22. Алиса

Вскакиваю с кровати и на мысочках бегу к двери. Распахиваю ее и отшатываюсь назад от испуга.

Рэм стоит, прислонившись плечом к стене. В руках – аптечный пакет, букет цветов и бутылка виски.

Кожаная куртка надета на голое тело и я вижу, что на мощной груди, покрытой узорами татуировок, застыли дорожки крови.

Рэм шагает внутрь, едва держась на ногах то ли от алкоголя, то ли от кровопотери. Лицо в темных полосках копоти.

Ахаю, закрывая рот ладонью, когда он, морщась, скидывает на пол куртку и на его плече оголяется огромная рваная рана.

– На, – пихает он мне в руки цветы с пакетом и делает несколько больших глотков виски прямо из горлышка. – Шей.

– Господи, что случилось? – придерживаю его за ремень и он устало упирается лбом мне в плечо.

– Просто… приходил Сережка. Поиграли мы немножко. – едва ворочает языком.

– Ты пьян?

– Нееет. – усмехается он тихо. – Это обезболивающее.

– Пойдем в ванную. – обнимаю его за талию и веду по коридору.

В ванную Рэм вваливается вперед меня и усердно моет руки и лицо, а потом садится на бортик чаши и чуть не падает назад. Едва успеваю схватить его за руку.

Его руки… Боже… Его красивые, рельефные руки от запястий до шеи сплошь покрыты татуировками, но даже сквозь них я вижу выступающие жгуты вен, красиво очерчивающих предплечья. Отмечаю мельком изображения карт, часов, витиеватые узоры. Перевожу взгляд на грудь, где на мощных грудных плитах зеркально расположены два больших красных цветка. Смущенно опускаю взгляд ниже. Напарываюсь им на аккуратную блядскую дорожку, уходящую вниз, под пояс джинс.

– Как тебе вид? Нравится? – хмыкает Рэм и я тут же перевожу взгляд в сторону.

– Я… осматриваю, нет ли других ран, – бормочу, но, кажется, не очень уверенно, потому что слышу, как он тихо фыркает.

Достаю из пакета все, что нужно для обработки раны и осматриваю ее. Рваная, огромная, с уже подсыхающими краями.

– Тебе в больницу надо, – умоляюще смотрю на Рэма. Он, не глядя на меня, упрямо мотает головой в сторону. Поднимаю его лицо ладонями вверх, чтобы оценить состояние. – Ты понимаешь, что я не хирург? Будет криво.

– Письки девкам зашивать умеешь? – усмехается он, недовольно выкручиваясь. Киваю. – Значит, и плечо сможешь. Нельзя мне в больницу.

Вздыхаю и мою руки с мылом. Надеваю перчатки. Встаю у Рэма между ног. Обрабатываю рану и кожу на плече пенным антисептиком. Стараюсь быть аккуратнее.

– А где обезболивающее? Обколоть надо. – отрываю взгляд от пакета, не увидев ни шприцов, ни ампул.

– Шей, – усмехается Рэм и снова пьет виски. – Я же сказал, что подготовился.

Смотрю на него и не верю, что он говорит серьезно.

– Да аллергия у меня на лидокаин. Шей, кому говорю.

Берусь за иглу, свожу края раны и с противным хрустом прокалываю кожу.

Первые пару стежков делаю дрожащими руками, но Рэм лишь плотнее сжимает губы и молчит, то и дело отхлебывая из бутылки.

Спустя треть опускаю руки, чтобы передохнуть. Все-таки Рэм высокий и мне приходится задирать их повыше. Встряхиваю кистями, чтобы размять затекшие мышцы.

– Растягиваешь удовольствие, садистка? – усмехается Рэм, снова прикладываясь к “обезболивающему” и разглядывая свое плечо. – Ммм, так аккуратно. Прям настоящая швея-ручница. А крестиком можешь?

Очень смешно.

– Я думала, тебе серьезно какую-то одежду надо зашить, – вздыхаю, снова принимаясь за дело.

Рэм тихо мычит и рвано выдыхает, закидывая голову назад. Чувствую, как его руки сжимаются на моей талии.

– Тут рана глубже, – смущенно оправдываюсь.

– Успокойся, лисенок, – улыбается он. Вижу, как глаза лихорадочно блестят. – Все отлично. У тебя волшебные руки.

Понимаю, что врет, зараза такая, но деваться некуда. Единственный вариант облегчить его страдания – поскорее закончить. Стараюсь накладывать швы быстрее.

Под конец Рэм упирается мне лбом в грудь и шипит, не скрывая своих ощущений.

– Ммм, – стонет сквозь зубы. – Я когда кончаю, так не стону.

– Тренировка. – усмехаюсь сосредоточенно.

– Да что ты говоришь? – язвительно выдыхает и я чувствую горячее дыхание в вырезе халата. Рэм аккуратно отодвигает воротник и медленно покрывает поцелуями ключицу, отчего низ живота сразу скручивает спазмом. Замираю.

– Что ты делаешь? – вздрагиваю, будто скинув оцепенение.

– Тренируюсь.

– Рэм, – пытаюсь отстраниться, но он притягивает меня к себе плотнее и держит больной рукой так крепко за талию, что я беспомощно трусь об него, кажется, возбуждая еще сильнее.

Чувствую, как вторая рука раздвигает полы халата и ныряет мне между ног. Ахаю, сжимая бедра, но он оказывается проворнее. Его пальцы вдавливаются сквозь ткань трусов в самую чувствительную точку на моем теле до невольного стона и искр из глаз. По моим венам тут же растекается огонь. Бросаю иглу в коже и упираюсь ладонями ему в грудь.

– Рэм!

– Чшш, – гладит он меня. – Давай просто потренируемся?