Глава 10: Неудачная шутка и драки не будет

Я сто лет не видела Вадима в рубашке. И лучше бы не видела еще столько же! Она ему не шла, делая неуклюжим медведем, хотя весы при всем своем большом желании насолить людям не могли бы показать лишние килограммы. У Вадима была тяжелая кость. И рука, когда не держала ножницы.

Я выглядела сногсшибательно. По словам Тараса Семеновича. Он все вздыхал, где у мужиков глаза… А я в ответ пожимала плечами в бордовом кардигане с шарфиком. Особо бойкие старшеклассницы поинтересовались, не свидание ли у меня? Вот что происходит, когда твой молодой человек с пятилетним стажем не встречает тебя с работы. Никогда.

Вот так… Раз уже покорила одну женщину преклонного возраста этим нарядом, то решила не менять оружие. И сейчас отчего-то сравнивала двух дам и сравнение шло не в пользу Марины Александровны, хотя мозг напоминал глазам, что госпожа Орлова воспитала куда более достойного сына, чем Зинаида Николаевна. Вадим и статью пошел в мать — та тоже высокая ширококостная сибирячка.

Я на их фоне выглядела тростинкой. Особенно когда разделась. Топили нещадно, потому что батареи в квартире были старые, без возможности своевольного отключения. Я жалела, что не надела майку. То ли меня так распалила близость Вадима… Он, кажется, специально усадил меня на диван, чтобы убрать даже минимальный зазор между нашими бедрами. В чем дело? Видимо, доказывал матери, что жить без меня не может. Верит? Неа… Хотя не сводит с нас глаз. Бухгалтерских. Непонятно что подсчитывая — я не собираюсь есть ни зернышка, ни ползернышка из ее кладовой. Могу и от завтрака отказаться.

Перспектива ночевать у Вадима меня пугала. Я ни разу не оставалась здесь на ночь, хотя пару раз мы проверяли его матрас на прочность в отсутствие «маман». Отказаться от ночевки не представлялось возможным. Все знают, что завтра с утра никаких уроков у меня нет. Вот тут и пожалеешь об отсутствии жесткого офисного графика.

Меня обхаживали, и это грузное порхание хозяйки вокруг меня, мухи, попавшей в паучью паутину, начинало действовать на нервы. Улыбка окончательно приклеилась к губам, и я поняла, что сейчас или никогда… Такое говорят до чая. Даже если тот несладкий.

— Марина Александровна, вы верите в знаки? — у меня аж сахар заскрипел на зубах.

Хозяйка напряглась. Ее сын тоже — чуть не ущипнул меня за бок рукой, которой обнимал за талию.

— Мы только решили жить вместе, как мои друзья намылились на полгода за границу и попросили присмотреть за их квартирой. Представляете, — тараторила я, не переводя дыхания, — Они уезжают прямо в мой день рождения. Это точно знак…

— И? — это был голос Вадима. Или рык? Что-то нечленораздельное. Он понял, о какой квартире я говорю, или нет? Или сумел поверить в друзей?

— Ира, это какая-то глупость, ехать в чужую квартиру, когда есть своя, — выдохнула Марина Александровна.

Да, да, сыпят они одними и теми же аргументами. Не перешибешь!

— Но это друзья, и я… Я уже согласилась. Они даже ключи мне отдали… Вот…

Это я попыталась вылезти с дивана, не потянув на себя скатерть, и допрыгала до прихожей. В сумке продолжал лежать злополучный конверт с тайным посланием от Пиковой Дамы и ключи. Я схватила одну связку, закрыла в сумке молнию и ринулась обратно к столу. Вадим мне показался белее скатерти, и мне вдруг сделалось стыдно. За свой поступок. И я решила исправиться, пусть и с явным опозданием.

— Я хотела сделать всем сюрприз. Не получилось… Простите.

Я действительно поджала губы, как нашкодившая школьница, понимая, что Вадиму вряд ли захочется их поцеловать сегодня. Я поступила подло по отношению к нему. Надо было сказать про съем наедине и плевать даже, если бы он разозлился. Квартира наша и точка. А сейчас я выставила его перед матерью полным идиотом. Теперь он будет выглядеть подкаблучником. Из-за моей дури.

— Вадим! — позвала я, когда он не поворачивался ко мне, казалось, целую минуту. — Теперь ты можешь признаться маме, что мы согласились на это вместе.

Он резко повернул ко мне голову, но я уже смотрела на его мать. Была ни была. Рубить, так с плеча!

— Марина Александровна, мы, честно, не планировали это. Еще утром мы действительно собирались жить все вместе, а потом меня перехватили друзья, даже сами приехали с ключами… У них там все сорвалось с жильцом в самый последний момент. Я позвонила Вадиму, но он боялся вас обидеть и сказал, чтобы я сама все решила. Ну я не могла отказать друзьям, вы же понимаете?

Я смотрела на нее с надеждой, но она молчала с лицом бесстрастного судьи. Да что ж это такое, блин блинский…

— Это друзья, близкие, — лепетала я без всякой надежды. — И это на полгода, а потом… Потом всякое может случиться. Новый учебный год и…

Я замялась. Вадим наконец пришел на выручку, хлопнув по столу тяжелой ладонью. И этот удар я почувствовала горящей щекой.

— Какая собственно разница, мам, где мы живем. Все это рядом. Даже не в другом районе…

Кое-как справились со сладким. Потом мне выдали новую зубную щетку. Тапочки розовые за мной числились уже третий год, а вот предметов личной гигиены до сих пор не было. Это уже походит на инициацию — добро пожаловать в семью. Ради важности момента у старейшин племени всегда были такие дикие каменные физиономии.

Мы разминулись с Вадимом в дверях. Он бросил коротко «Ложись» и ушел в ванную. Я оставила на себе нижнее белье и забралась под одеяло, в ту же секунду сообразив, что пододеяльник с наволочками новые, только из пакета. Хорошо в тигровые полоски, а не в купидончиков с сердечками.

— Лифчик сними.

Вадим только закрыл дверь и не мог определить состояние моего гардероба? Или пересчитал все детали туалета, вывешенные на стуле… Мне было не по себе. Я не хотела Вадима под одним со мной одеялом. Стыд никуда не делся. Надо извиниться. Но слова не идут.

— Прости, — сказала я наконец, протягивая ему хлопковый лифчик, который Вадим аккуратно повесил поверх моей кофты. — Я сглупила…

— С квартирой? — буркнул он по-прежнему зло, присаживаясь на край полуторной кровати, чтобы снять носки.

— Нет, с тем, что вот так это сообщила. С квартирой нам повезло. Из-за того, что пока они закрыли одну комнату, мы будем платить лишь пятнадцать штук. И апрель бесплатный…

Он повернулся ко мне с тяжелым взглядом, и я замолчала.

— Ты ради второй комнаты все это затевала.

— Это временно. Остальное там все очень даже ничего. Они торопились, Вадим, надо было ловить за хвост удачу…

— Давай спать. Тебе точно утром не вставать?

— Ложись к стенке, — и я поджала ноги, чтобы он смог спокойно перелезть через кровать.

Сон никак не приходил. Вадим слишком громко сопел мне в спину, стиснув пальцы у меня под грудью так, что заболели ребра, и я вынуждена была попросить убрать из-под меня руку. Тогда Вадим закинул ее на подушку поверх моей головы. Я вжалась в его большую ладонь, ища спокойствия, но снова напрасно. На кухне мать Вадима гремела какими-то тарелками, хотя я вымыла всю посуду, вытерла и вернула на указанное место в шкафчиках. Нервничает? Или нарочно мешает нам спать? Или думает, а что мы тут делаем за закрытыми дверями?

Лично я целый час пролежала без сна. Вадим, кажется, уснул, и мать его угомонилась. Не за стенкой. Спасибо планировке, ее спальня находилась по другую сторону зала. И все равно я чувствовала чужое присутствие. Хотелось… Хотелось вылезти из-под руки спящего и… Устроиться на стуле с ногами по-турецки, с голой грудью, в одних трусах и с телефоном. Я гоняла пальцам туда-сюда фотографию Чихуни ака капитана Грея. Красавец. Гламурный… И чего кусается?

Вдруг высветилось сообщение от Тони. Почти полночь, а она снова не спит. «Глянь!» И ссылка на страничку ее кошачьей группы. Снова фото Чихуни, теперь с другого, еще, кажется, более выгодного ракурса — красавец-мужчина, ничего не скажешь! Читаю дальше:

«Капитану Грею шесть лет. Его корабль прибило к нашим берегам, и то, что он не погиб во время шторма, просто чудо. Он — моряк-одиночка, поэтому с другими котами дружбу водить не желает. Но раз Капитан Грей решил начать сухопутную жизнь рядом с нами, мы всеми силами ищем для него новый дом. Или хотя бы временное жилье до пристройства. Маленькая переноска в клеточку вряд ли идеальный вариант для адекватного молодого домашнего кота. Он кастрирован и сегодня привит. Абсолютно адекватен. По легенде, время от времени кусал бабушку. Пы.Сы. Есть бабушки, которых мы тоже бы покусали с огромным удовольствием… И заодно их внучат.»

Куча лайков и репостов. И тишина. Я даже носом хлюпнула.

— Чего ты? Что-то случилось?

Я вскинула блестящие глаза на Вадима, который приподнялся на локте. Мотнула головой.

— Да так, просто… Не спится.

Вадим приглашающе откинул край одеяла. Пришлось слезть со стула. Нога затекла и разогнулась с большим трудом. Я кое-как доковыляла до кровати, вжалась ягодицами в теплый живот Вадима и скрючилась на его руке чуть ниже подушки. Может быть, усну так вот, как кошка…

Куда там! Вадим тронул носом ямочку на шее, скользнул губами к мочке, заерзал… Кровать предательски скрипнула. Ночная тишина напряглась. Ухнула пружина…

— Вадим, тише…

Я попыталась крутануть головой, но он поймал меня и развернул к себе. Под нами тут же заиграл целый оркестр.

— Мать разбудишь… — простонала я за секунду до поцелуя.

— Да плевать, нам не шестнадцать…

— Нет…

Но ни руки, ни губы его не слышали моего протеста. Пальцы потянули вниз резинку трусов, и подушка из-под моей головы съехала на пол, за ней последовала моя нога…

— Хочешь на полу?

Нет, я не хотела, я свалилась случайно, но за мной уже полетело одеяло, и через секунду я поняла, что весы врут. Синтепон не спасал спину, каждым позвонком я чувствовала каждую паркетину и впервые хотела стандартные сто двадцать секунд, но часы взбунтовались и все откручивали и откручивали минутную стрелку назад…

— Понял теперь, — с трудом выдохнула я во влажную шею Вадима, — почему я хочу, чтобы мы жили одни…

Я специально зычно проглотила первоначальный вариант фразы «почему я не хочу жить с твоей матерью».

— Но твои как-то живут…

Вадим откинул рукой носок, оказавшийся подле моего лица.

— А ты не заметил, что обе дочки у них весенние?

— Медовый месяц длинною в целое лето, — усмехнулся Вадим, вытирая лоб о мое плечо.

— Не в это лето… Интересно, что будет делать Андрюха два дня выходных? Может, все же поедет на дачу помогать теще…

Вадим хмыкнул очень громко…

— Пусть идет на курсы кройки и шитья…

Нет, Вадим не любил мужа Арины больше, чем его не любила моя мама. Или завидовал, что тот мог без бумажки сходить в магазин, выбрать для дочерей ботиночки нужного размера, приготовить детское пюре и вовремя сменить подгузник, позволяя Арине поспать лишний час. Он был никудышным мужем, потому что общество требует от мужчины выступать в семье добытчиком, но он был замечательным отцом. Вадима, меняющего подгузники, я не могла себе представить. Он, наверное, и берушами обзаведется, чтобы не потерять драгоценные утренние часы сна. Может, он и хочет сохранить мать под боком, чтобы никаким местом не касаться детских дел?

— Слушай, я покурю, ладно?

Вадим бросал, и пока довольно удачно. Хотя я, честно, не особо верила в пачку в неделю: девушки в парикмахерской дымили чуть ли не после каждого клиента. Разве мог он отставать? Благо там нещадно воняло химией, и запах табака бесследно исчезал.

— А трех сигарет сегодня разве уже не было?

— Сегодня было много стресса…

Он уже схватил со стола початую пачку и подтащил стул к окну, которое открыл настежь. Пришлось быстрее перебраться вместе с одеялом на кровать. Стресс… Какой к черту стресс! Сделал из мухи слона, честное слово. Вот у Чихуни стресс, а у Вадима — лафа, его делят и все не могут поделить аж целых две женщины!

— Как Андрей не боится отпускать жену на работу…

Вадим говорил от окна, между затяжками, довольно громко, но я не сделала замечания — это он разбудит мать, не я.

— Ну, ты же меня отпускаешь…

— А у тебя там одни прыщавые пацаны, — усмехнулся Вадим. — К кому ревновать?

— К ним и ревновать, — Хотела было рассказать про тетрадь с портретами, но передумала. — Вот меня Аринкин босс за школьницу принял…

— С ним пусть Андрей разбирается.

Вадим снова смеялся, а мне почему-то сделалось противно. Аринка красивая девчонка. Все еще красивая, даже после двух декретов. Не дай бог… Эта же дура захочет всеми силами удержаться на работе… Брр…

— А я бы была не против, если бы ты врезал ее боссу. Не за меня даже, а за критику твоей работы…

— Какое мне до этого дело… Ты какие-то глупости городишь… Я, к счастью, после школы не дрался и не собираюсь в ближайшее время…

— А спать собираешься?

Вадим сунул было руку в форточку, но услышав мой рык, запихнул потушенный бычок обратно в пачку. В комнате и с открытым окном воняло. Когда же он наконец бросит курить окончательно…