Глава 19: Стакан пива и море ностальгии

Вадим ждал меня за ближайшим к двери столиком — на улице моросило и сильными порывами налетал ветер. И зонт не открыть, и сухим не прибежишь через дорогу даже спринтом. Хотелось отряхнуться, как собака. На ладони, пригладившей волосы, остались мелкие капли ледяной воды. В Питере при входе в любое увеселительное заведение просто обязаны ставить стойки с полотенцами. В мокром виде пить пиво не хотелось. Да и вообще больше хотелось есть.

В зале занятыми оказались всего два столика, и теперь, нашедши друг друга, мы смогли попросить пересадить нас к окну, заляпанному яркими брызгами, за которыми доживал день, точно в калейдоскопе, который я недавно подарила племяннице, наш тихий спальный район.

Мы заказали хачапури и по пшеничному пиву. Его принесли холодным, и на стакане можно было написать наши имена или хотя бы нарисовать сердечко. Но не захотелось сделать ни того, ни другого. Мой мир треснул неожиданно, и я не знала еще, как следует балансировать руками, чтобы, пытаясь не свалиться в пропасть, не сесть на шпагат. А кто в этом виноват? Один человек с именем «Победитель», но я с ним еще повоюю… И заодно с его котом. Аришке досталось за его машину. А мне достается за его квартиру.

— Почему не пьешь?

Вадим сам сделал только крошечный глоток.

— Я ничего не ела. Боюсь опьянеть.

— А я люблю тебя пьяную. Это такая редкость, — улыбнулся Вадим и вдруг смахнул с лица лет пять.

А может просто осунулся от недосыпа, потому и щеки чуть спали… Не мальчик, конечно, но все же… И я улыбнулась в ответ. А потом мне сделалось неловко за всю эту мышиную возню, которую я устроила с «нехорошей» квартирой. Аришка как чувствовала, говорила и кота не брать, и квартиру не снимать… Кто же мог вообразить, что Питер настолько маленький город! Просто мистика какая-то! И к этой мистике добавилась проза жизни — мы с Вадимом за шесть лет столько не ругались, как за этот неполный месяц. Черти что… и сбоку кот!

Я смутилась и сама не поняла, отчего… Оттого ли, что Вадим на мгновение сумел отмотать в моем мозгу пленку о полусовместной жизни. Или потому что в его речи промелькнул глагол «любить» без отрицательной частицы и повышенных тонов. Блуждая взглядом по залу, я наткнулась на новую пару, младше нас лет на пять. Девушка в дождь в платье, с завитыми волосами, при параде… Сюда люди приходят за пивом, и интерьер никак не настраивает на романтику. Вадим озвучил эту же мысль.

— Но ты же привел меня сюда на свидание, — возмутилась я совсем как-то не наигранно, а всерьез почти полным шепотом.

А Вадим вдруг заговорил почти в полный голос.

— На свидание? Ты просто хотела пива и увидеть меня в рубашке…

О, черт! А рубашку я и не заметила. Выглядит не мятой. Выходит, взял ее на работу переодеться. Как на настоящее свидание.

— И вообще ты не девушка. Ты мне почти жена. Это многое меняет. Нам не надо друг перед другом выпендриваться. И можно спокойно напиться. Так что пей, пока пиво не нагрелось.

И я пила. Но осторожно, чтобы не проболтаться о реальном хозяине квартиры. И, главное, держать этот факт в секрете от сестры. И все же я, скорее всего, напилась… Если не до отключения мозга, то до нетвердой походки уж точно, и весь обратный путь держалась за Вадима, как в первый месяц знакомства.

Наверное, он думал о том же, то и дело останавливаясь, чтобы оставить на моей щеке мокрый след от своих губ. Дождь закончился, но у меня слезились глаза от разыгравшейся ностальгии. Только поэтому я зацепилась в парадной за порожек, только поэтому… И полетела бы, не подхвати меня Вадим. Но потом я снова попыталась удержать равновесие самостоятельно и привалилась к стене, а он — ко мне. И мы, точно как подростки, целовались, стоя одной ногой на первой ступеньке лестницы. А я все жмурилась, проклиная чистоту подъезда, где свет не только ярок, но еще и отражается от свежеокрашенных стен.

В прихожей Вадим расстегнул молнию на моей куртке, но я, оттолкнув его, прочапала на кухню за стулом, чтобы сидя разуться. Но он пришел за курткой, а потом и за мной. Повиснув на его шее, я снесла коленкой угол, но даже не почувствовала боли, которая вся скопилась внизу живота. И все же, когда пальцы Вадима взялись за молнию моих джинсов, я сумела принять на диване сидячее положение и пробубнить в приказном тоне:

— Постели постель!

— Давай потом…

Он снова завалил меня на диван, но мягкий валик не отключил мою голову окончательно ни с первым поцелуем, ни с третьим. Я уперлась Вадиму в грудь, повторив три раза просьбу, и подытожила ее сообщением, что мы должны сохранить итальянский диван в первозданной красе.

— Откуда знаешь, что он итальянский?

Вадим оторвал от меня взгляд и уставился на темную обивку дивана.

— Знаю, — Я собиралась хранить тайну до конца. — Там есть этикетка…

Не станет же Вадим проверять…

— Ты так целый год собралась трястись над чужими вещами? — И когда я кивнула, добавил: — Какого хрена тогда здесь жить?

И чтобы он ничего больше не сказал, я впилась в него поцелуем, а руками скинула на пол. Вадим со стоном оторвался от меня и схватился за диван. Я привалилась к дверному косяку, ища блуждающим взглядом кота, но его не было. Вот и славно… Славно… Но он появился, появился… Подлез под одеяло, но Вадим спешно спрятал его морду в свою широкую ладонь, чтобы не подглядывал…

— Отпусти животное, — простонала я, вырвав губы.

— Я его не держу, я ему глаза закрываю… И прекрати думать о коте, думай лучше об его хозяине…

Я зажмурилась и сильнее прижала к себе напряженное тело Вадима. Он имел в виду себя, дурачок… А я думала, думала и не могла перестать думать о настоящем хозяине кота. И вообще хозяине нашего с Вадимом счастья. Он мне даже приснился, и я проснулась почти что с криком. Или кричала не я?

Кот снова сидел на краю дивана. Можно сказать, на моей ноге. Я слишком резко села, и теперь у меня звенело в ушах, поэтому кот начал открывать рот без всякого звука.

— Заткни этот будильник… — простонал Вадим и натянул на голову одеяло.

Я схватила телефон — шесть утра… Ну что за скотина…

— Ну почему ты не можешь потерпеть до нормального завтрака?

Я с трудом вылезла из-под одеяла и пошатываясь пошла на кухню: миска пустая, аж вылизанная. Я открыла новую банку консервов и вывалила в миску таким образом, чтобы все желе оказалось сверху. Но кот не подошел к еде, а поплелся следом за мной в ванную. Черт… В лотке лежала темная горка… Ну что за чистоплюй! Я махнула в сторону ванны:

— Чё, не пописать было?

Кот оперся передними лапами о край ванны и, будто человек, замотал башкой: нельзя, типа. Ну нельзя, так нельзя… Понятно, папочка ругается!

Я поменяла лоток и вернулась на кухню. За окном зарождался серый весенний день, но никому из горожан он пока не был нужен, хотя вдали уже грохотали трамваи. Спать расхотелось, но телефон остался в комнате, и я тупо уставилась в окно в ожидании первого собачника. На лестничной площадке заработал лифт. Хлопнула входная дверь.

То ли кофе сварить, то ли в душ сходить… Я выбрала второе, но тотчас пожалела об этом. Чихуня стоял в лотке и усердно, кажется, всеми четырьмя лапами сразу, искал в нем клад, раскидывая только что насыпанный мною наполнитель.

Я присела рядом с котом, заглянула ему в глаза и вкрадчиво произнесла:

— Я не знаю, чего хочешь ты. Зато я знаю, чего хочу я — чистоты в доме. Я знаю, что кошки любят драть туалетную бумагу, но ты ведь не делаешь этого. Ты контролируешь эти свои злостные инстинкты. Контролируй их и здесь… Будь добр.

Я пошла за метелкой. Кот двинулся следом с виноватой физиономией. Мне очень хотелось видеть ее именно такой! Но на место преступления не вернулся — остался подле миски. По-мужски! Или по-свински!

Я села потом на стул и стала наблюдать, с каким упоением кот наворачивает еду. Изголодался, бедный. Но консервов оставалось мало — надо будет зайти после работы в магазин. В субботу у меня мало уроков. Можно будет взять себе пару учеников, чтобы покрыть Чихунину еду. Прорвемся…

Кот точно прочитал мои мысли и, запрыгнув на стол, лизнул мои стиснутые пальцы. Я сразу принялась его наглаживать, но вдруг кот рванул вниз и пулей пролетел между ног Вадима, который явился на кухню в одних боксерах и с футболкой в руках.

— Понял, гад, что убью!

Но Вадим не повернулся ко мне спиной. Он встряхнул перед моим лицом футболкой, которую сменил вчера утром. Сегодня она была надорвана по всему низу… Котом?

— Он мое терпение проверяет, как думаешь?

Я не знаю, что звучало в голосе Вадима: то ли злость, то ли едва сдерживаемый смех.

— Нет, — я говорила сквозь стиснутые зубы. — Он приучает тебя к порядку. Не бросать вещи, где ни попадя…

— Иди ты знаешь куда!

— Уже пошла… Кофе хочешь?

— Нет. Я сегодня спал намного дольше вчерашнего. Твой кот меня так алкоголиком сделает! Дай чаю.

Вадим швырнул уничтоженную Чихуней футболку в ведро и оседлал стул, вдавив голую грудь в спинку.

— За что он меня так не любит? — надулся Вадим.

— Может, наоборот? Он, как ребенок, воюет за твое внимание?

— У кого он его отвоевывает? У тебя? Да ты на меня вообще не обращаешь никакого внимания…

— Потому что ты работаешь в мой выходной.

— А вот и не правда. Я освободил воскресенье. Куда поедем? — и добавил тут же: — Только не к твоим!

— В Павловск подышать лесом. И без машины. На электричке.

— Идет! А суббота есть суббота. Давай завтракать и на работу.

Да, на работу… Но настроение с утра просто замечательное. Вадим освободил воскресенье. Заболел, похоже… Мною.