Глава 26: Кошачьи деликатесы и постный борщ

Утром, вернее, уже ближе к полудню, Аришка прислала мне эсэмэску: «Виктор спрашивал про мою несчастную сестренку. Ответила ему, что получше парня себе найдет. Так он посоветовал для начала сменить прическу… Иначе, говорит, опять дерьмо подцепит. Перевожу на доступный язык: забудь своего парикмахера нахер. Привет Чихуне!» И навтыкала в придачу кучу сердечек со всевозможными смайликами. Я ответила ей по-английски, то есть проигнорировала сообщение полностью.

Обнимашки с домовенком подействовали лучше всяких антидепрессантов. Я проснулась другим человеком. Для начала, выспавшимся. И с непреодолимым желанием отведать борща. Домашнего. Для этого пришлось одеться, причесаться немного и сбегать к ближайшему овощному ларьку, а потом заняться распаковкой всяческой бытовой техники, призванной облегчить жизнь молодой хозяйки и сократить время по нарезанию овощей до минимума. Борщ я варила без мяса, хотя кулич мы давно съели, а вместо яиц разбили себе лбы дурацким выяснением отношений и таким же дурацким разрывом. Он думает, я сдам кота — ну и дурак же…

Когда Нинка позвонила узнать про кота, я рассказала ей про Вадима.

— Давно? — спросила она.

— Три дня. Даже четыре уже не звонит, собака.

— Позвонит, — тут же выдала Нинка. — Вот чувствую, что позвонит. Таких девчонок не бросают.

Мне бы чуток ее уверенности. Но не было ее и на сотую долю. Иначе бы я не варила борщ без мяса. Вадим постный ни в жизнь бы есть не стал. Это вариант женский, лайтовый… И жизнь моя теперь будет лайтовая. Буду летать… От счастья обретенной свободы. Или гоняя по квартире кота.

Теперь монстр нацелился на шкаф. И уже успел, гад, оставить на полировке пару царапин.

— Что тебе в нем надо? Одежды Вадима там больше нет! — сказала я грозно, но кот не отошел.

А когда отошла я, погнался за мной и вцепился в ногу. Хорошо, я была в джинсах.

— Что еще за новости?! — взревела я.

А кот уже снова скребся в шкаф. Пришлось открыть, размышляя, каким средством убираются с полировки следы кошачьих когтей.

— Ну ты форменный вредитель!

Будь рядом Вадим, он бы отнес кота за шкирку в ванную, а мне пришлось открыть шкаф, куда Чихуня мигом и запрыгнул. Ну понятно… Германа искал! Улегся рядом с куклой и смотрит на меня — типа, чего стоишь, проваливай… В твоих услугах я больше не нуждаюсь. Слушаюсь, мой господин!

Я развернулась на пятках и вернулась к недоваренному борщу. Через полчаса мне уходить. Пусть остывает на плите. Мяса в нем нет. Будет прекрасным ужином. Перед выходом я снова заглянула в шкаф: кот спал, положив на куклу лапу. И как отдавать теперь Германа? Если только с Чихуней вместе! Впрочем, за ним, может, еще никто и не придет. К тому же, выстиранные ночью шмотки оставались влажными. Батареи отключили не к сроку.

В перерыве между уроками я обнаружила пропущенный звонок и сопроводительную эсэмэску с просьбой перезвонить и сказать, когда можно забрать куклу. Вспомнил, блин! Ни на день позже!

— Завтра я буду днем в центре… — начала я в трубку, но Веселкин тут же перебил меня:

— Мне нужно сегодня. Завтра меня целый день не будет.

— Увы, сегодня не могу. Последний урок… — пусть думает, что я даю после школы частные уроки, — заканчивается около восьми. Я не буду дома раньше половины девятого…

— Вот и отлично. Это время меня вполне устраивает. До встречи.

И Веселкин отключился, даже не услышав моего согласия. Видимо, никогда не получал от слабого пола отказов. Черт, кукла-то голая! Но у меня в запасе будет минут десять, если я пойду быстрым шагом или сумею перехватить маршрутку. Главное, чтобы ни одна из родительниц не озаботилась разговорами. Иногда они приходят, чтобы застеснять своих взрослых детей. Фу, хоть в этом меня сегодня пронесло. И заодно повезло с маршруткой, но не повезло с «Вольво». Она уже перегородила подход к дому, и водитель, увидев меня, должно быть, в боковое зеркало, вышел из машины в одной рубашке.

— У вас сумка тяжелая? — вот так, вместо «здравствуйте», словно в продолжение дневного телефонного разговора.

Я инстинктивно прижала сумку к боку — не нужна мне тут джентльменская помощь. Не старушка, без пионера-провожатого обойдусь уж!

— А то я хотел вручить вам пакет…

Ага, помощничек… Размечталась!

— Что в нем? — спросила я, когда пакет реально оттянул мне руку.

— Лакомство для кота, — сказал Веселкин, вытаскивая из багажника огромную коробку. — А это просто еда.

— Зачем? — чуть не отступила я прямо в лужу.

— Догадайтесь с трех раз! — и он совсем не улыбался. — Чтобы кот ел.

— Я могу сама купить ему еду, — цедила я сквозь зубы.

— Я знаю, но я уже купил. Не есть же мне ее самому теперь?!

Тут он улыбнулся и перехватил коробку под дно второй рукой.

— Ирина, будьте добры, нажмите кнопку.

Я подняла руку к дверце багажника, и тот плавно закрылся.

— Дверь вы мне тоже придержите?

— Конечно…

Интересно, а он сомневался?

Повесив пакет на согнутый локоть, я вытащила из сумки ключи и предложила Веселкину пройти вперед. Потом вызвала лифт. Не тащить же ему консервы по лестнице на третий этаж. Надо хоть иногда пользоваться достижениями цивилизации.

В лифт он зашел за мной, а вышел первый спиной. Не в первый раз тащит кошачью еду… Кто же помогал ему в последний раз? Плевать…

Я открыла квартиру и пригласила носильщика кошачьего корма войти. Все-таки хозяйка тут я, а он никто и звать никак…

— Виктор Анатольевич…

— Ирина, я сейчас вас тоже буду звать по отчеству! — фыркнул он, пытаясь одной рукой подцепить ручку кладовки.

Я поспешила помочь. Он задвинул коробку к стремянке и закрыл дверь кладовки ногой.

— Вы точно ведьма, Ирина, — Веселкин заулыбался, и я напряглась. — Вы борщ сварили до или после моего звонка? Мысля логически, до… Бабушка всегда ждала меня с борщом. Я входил и закрывал глаза, вдыхая этот божественный аромат. Сто лет не ел домашний борщ.

— Хотите? — вынужденно спросила я. Вернее, меня поставили такой тирадой перед фактом необходимости хлебосольного гостеприимства. И тут же спохватилась: — Только он без мяса.

— Хочу! — ответил Веселкин с мальчишеской радостью, явно под влиянием желудка. — Он же со свеклой! А где…

Веселкин начал озираться. Может, и в очках ничерта не видит?

— Ищете кота? — спросила я.

— Нет, нет, — гость даже замахал предупреждающе ладонью. — Чем дальше он от меня, тем лучше. Я, конечно, принял таблетку, но все же… Зачихать борщ — это последнее, что мне хочется сейчас сделать. Я ищу тапки… Обещаю не вывалиться из них и вернуть владельцу по первому же требованию.

— Тапок больше нет, — отчеканила я, проглатывая горький ком. — Я их выбросила.

— Порвались? — уточнил Веселкин зачем-то, явно без какого-либо подтекста.

— Нет, за ненадобностью.

Он отвел взгляд и вставил пятку обратно в ботинок.

— Я не в тему сегодня, да? Могу уйти без борща.

— Нет, нет… Все нормально. Я много наварила. Мне одной столько не съесть, а Чихуня вряд ли будет мне в этом помогать.

— Непременно будет, — улыбнулся Веселкин как-то уже натянуто. — Даже добавку попросит…

— Да я не о вас! — я вот наоборот не сумела сдержать искреннюю улыбку. — Не разувайтесь, пожалуйста. Я сегодня пол не мыла… Простите.

— Нет, я разуюсь. А то чувствую себя, словно в офисе… Можно, я еще и руки помою?

Он указал на дверь ванной комнаты, я кивнула и прошла на кухню. Хозяйка может мыть руки и в раковине жидкостью для мытья посуды. Затем включила под кастрюлей конфорку и обернулась к вошедшему Веселкину. Скор! Мылом намылить-то успел?

— Вам, гляжу, Герман так понравился, что вы его даже обстирывать взялись… Или это материнский инстинкт сработал?

Я на мгновение отвела глаза.

— Извините, я просто куклу вымыла. Она под кроватью лежала в открытой коробке. Думала, так будет лучше и для вас, и для вашего сына.

— Спасибо. Я теперь ваш должник, получается. Думал, шоколадкой отделаться. Теперь этот номер не пройдет…

Я выдержала взгляд, а он — нет, отвернулся. Оказалось, вернулся в прихожую за пакетом. Принес его на кухню и принялся выставлять на столешницу его содержимое: две банки оливок, сыр, шоколад… Почувствовав мой взгляд, Веселкин обернулся:

— Вам только шоколад. Из Италии. Остальное — коту.

— Оливки?

— И французский сыр, елы-палы… Я бабушке привозил, а она коту скармливала. Типа, не приучены мы к икре заморской баклажанной… Они, кстати, нормальные. На тот случай, если кот решит с вами поделиться. Хотя вряд ли, — Улыбка снова в половину лица. — Эта тварь может полбанки за раз сожрать и не подавиться. Ну вот…

Я проследила за взглядом гостя. В проходе стоял Чихуня.

— Иди сюда, продажная шкура! Знает ведь, что я не с пустыми руками…

Веселкин присел и ловко подхватил кота. В его руках, в отличие от рук Вадима, кот действительно казался большим. И я вспомнила про фотографию, но гость от нее отказался.

— Нет, Ирина, вы размеры Барсика даже представить себе не можете! Кстати, он еще и долгожитель был. Прожил двадцать четыре года. Если этот такой же, то вам с ним еще ого-го сколько мучиться.

— А я с ним не мучаюсь, — сказала я, ставя на стол две тарелки.

— Ирина, уберите, пожалуйста, сыр в холодильник. И… Может, я могу чем-нибудь помочь? Мне как-то неловко вот так за зря отнимать у вас вечер.

Я выдержала взгляд и достала из ящика две ложки.

— Вы наоборот спасаете мой вечер. Так он был бы пустым…

Веселкин опустил глаза и уперся за спиной в подоконник руками.

— Простите, Ирина. Я совершенно бестактен сегодня. Может, я хотя бы хлеб порежу?

— Он в нарезке.

Вот за это, наверное, и ценит его жена. В дополнение к деньгам на личной карте. Еще он отец хороший…

— Можете пока Германа одеть, — нашлась я. — Он в шкафу лежит.

Веселкин тут же замахал руками.

— Ирин, давайте уж вы сами. Не хочу идти в вашу комнату. Я уже и так нарушил ваши личные границы своим наглым вторжением.

Он выглядел сейчас ужасно забавным.

— А я надеялась попросить вас разложить диван.

— Тогда пожалуйста… Хоть не зря приехал…

Сердце чуток трепыхнулось в груди. Надо было облачить просьбу в иную форму, не такую двусмысленную, и я поспешила сгладить острые углы.

— Я так и не сумела разобраться в конструкции дивана.

Его раскладывал Вадим. И очень легко. У Виктора это тоже получилось в два счета, и он принялся объяснять мне устройство дивана — точно на выставке. А я все пыталась заслонить собой столик, куда скинула скомканное одеяло и подушку. Дураку понятно, что я спала тут одна не одну ночь.

— Все ясно? Я снова соберу, и вы разберете его при мне. Хорошо?

— Я просто не буду его собирать.

— Тогда в комнате места вообще не будет…

— А мне и не нужно. Я дома не бываю.

— Я потороплю мать с ремонтом.

— Ой, не надо ее тревожить…

— Надо, надо, — усмехнулся Виктор зло. — Кстати, хотел спросить, вы за ней никакую странность не заметили?

О чем это он сейчас? Я отрицательно мотнула головой.

— То есть внешне она нормальная? И она не говорила ничего странного? — продолжал пытать меня Виктор. — Про домового, например?

Я не успела отвести взгляд. Соврать не получится. В очках он все прекрасно видит.

— Это она мне в письме написала.

Виктор неприлично выругался, но тут же с извинениями закрыл рот ладонью.

— Мне кажется, ей пора к врачу. Но это же мать. Не потащу же я ее насильно. Предложил продать квартиру. Сбагрили домового и забыли. Так она со мной теперь не разговаривает вовсе. Ну и вас подсунула заодно. Но хоть с вами мы беседуем теперь по-людски. А матери шестидесяти еще нет. Что дальше-то будет?

Веселкин отвернулся к окну и заелозил пальцами в карманах брюк.

— Ладно, не буду грузить. Вы-то хоть в домовых не верите? — спросил Виктор уже с усмешкой.

 — Тот, в шкафу, очень даже реальный, — ответила я ему в тон и вытащила куклу из шкафа, размотала полотенце и вернула кукольную одежду на законное место. — Завернуть в пакет?

Виктор будто впал в какой-то транс, потом тряхнул головой и протянул к кукле руки. С минуту держал ее у груди, заглядывая в глаза, точно ребенку, и вдруг резко протянул ее обратно.

— Слушайте, Ирина. Оставьте у себя пока. У меня что-то рука не поднимается. Боюсь даже на секунду давать Германа своему монстру. Знаете, это вот как от сердца отрывать. Не могу…

Я положила куклу на полку и закрыла створку шкафа, спрятав за ногой свежие царапины.

 — Будем считать, что я просто еду коту привез… Ну и поужинал заодно.

— А дома не накормят? — спросила я и замерла от своей наглой беспардонности. Точно за язык кто тянул! — Я хотела сказать, не обидятся?

— Не обидятся, — ответил Виктор сухо. — Борщ не выкипит?

— А я его уже выключила.

— Какая ж вы расторопная! А я уже проголодался.

Ел он действительно быстро, но не совсем молча. Своих личных тем не касался, у меня ничего не выспрашивал, говорил про мебель. Я кивала… Потом предложила добавку. Виктор задумался на секунду и отказался.

— Ирина, только не подумайте, что невкусно. Я за такой борщ душу могу продать! Просто там у вас пряники… За них я обычно продаю две души сразу. Когда в детстве таскал, всегда говорил, что второй для Германа. Будем чай пить? Если я совсем не надоел?

Да, домой он явно не торопится. Может, никогда и не приходит туда рано. Может, проводит все вечера с Кариной. И сегодня сделал для меня исключение.

Я поставила чайник. Он как раз начал закипать, когда в дверь позвонили.

— Вы кого-то ждете? Нет? Тогда это по мою душу. Сосед. Я перегородил ему выезд. Всегда так ставлю машину, больше негде. Он пенсионер. В десять вечера ему если только в булочную надо, — усмехнулся Виктор, вставая. — Каждый раз один и тот же сценарий. Гадость сделать. Говорю же, никто меня не любит.

За дверью действительно стоял незнакомый мне дядька.

— Ирин, я возьму ключ, чтобы снизу не звонить, — бросил Виктор и хлопнул дверью.

Я составила обе тарелки в раковину, но вымыть не успела. Раздался звонок в дверь. Забыл про ключи, что ли? Открыла мокрыми руками и ахнула: на пороге стоял Вадим. С букетом роз. А я стояла за порогом, но уже не на очень твердых ногах.

— Можно войти?

Зря спросил. С опозданием. Когда уже подвинул меня и вошел.