32. Вопросы

Захожу в подъезд и вызываю лифт. Кажется, он едет целую вечность. Да, время тянется, как сироп, будто давая мне возможность дать заднюю. Убежать, спрятаться от Медведя.

А я не могу. Лечу как бабочка на огонь. Вдруг в этот раз все будет иначе? Ощущение, что мы ходим вокруг да около самого главного и никак не можем начать говорить.

А я хочу поговорить. Хочу услышать от него то, что скрывается за обвинениями и рыком.

Да не подошел бы он ко мне даже, если бы был уверен, что я с мужиками сплю. Другой вопрос, зачем тогда словами так больно бьет?

Открываю входную дверь. Да, в квартире горит свет и витает какой-то знакомый яркий аромат, но не могу сообразить, что напоминает мне запах. Видимо, у Медведя откуда-то есть ключ или он успел освоить искусство домушника.

Скидываю туфли, кладу сумочку на тумбу с зеркалом. Поправляю волосы больше машинально. Аккуратно захожу в гостиную и замираю на пороге.

Вся комната уставлена огромными корзинами с розами. Я даже теряюсь от количества. Ощущение, что я в цветочном магазине. Белые, бордовые, алые, оранжевые, розовые.

Зачем столько? За что?

Слышу хлопок балконной двери. Оборачиваюсь. Из спальни выходит Миша и замирает на несколько секунд, а потом молча идет ко мне.

Останавливается рядом, облокачивается на дверь и задумчиво разглядывает цветы.

– По какому поводу? – уточняю тихо.

– Извиниться, что приперся ночью и не давал спать. – Сглатываю сухой комок в горле. Получается, помнит, что не спали? А секс? – Ну и поздравить с показом. Тебе идут свадебные платья.

– Для этого нужно было грабить цветочный?

– Просто захотелось… Я уж думал, ты сбежишь, – усмехается, не глядя.

– Куда мне бежать? – уточняю, тоже разглядывая цветы и не глядя на него.

– К Сереже, например, – пожимает Медведь плечами.

Усмехаюсь в ответ. Боюсь, разговора так и не получится. Глупо было надеяться.

Хочу выйти из комнаты, но он перекрывает мне выход, уперевшись рукой в косяк.

– Он же тебя в кино звал, – добавляет Миша.

– Он меня вчера звал, – поднимаю на него злой взгляд.

– И как? Сходили?

– Сходили, – убираю его руку, но он тут же ставит ее обратно. Закатываю глаза. – Было интересно. Прикинь, даже не трахались.

– А разве я намекал на что-то? – хмурит Медведь брови.

– Ну, если я, по-твоему, должна была сразу к Сереже в объятия бежать? Ты, наверное, думаешь, что я со всеми, как с тобой, на первые свидания хожу? Ошибаешься.

– Да ничего я не думаю, – Миша напрягает руку, потому что я снова толкаю ее. – Мне просто не нравится, что ты с ним вообще куда-то пошла.

– Если мы с ним работаем в паре, это не значит, что у нас обязательно любовь, Миш, – выдыхаю зло. – Это во-первых. А во-вторых, ты не имеешь права меня ревновать. И я после всего не обязана перед тобой отчитываться.

– После чего “всего”?

– Хотя бы после того, что ты меня на дороге выкинул, как заправскую ш!..

Медведь резко притягивает меня к себе и впивается в губы, не давая договорить.

– Хватит мне рот затыкать, – возмущаюсь сквозь его поцелуи, пытаясь оттолкнуть. – Как ты вообще попал в мою квартиру?

– Нашел риэлтора, взял запасные ключи, – усмехается Миша, стискивая меня сильнее, скручивая руки за спиной так, чтобы у меня не было возможности отталкивать его от себя. – И, да, я буду затыкать тебе рот. Иначе мы так и не поговорим.

– А с закрытым ртом поговорим? – отстраняюсь, уворачиваясь от его поцелуев.

– Гораздо продуктивнее, мне кажется.

Медведь покрывает поцелуями мою кожу везде, где может дотянуться.

– Нет, Миш, – пытаюсь оттолкнуть его плечами. – Не все можно объяснить поцелуями и обнимашками. Почему ты считаешь меня шлюхой, например, поцелуями не объяснишь. И то, что ты ночуешь у меня, когда тебя где-то ждет женщина, тоже.

– А ты хочешь знать ответы на эти вопросы? – ухмыляется он, сильнее прижимая меня к себе, но целовать прекращает. Смотрит в глаза пристально, будто правда не понимает, что идем по кругу. – Или, может, нужно просто оставить все в прошлом?

– Чтобы потом все повторилось? Изменишь мне и будешь удивляться, что я сбежала молча? Мне тоже было больно, Миша. И повторять все это я больше не намерена. Я уже один раз чуть не сдохла от боли. Я прощаю тебя. За все. А теперь уходи. Как раньше уже все равно не получится.

Вижу, как глаза Миши становятся пронзительно зелеными. Это означает, что он жутко злится в данный момент. Ежусь под его пристальным взглядом.

– С чего ты взяла, что я тебе изменил?

– Хочешь сказать, что не было? – усмехаюсь, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.

– Ничего не хочу сказать, – рычит Медведь, отпуская мои руки и давая возможность отстраниться. – Я спрашиваю: кто сказал тебе?

– Да неважно, – сжимаю переносицу и отворачиваюсь от него. – Так что? Не было?

Ну, давай, Миш, скажи, что не было. Скажи, что просто спал пьяный, голый, в чужой квартире. А женщина просто рядом спала. Скажи. Обмани снова. Я поверю. Я хочу поверить. Потому что все ошибаются. Два года назад не смогла бы поверить, а сейчас поверю.

– Было, – его спокойный ровный голос в ответ – как выстрел в упор. Сжимаюсь вся. Поджимаю губы, чтобы не проронить ни звука и чувствую, как подступающие слезы не дают ни вдохнуть, ни выдохнуть. Будто кто-то разом перекрыл возможность дышать.