все в прошлом. Ты не согласилась. А теперь говори.

– Уходи, – повторяю на грани истерики.

– То есть, ты даже не спросишь, почему так произошло? – Медведь сверлит меня своими глазищами.

– Я не знаю ни одной причины, по которой можно оправдать измену, Миша. По этому, да, не спрошу. Мне все равно.

– А если причина была, Маша?

Зависаю с открытым ртом. Пытаюсь унять сбитое дыхание и капающие слезы.

– Обида за то, что я тебя не послушалась и устроилась работать моделью? – все же выдаю предположение.

– Нет, – Медведь садится на диван и, закинув голову, устало потирает лицо руками.

– Ты думал, что у меня любовник есть? – уточняю, хмуря брови, потому что больше не знаю, что предположить.

Миша вздыхает и достает из кармана телефон, что-то долго ищет, потом включает запись и я слышу голосовое сообщение. Миша увеличивает громкость.

“Да уж, четыре раза пососала – пятьдесят тысяч в кармане. Будто волшебную палочку в руки дали.” – говорит мой голос из динамика и я чувствую, как спина покрывается липким потом. Ноги становятся ватными и я плюхаюсь на диван рядом с Медведем.

“Кто бы раньше знал, что большие деньги так легко зарабатывать?”.

“Не, ну прикольно же, согласись? Пятнадцать минетов – и мы с Медведем на море”.

“И зачем ты уволилась? Тут такие деньжищи крутятся!”.

“Вот пару раз ноги раздвину – и половину кредитов погасим”.

“А что Медведь? Что мама не видит, то маму не обидит”.

Я задыхаюсь от стыда и возмущения одновременно. Поднимаю взгляд на Мишу. Он сидит, прикрыв глаза, будто ничего не происходит. Но я вижу, как на его челюсти играют желваки. Он бесится. Жутко бесится.

– Ну, давай, теперь я спрошу, – усмехается коротко. – Хочешь сказать, не твой голос?

– Мой, – прикрываю лицо ладонями, но тут же вскакиваю, чувствуя, что Медведь встает. – Но я тебе не изменяла, Миш! И никаких минетов никому не делала! Тут сообщения вырваны из контекста. Я просто злилась на тебя и несла чушь. Мы просто ржали с… Кто тебе их прислал?

Вдруг понимаю, что кроме меня и Ленки некому было это сделать. Разве что, Медведь сам бы их не обнаружил. Но тогда он бы прослушал все подряд и понял, что мы просто придуряемся. Однако, я боюсь подставить под удар невиновного человека, поэтому не произношу имени. А если она переслала кому-то нашу с ней переписку?

– Да неважно, – платит мне Миша моей же монетой и я чувствую, как внутренности раздирает на части, молча иду следом за ним. – Просто представь, что мне, пьяному и злому после ссоры с тобой, дали их послушать. Ты можешь доказать, что в переписке было другое?

– Нет, – не сразу соображаю, что Миша спрашивает, потому что мы плавно переместились в коридор и я растерянно наблюдаю, как он обувается. – У меня нет доступа к тому аккаунту, я удалилась отовсюду с психа... Миша, я клянусь тебе, что не изменяла... Ты уходишь?

– Да. Не заметно? Ты же сама просила меня исчезнуть. – выдыхает он зло. – Знаешь, Маша, одними клятвами сыт не будешь. А доказательств у тебя нет.

– Миша, – шепчу, шмыгая носом, но он не смотрит на меня. Что-то делает в телефоне. Чувствую, как по щекам опять текут слезы. – Медведь, не уходи… Я правда не изменяла. У меня вообще кроме тебя никого и никогда не было. Ты до сих пор единственный.

Миша бросает на меня короткий взгляд и снова смотрит в экран телефона, затем отворачивается к двери и щелкает замком.

– Я не хочу, чтобы ты считал меня шлюхой, – рыдаю в голос, не осмеливаясь подойти и остановить его. – Я тебя безумно любила и люблю до сих пор.

Медведь притормаживает и оборачивается. Тянется к моему лицу и смахивает дорожки слез.

– Мы с тобой теперь в слишком разных мирах живем, Маша. В моем новом мире наслово не верят. Даже если очень хочется. Я предлагал больше не вспоминать. Ты не захотела. Мне по делам в Питер надо. Вылет через час. Я должен ехать.

– Ты не вернешься? – осеняет меня болезненной догадкой. Сердце сжимается от одной только мысли, что я больше не увижу никогда своего Медведя. Теперь, когда я понимаю, что наше расставание было умело спровоцировано, у меня ощущение, что я не переживу этого второй раз.

Миша молча притягивает меня к себе, жадно втягивает носом воздух возле моей шеи, коротко целует в висок и выходит за дверь.

Я вздрагиваю от щелчка замка так, будто бы Миша хлопнул дверью со всего размаха. Сдерживаю вой, чтобы он не услышал, пока ждёт лифт. Задыхаюсь, сползая по стене, закрываю голову руками. Мне больно. Очень больно. Особенно больно от того, что, получается, это я разрушила наши отношения.

Да, кто-то приложил усилия, чтобы нас рассорить, теперь это отчетливо ясно. Да, Миша тоже виноват, не меньше. Но раньше мне казалось, что только в нём дело, а сейчас я понимаю, что и сама неплохо постаралась. Меньше надо было болтать языком с подружками!..

Неужели Ленка? Да нет, не может быть. Она так мирила нас, так переживала… Разговаривала по очереди с каждым, когда мы даже видеть друг друга не хотели, поддерживала. Нет, не она, не может быть.

Кажется, что если я сейчас вырву сердце из груди, то мне будет не так больно, как от осознания того, что я потеряла самого дорогого и любимого человека из-за своей глупости и чьей-то зависти. Внутри разрастается пустота. Я встаю и, шатаясь, просто иду и ложусь в кровать. Слёзы катятся постоянно, я уже даже не замечаю их. Надо бежать, падать в ноги Медведю, умолять его остаться.

Но я понимаю, что уже бессмысленно, что у него другая жизнь, действительно. Мне в его мире просто нет места. У него уже другая женщина. И я не имею права их разлучать. Возможно, она тоже связана с бизнесом и, наверное, очень красивая. Потому что с Медведем не может быть некрасивой женщины. А я… а я, видимо, навсегда наказана одиночеством и чувствами, которые никак не угаснут, несмотря на время.

Наконец-то удаётся разрыдаться в полный голос, до спазма в горле и кашля. Поворачиваюсь на бок и вижу, что на тумбочке возле кровати лежит мой кулон, который Миша мне дарил и который я выкинула порыве ярости, когда он бросил меня на обочине. Получается, он возвращался и искал меня? Значит, всё же ему было не безразлично, что со мной…

Вижу рядом футляр с ювелирным украшением. Тяну руку, открываю его. Кулон. Гораздо богаче и дороже, чем тот, простенький серебряный, подаренный, когда Медведь еще не был бизнесменом. Очень красивый. Вижу записку, сложенную в четыре раза. Раскрываю и начинаю рыдать с новой силой.

“Я до сих пор тебя люблю, – написано в ней. – Спасибо, что ты была.”

Боже! Сердце сейчас разорвется на части. Лучше бы оно, действительно, остановилось, чем чувствует эту боль. Я не представляю, как буду жить дальше. Сжимаю кулоны в руке. Голова кружится. Толком не спала ночью и, наверное, теперь снова бесконечное количество ночей проведу без сна.

Утыкаюсь в подушку и вою, а потом как-то незаметно проваливаюсь в темноту.