Глава 40. Даня

- Не, ты извини, пожалуйста, - пытаюсь сгладить свою реакцию. Не ожидала, что Макс так взъерепенится за свой бизнес. Начинаю психовать от того, что снова говорим на повышенных, и покачиваю Машу на руках активнее. - Я не имела ввиду, что он плохой. Я имела ввиду, что мне сложно представить, что он приносит столько денег, чтобы разгуливать по дорогущим ресторанам несколько раз в месяц…

А за “кошек” было обидно, кстати. Мне что, теперь нужно на шею любому первому встречному бросаться в страхе одной остаться?

Да, я рассудительно подхожу к отношениям. Потому что хочу замуж за одного-единственного и жить долго и счастливо. И не хочу потом жалеть всю свою жизнь о неправильном выборе. И волноваться за то, сможет ли мой муж прокормить меня и ребенка, в случае чего.

Вот Макс вообще не выглядит серьезным и надежным. Но, несмотря на это, нравится мне все больше. И я очень боюсь. Очень боюсь потерять голову, натворить дел и потом раскаиваться в своих поступках.

- Можешь не верить, - тут же успокаивается Макс, тихо усмехаясь и кивая на заснувшую от моих потряхиваний Машу. - Но одно другого не меняет.

Он проходит мимо меня и вдруг внезапно обнимает за талию, прижимает спиной к себе.

- Так что, готова в счет компенсации морального ущерба поужинать со мной? Или попросить у тебя что-то, как тупой и озабоченный? Я не против! - шепчет мне на ухо, почти касаясь кожи губами.

- Петрооов! - шепотом рычу я ему в ответ и даже дернуться не могу оттого, что на руках ребенок. - Машу разбудим!

- Не дергайся, тогда не разбудим, - усмехается наглец, ладонью разворачивая мое лицо так, чтобы я смотрела на него.. - Ты мне должна поцелуй.

- С чего бы это? - громко шиплю. - Ты же не выполнил условия.

- Это форс-мажор, - усмехается Макс, неумолимо приближаясь к губам. - Не считается, короче.

- Считается, - пищу, но крепкая ладонь, придерживает меня за шею и не дает отстраниться. Я судорожно вздыхаю и перестаю брыкаться. Губы покалывает от предвкушения, а потом будто накрывает горячей лавиной.

Макс целует очень нежно. Его язык плавно касается моего, не проникая вглубь рта. Увлекает в какой-то медленный чувственный танец.

Мы практически не касаемся губами. Это странно. Хочется прильнуть к ним, но Макс контролирует процесс и держит дистанцию, что тут же возбуждает желание нарушить запрет.

Чувствую короткое движение по груди и болезненный щипок за сосок.

- Ай, ты сдурел?! - отстраняюсь и ловлю на себе его удивленный взгляд.

Мы одновременно смотрим вниз. Маша улыбается и глядит на нас чересчур хитро и осознанно.

- Ты мартышка, Маш, - вздыхает Петров обреченно и вдруг напрягается. - А почему у нас так тихо?

- Да, ребята рисуют. Я им дала свои скетч-маркеры. - отмахиваюсь и, видя, что лицо Макса стремительно мрачнеет, напрягаюсь.

Заходим в зал. Саня и Сема похожи на полотна художника-абстракциониста.

- Мамочки, - выдыхаю я, глядя на их размалеванные лица, и чуть не роняю Машу от слабости в руках. Разукрашенный диван я замечаю не сразу, да он и не вызывает такого шока. - Макс…

- Да нормально все, - чересчур спокойно пожимает он плечами. - Ты ж не знала, что они очень любят боди арт.

Забрав у меня свою крестницу, Петров кладет ее на пушистый ковер рядом с братьями, которые, увидев нас, усиленно рисуют на бумажных листочках и делают вид, что ничего необычного не происходило.

- Макс, что делать-то? - смотрю на него в панике. - У меня есть мицеллярка. Я слышала, она хорошо отмывает.

- Да ничего, поживут у нас, пока не отмоются, - усмехается Петров, подходя ближе и притягивая меня к себе в объятия.

Замираю в его руках, чувствуя, как он горячо дышит мне в макушку. Стоим, не шевелимся. Я жду, что сейчас последует какое-то продолжение, но нет. Максим просто обнимает меня как тогда, в переходе. Несмело обнимаю его в ответ.

- Ты злишься на меня? - уточняю осторожно, прислоняясь щекой к груди.

Макс отрицательно мычит. Чувствую, как его рука скользит по волосам, чуть сдавливая кожу на затылке, и млею от этого. Очень люблю, когда массируют голову. Обожаю парикмахерские.

- Макс,.. - выдыхаю его имя со стоном удовольствия, - они сейчас что-нибудь ещё натворят.

Слышу тихую усмешку и Петров отстраняется, а я с трудом разлепляю тяжелые веки. Меня так расслабили его прикосновения, что я моментально лишилась сил.

- Нам продержаться ещё несколько часов, - он поднимает Машу с пола и пихает мне в руки. - Айда мыться, шпана. А потом гулять. Иначе я буду вынужден делать ещё один ремонт.

Пока я везу коляску, Максим ведет ребят за руки, то и дело разнимая их, отвлекая и периодически таская на плечах или подмышкой. На улице гораздо оживленнее, ведь люди активно возвращаются с работы. Я ловлю на нас восторженные взгляды. Некоторые прохожие даже оборачиваются, а я… испытываю гордость за то, какой у меня Петров.

Он так просто, на равных, общается с детьми, что вызывает в их глазах восторг и обожание. И… влюбляет в себя. Наверняка, Макс будет хорошим отцом.

Это совершенно не вяжется с его поведением бабника. Видимо, он из тех, кто должен хорошенько нагуляться перед семейной жизнью. А так, если бы был посерьёзнее, можно было бы хватать и бежать.

Мы успели погулять на площадке, зайти в игровую, а после перекусить в пиццерии.

А сейчас возвращаемся домой, потому что возле подъезда нас уже ждут родители малышей.

- Ань, если тебя взяли в заложницы и заставляют рожать еще, моргни два раза, - усмехается Петров, отпуская ребят, когда к нам приближается уже знакомый мне мужчина, похожий на медведя.

Рядом с ним идёт совершенно противоположная ему миниатюрная женщина.

- Ты почти угадал, Макс, - смеётся она.

- Ма, ма, ма, ма! - начинает страдальчески причитать Маша, увидев ее, и тянет ручки, а я на секунду даже испытываю ревность.

- Так, не пали раньше времени контору, - с серьезным видом смотрит на жену “медведь”, потом разглядывает сыновей. Следы творчества от лиц мы отмыли, а вот одежда осталась разрисованной. - Кто бандитам давал фломастеры?

- Это я, - вздыхаю, выступая вперёд и прикрывая Петрова собой, - извините. Я не знала, что их нельзя с маркерами без присмотра оставлять.

Макс задвигает меня обратно, за себя, под пристальным заинтересованным взглядом мужчины.

- Смотрю, хорошо отмываются от кожи, - усмехается он. - Скажи марку, куплю им такие же.

В квартире чересчур тихо. Непривычно. Кажется, прошел всего день, а ощущение, что дети с нами уже давно.

- Чувствуешь? - усмехается Петров, жмурясь.

- Что?

- Как хорошо.

Усмехаюсь.

- Я буду скучать по ним. Особенно, по Маше.

- Это просто ты под впечатлением, что массаж выиграла, - не разделяет моего настроения Макс. - Я в душ.

Я уже и забыла про спор, если честно. И сейчас чувствую волнение. Потому что, что-то Петров не выглядит расстроенным из-за проигрыша.