Глава 11: Море лайков и океан идиотизма
Ученики ждали меня только к трем часам дня, но я боялась, что опоздаю, если Вадим решит продрыхнуть до двенадцати. Без него я не выйду из комнаты. Если бы мне с вечера выдали халат, я могла бы еще попытаться сыграть роль взрослой женщины, а так… Одеваться без душа было противно. Мое тело требовало мытья, как и одеяло, которое и видом, и запахом кричало, что им не только укрывались. Мне не шестнадцать, но именно настолько я сейчас себя чувствовала, точно меня притащил к себе одноклассник, сами понимаете, для чего.
Появиться перед Мариной Александровной в голом виде, прижимая кипу одежды к дрожащему животу, я не могла. Просить у нее полотенце было равносильно такому же действию в отношении совершенно незнакомой мне Зинаиды Николаевны. Все эти годы мать Вадима оставалась для меня посторонним человеком. В гостях у моих из-за тесноты мы тоже никогда не оставались. Только на даче, где Вадим не отходил от меня ни на шаг. Теперь я поняла, что ему было вот так же неловко обратиться к моей матери даже с невинной просьбой о полотенце.
Я взяла телефон, и с экрана мне тут же улыбнулся Чихуня. Кличка «Капитан Грей» все никак к нему не прилипала, хотя я и понимала, что такого красавца надо звать Капитаном. Под постом появилось море новых лайков и пару комментариев. С замирающим сердцем я нажала на заветный прямоугольничек. Увы, нет… Одни лишь восторги да умильные гифки-котики. Ни одного предложения о реальной помощи. Одни пожелания коту скорейшего обретения дома. Черт, черт, черт…
Я повернула голову к Вадиму и обрадовалась, что Орлов спит лицом к стенке. У меня снова глаза были на мокром месте. Я чуть не набрала Тоне сообщение с вопросом «ну что?» Но в последний момент передумала. Я знала ответ — ничего. И надеялась, что это на самом деле означает «пока ничего»…
У сестры это был первый рабочий день. Возле ее фотки висел значок телефона. Думала написать ей пожелание удачи, но передумала. Чего нервы зря трепать… Свои бы сберечь, когда ужасно хочется в туалет, а кто-то дрыхнет…
— Ты долго спать будешь? — затрясла я его за плечо, вымещая злость за кота, хотя вины Вадима в дурном характере «Капитана» и смерти чужой бабки не было никакой. Зато он был рядом, а одной мне сделалось уже не под силу выносить эту муку…
— Ты меня разбудила, чтобы про кота рассказать? — просопел Вадим хрипло то ли спросонья, то ли со злости, что не дала досмотреть десятый сон.
— Нет, — почти не солгала я. — Мне нужно в душ, а у меня нет полотенца.
Он сначала не понял проблемы. Пришлось объяснять, что я стесняюсь… Боже, какие же мужики тугодумы! Только гадости котам могут быстро делать!
Наконец я была вымыта, высушена, замазана мужским дезодорантом и представлена под глаза «маман». Поздоровались, улыбнулись, сели завтракать. Завели разговор про моих учеников. Нейтральный. Я боялась, что Вадим ляпнет про кота и поэтому выдала историю про рисунки в детской тетрадке.
— И что ты теперь будешь делать? — как-то слишком испуганно спросила Марина Александровна.
Мне даже сделалось стыдно. В домашнем халате с чашкой утреннего кофе она перестала быть грозной «маман» и сделалась просто теткой, у которой получается довольно вкусная пшенная каша. Не сухая, без комков. Наверное, секрет в килограмме сахара и литре молока!
— Ничего, — я пожала плечами и невинно поджала губки. — Сделаю вид, что ничего не знаю. Мамаша эта — дура. Нельзя так с первыми чувствами ребенка обходиться.
— Ни с какими нельзя, — почти перебила меня Марина Александровна.
— Ну да, — стушевалась я окончательно. — Но особенно с первыми. Для мальчиков вообще подвиг подойти к девочке… Вот он пока и влюбился в недоступную холодную звезду. Повзрослеет, наберется смелости и станет со сверстницей встречаться. Обо мне и не вспомнит. Уж тетрадь с глаголами точно выкинет, — рассмеялась я, уже сто раз пожалев о том, что рассказала о своем малолетнем сердцееде.
Пора было уходить. Вернее, бежать — выдохнуть, схватить тетради с учебниками и нестись к метро.
— Ира, во сколько ты возвращаешься от учеников? — Вопрос застал меня врасплох. Я не нашлась, что ответить. Как дура, хлопала глазами, и мать Вадима уточнила: — Во сколько тебя ждать к ужину?
Если бы в прихожей был стул, я бы на него села. Наличие для данной цели только половичка удержало меня в вертикальном положении. После пустого открывания рта я все же сумела сказать, что мне нужна сменная одежда, и потому я предпочитаю ночевать у себя. После такого приглашения я подумала, что у себя дома мне может понадобиться новый душ. А после слов Вадима поняла — пренепременно!
— Ты собери сейчас сумку с вещами. Я к вечеру заберу ее.
И все это в одном шаге от Марины Александровны! Не откажешься без скандала. Ну все! Без меня меня переселили… Пусть всего на десять дней, но факт остается фактом! Что-то крякнув в знак вынужденного согласия, я с визгом застегнула молнию на куртке и получила новый удар — не в спину, а прямо в лицо. На миг исчезнувшая из поля зрения Марина Александровна выплыла в прихожую, держа в руках нечто яркое, спрятанное в полиэтиленовую упаковку.
— Халатик можешь не брать…
Я готова была выругаться похлеще негра из гарлемского гетто! Где вы были вчера с вашим халатиком! Завтра он мне не нужен! Или нужен? Я униженно поблагодарила и брякнула, что ужасно опаздываю.
Но я опаздывала пешком. Мне нужно было взбодриться и вдохнуть прохладный воздух. Это выше моих сил, выше… Я чувствовала себя взбесившимся подростком и ничего не могла с собой поделать. Я швыряла одежду в сумку с разными витиеватыми матюками, но легче не становилось. Тогда я села, спрятала лицо в ладонях и заплакала. Громко. Точно ведь, как подросток. Стало легче, но незначительно. Я умылась, подвела глаза и переоделась.
С этой секунды буду думать только об уроках, буду честно отрабатывать свою тысячу — работать, работать и еще раз работать! Как завещал великий Ленин и как учит здравый смысл почти что свихнувшейся женщины! Я запретила себе доставать мобильник — никаких мужиков и никаких котов. Я даже книжку читать не хочу! Лучше смотреть вокруг, замечать печали и радости окружающей толпы. Рожи постные. Улыбка только на лице тех, кто нашел, над чем поржать в сети. Уперлись в книги, телефоны, газеты… Все в себе, на остальных плевать. Вот и я буду так делать. Засяду сегодня за ноутбук, который сунула между вещей. Скажу, что делаю презентацию — и хрен вы меня заставите вести с вами светские беседы!
Однако вечером меня спасла эсэмэска от сестры: «Ты еще в центре?» Я, как дура, кивнула экрану телефона и потом только набрала в ответ — «да». Сестра предложила выпить кофе в нашей старой кофейне. «Возвращение во взрослую жизнь?» — написала я в ответ, усмехаясь, но она тут же прислала грустный смайлик. Блин…
Я набрала ее номер, но Аришка не ответила. Ну е-мое! Разве так можно… Я же последние нервы сожгу с этой идиоткой! Первое апреля было вчера — и мы как-то хором его продинамили. К счастью! Ни Вадим, ни его мать не подумали, что я разыгрываю их с ключами. Как-то мы к переменам слишком серьезно относимся — как бы в этот переломный момент не сломаться самим.
Я снова была первой, но заказала сразу два кофе. Сестра не должна опоздать. От офиса можно пешком дойти, рабочий день закончился полчаса назад. По инерции я сунулась в ВК и прочитала сообщение от Тони: «Было б зашибись, если бы коты умели в письменной форме излагать свои проблемы. Вчера серый начал давать себя гладить. Сегодня опять кидается. Думала, с ушами непорядок. Сводила к ветеринару. Все нормально. Дали ошейник. Говорят, должен снять агрессию. Будем ждать и надеяться. Вообще, все они такие разные, но такие классные. Людишкам у них еще учиться и учиться… Держи еще фотки…»
— Привет…
Арина не дала мне досмотреть фотографии. А лучше бы я смотрела на кота. На сестре лица не было. От субботнего задора не осталось и следа. Вопрос, в чем дело, застрял у меня между зубами. Арина молча придвинула к себе чашку. И я поняла, что правильно сделала, не заказав тортик.
— Ну? — только и смогла я выдавить из себя.
— Я там долго не задержусь, — выдала Арина и уткнулась носом и глазами в чашку.
— Ты можешь говорить прямо?
Теперь она хотя бы смотрела прямо мне в глаза. Ее же блестели, но наличие туши творит с женской нервной системой чудеса.
— Куда прямее? Надо искать другую работу.
Когда не надо, у сестры словесный понос, а сейчас у меня в сумке все забито учебниками и места для раскаленных клещей в ней не нашлось!
— А чем тебя эта в первый же день не устроила? Шеф — настоящий козел? — подсказала я ей ответ, понимая, что другого объяснения быть не могло. Точно козел, раз в первый же день полез…
— Я Виктора Анатольевича видела ровно две минуты, когда он заходил в офис и когда уходил, — выдала сестра сухо, и у меня от счастья даже увлажнился рот. — Зато я плотно пообщалась с Кариной. Меня взяли на место ушедшей в декрет секретарши. Она месяц как ушла, и все дела вела Кариночка, особенно ей удавался кофе, и как бы она не собирается передавать мне эти полномочия…
— Что значит, не собирается? Это твоя должность и у тебя подписан договор… — перебила я, не вынеся больше «голоса андроида» из уст сестры.
— А то и значит… Как я поняла, у нее вообще нет никаких обязанностей, и она там по блату или… Ну ты поняла, по большой любви начальника, потому никакой конкуренции не потерпит…
— Она вообще в курсе, что ты счастливо замужем, что у тебя двое прекрасных дочерей? Или ты паспорт не показывала?
— Без разницы, что у меня в паспорте. Главное, что в башке у этой дуры!
— Может, это у тебя в башке, а не у нее? Книжек бульварных перечитала…
— Это ты у нас книжки читаешь! — прошипела сестра обведенными кофейной пенкой губами. — У меня нет на это времени.
— Я читаю только на английском. И там секретарши не спят с боссами, потому что существует понятие «секшуал харрасмент». Там на работе люди работают, а не строят козни и не выносят друг другу мозг. Может, кому-то из вас двоих стоит его наконец включить?
— Ты что, не слышишь, что эта девушка не станет, как я, годами сидеть в декрете, пока бабушка работает. Она вернется очень скоро…
— И плевать… Вот и радуйся, что тебя после декрета кто-то взял. Пусть и за длинные ноги. Люди же украшают офисы красивыми статуэтками. Не всем же нужно, чтобы эти ноги раздвигались. И даже если тебя уволят после испытательного срока или когда вернется эта девица, у тебя уже будет, что написать в резюме. И вообще, что ты завелась из-за какой-то дуры… Даже если они оба будут ржать над тобой, как надо мной — да наплюй и разотри, пусть зарплату только платят.
— Тебе легко говорить, ты с такими не общаешься…
— Не общаюсь? Да ты родителей не видела! Особенно сегодняшних. Да я там не лучше горничной себя чувствую. Но они платят, и плевать! Вот реально плевать. У тебя цель — успокоить нашу мамочку. И вообще когда-нибудь съехать от родителей.
Арина резко отодвинула чашку, ложечка звякнула и свалилась с блюдца.
— Тебе надо ее успокоить. Она мне мозг за воскресенье выела. Все надеялась, что это была первоапрельская шутка про свадьбу. Требует, чтобы я убедила тебя, что Вадим тебе нафиг не нужен. Но я этого делать не буду.
— И правильно. А мне она даже не позвонила…
— А тебя она боится, — почти не улыбнулась сестра. — Ты у нас отвечать умеешь. А вот я — нет.
— А тебе не надо ей отвечать. Тебе надо ноги от нее делать, и первый шаг — заткнуть уши берушами и не слушать всяких офисных шлюх. Поняла? Может, когда ты начнешь приличные деньги в дом приносить, и Андрей зашевелится.
Вот это я добавила зря. Это бомба замедленного действия, и пусть она взорвется не сейчас.
— Ты там, главное, мне больше таких смайликов не посылай и на звонки отвечай, — поспешила я удержать эстафету разговора в своих руках. — Я чуть не поседела, пока тебя ждала. Больше ни слова про эту дуру, ладно? Пойми, у нас вообще нет никаких проблем, а если и есть, то у нас имеется голова и руки, чтобы их решить. А вот у котов только усы, лапы и хвост. Самим им не выкарабкаться. Глянь!
Я сунула ей под нос фотографию Чихуни.
— Красавец, — выдала Арина уже известный мне факт. — Забрали, небось, сразу…
— Фига с два. И держать Тоня его у себя не может. Он с другими котами не дружит. Может, вы возьмете, а? Детям нужно животное, а с котом намного проще, чем с собакой…
Лицо Арины сделалось каменным.
— Знаешь, вот мне только кота для полного счастья не хватало! Возьми его себе. Вместо ребенка. Вы же не планируете рожать в ближайшее время…
То ли вопрос, то ли утверждение. Для меня вообще не вопрос: я не собираюсь слезать с таблеток, а детей мне чужих хватает. А вот для полного счастья, может, мне действительно не хватает кота?
— Теперь у вас отдельная квартира будет… — не унималась с гипнозом Арина.
— Знаешь, будь бы у меня своя квартира, я бы и минуты не думала и взяла Чихуню себе…
— Чихуню? Что за имя такое дурацкое…
— А у него и хозяева, вернее родственники хозяйки дурацкие… Может, возьмете, а?
— Ир, — голос Арины сделался точно андроидовским. — У тебя явно мало проблем, что ты всякими котами занята. Я обещаю скинуть с первой зарплаты пару тысяч твоему приюту, если тебя это успокоит?
— Можешь не скидывать. Меня это не успокоит, — отрезала я, вдруг почувствовав во рту горечь от сладкого кофе. — Ладно. Тебя дома ждут, и меня тоже… ждут. С ужином. И халатиком.
А где-то кто-то ждет Чихуню. Ну обязательно ведь должен ждать!