46. Алиса

Мы из разных миров.

В моём спасают людей. В его – убивают.

И я не понимала, насколько это страшно, пока не увидела своими глазами.

– Мам, я суп приготовила. Поешь? – заглядывает в комнату Забава.

Отрицательно качаю головой и продолжаю сверлить глазами потолок.

– Трещина пошла по штукатурке. Надо бы отремонтировать. – говорю дочери лишь бы хоть что-то ответить.

Она со вздохом закрывает дверь.

Я не хочу есть. И говорить. Да и жить я тоже не хочу, в принципе.

Я пыталась держаться. Первую неделю как в бреду ходила на работу, но за это время ко мне успело прирасти прозвище “фюрер” и я ушла в отпуск за свой счёт. В конце концов, люди не виноваты, что их заведующая снова поверила в любовь и натворила дел.

Хорошо, что Злата на реабилитации. А если бы я начала срываться на ней? Ведь она бы обязательно спрашивала о… нем.

Чувствую, как слезы срываются по вискам, затекая в уши.

Он, как и обещал, не появляется. И это хорошо. Потому что так правильно.

Мы из разных миров.

Я из того, где люди работают за среднюю зарплату, берут ипотеку и живут вместе, потому что так легче тянуть лямку, называя это любовью. А он… а у него костюм по цене самолёта и невероятной красоты беременная женщина. И если для него это не любовь, не счастье, то… что?

Начинаю беззвучно рыдать, утыкаясь лицом в подушку.

В его мире насилие можно оправдать. В моем – нет.

Я пыталась, честно.

Представляла себе его врагов, таких же огромных, опасных мужиков. С оружием и злых, как черти. А увидела в реальности запуганную женщину, которую ОН, ласковый, нежный и понимающий, чуть не придушил и собирался пристегнуть наручниками.

И я не уверена, что она жива. Это терзает меня. В моем мире тоже убивают женщин… Только я еще ни разу не слышала этому оправдания. От него это было услышать неожиданно. Она же слабее.

Та же кровь на сумке…

Я не смогу так жить. Встречать его вечером, уставшего, целовать и тонуть в объятиях крепких рук, с которых он, возможно, недавно стирал кровь своего “врага”...

Стону в подушку. Встаю и выхожу на балкон подышать. Тут стоит сумка с его вещами. Куртка, спортивная одежда. Кроссовки. Духи. Сигареты. Мелочи всякие.

Они лежали в моем шкафу и каждый раз, когда я открывала его, в нос ударял уже до боли родной запах. Забивал легкие, не давая возможности дышать в полную силу.

У меня не поднялась рука их выкинуть. Я собрала его вещи и вынесла на балкон, чтобы не травить себе душу.

Но, вместо того, чтобы успокоиться, просто стала чаще выходить дышать свежим воздухом. Чтобы хоть так побыть с ним рядом.

Достаю из сумки его сигареты. Прикуриваю, судорожно пытаясь растянуть крепкий табак. Не курю. Просто нюхаю дым. Закатываю глаза от удовольствия.

Наверное, это какой-то вид психологической зависимости. Мазохизм.

Я не могу его отпустить. Я всем сердцем хочу этого, но не могу. Придумываю его себе рядом. И медленно умираю.

Чувствую, что, как разбитое зеркало, постепенно иду трещинами все сильнее и рассыпаюсь мелкими осколками. Понемногу.

И я даже не могу корить судьбу и ненавидеть ее за то, что вообще повстречала его на своем пути. Он, наверное, вложился в наши отношения гораздо больше, чем я.

Он принял мою реальность, с моими проблемами и заморочками. Помог с лечением дочери, финансово. А я его реальность принять не смогла…

Потому что они разные…

Я лишь принимала его правила до тех пор, пока они не вышли за границы моего понимания… Мой мир понять проще.

– Домострой, блин… – усмехаюсь обиженно, роняя злые слезы. – Верни мне мои яйца…

Вытаскиваю из-за ворота халата кольцо с сапфиром, висящее на длинном шнурке, чтобы не привлекало внимания. Задумчиво глажу пальцем гладкие сверкающие камни.

Я вернулась ночью на то место, где он выкинул его и почти до самого утра искала. Нашла.

Оно мне дорого. Как его подарок. И как напоминание о том, что я уже в третий раз иду по замкнутому кругу.

Наверное, теперь уже точно пора смириться с тем, что мне на роду написано быть одной и растить детей без отцов. Прямее намека от вселенной я еще не видела.

Да и вряд ли кто-то сможет переплюнуть этого мужчину.

В моем мире таких нет. К счастью.

Закрываю глаза и сжимаю кольцо до боли в ладони. В памяти всплывает тот вечер.

Господи, как же ОН орал за то, что я сняла его. Как в порыве о любви сказал не задумываясь…

Помню каждое слово…

Я ведь верю ему. Верю. И могла бы сказать ему еще больше. В миллион раз больше. Но не стала.

Потому что мы из разных миров…

Усмехаюсь, поднимая глаза к небу. Хмурится. Поплачь вместе со мной, а?

Уже второй месяц идет, а я не могу его забыть. Как будто вчера рядом был.

Больно.

Вижу из окна, как рядом с подъездом паркуется огромный внедорожник. Сердце на секунду сбивается с ритма, потому что он очень похож на тот, который был у Рэма. Открываю стекло шире, выглядываю.

Нет, выходит незнакомый мужчина и идет куда-то в сторону. Слезы начинают течь с новой силой.

Мне то и дело мерещится, что возле дома мелькают подозрительные машины. Темные, тонированные. И каждый раз сердце замирает в надежде, что из какой-нибудь из них сейчас выйдет он. Но нет.

Я уже реально думаю о том, чтобы переехать куда-нибудь в соседний город, чтобы перестать терзаться воспоминаниями и ложными надеждами. Единственное, что останавливает, – то, что очень замороченно продавать ипотечную квартиру, а трогать те деньги, что он оставил, я не хочу. Нужно как-то собраться с мыслями и передать ему все его вещи.

Наверное, только так, оборвав все ниточки, ведущие к нему, я смогу хотя бы немного успокоиться.

– Мам, ну ты чего? Замерзнешь. – Забава открывает дверь на балкон и я судорожно выкидываю из окна сигарету. – Ты что, курила?!

– Ты сдурела? – оборачиваюсь, строго глядя на нее. – От соседей тянет.

– Тем более. Нечего тут дышать никотином. Пошли домой.

Недовольно кривлю губы, но все же послушно захожу обратно. Забава… маленькая моя взрослая девочка. После того, как Рэм ушел, она ни разу не сказала ничего плохого о нем, просто молча поддерживает меня. Не дает до конца раскиснуть и покрыться пылью, лежа на кровати.

– Там по телевизору твой сериал идет, – напоминает она мне, выходя из комнаты.

Укладываюсь обратно на кровать и беру пульт. Вряд ли буду смотреть, но пусть хоть фоном идет. Щелкаю каналы в поисках нужного. Подскакиваю от неожиданности, потому что или я схожу с ума, или я только что видела Рэма. И это не криминальные новости. Это… политический канал.

Переключаю обратно. Напряженно вглядываюсь в лица. Ну же, покажись еще раз.

Будто по моей просьбе, камера снова переключается на двоих мужчин, о чем-то переговаривающихся друг с другом. И, да, это Рэм. Все такой же холеный, красивый и чертовски уверенный в себе, как при первой нашей встрече. Сидит там в кресле, как будто он – хозяин жизни. Смотрится, как лис в курятнике. Улыбается, пока я тут подыхаю от тоски.

Нет, так дело не пойдет. Пора заканчивать с этим.