Глава 27: Кино не для всех и грустный финал

Как в замедленном кино, Вадим шарит глазами по полу. Ищет то же самое, что полчаса назад искал Виктор. А я стою, как дура, с букетом и кусаю губы, будто так трудно сказать:

— Я их выкинула.

Сказал это чужой голос. Абсолютно чужой и лишенный всяких эмоций. Хотя душа наполнилась злостью. На миг, но этого хватило, чтобы меня начало трясти. После пяти дней явиться без звонка и как ни в чем не бывало искать тапочки. По-мужски. Ничего не скажешь!

— Выкинула?

Вадим понял мою фразу прямо, минуя подтекст, и просто скинул ботинки.

— Ты куда? — бросила я уже ему в спину.

Вадим обернулся с таким естественным изумлением на лице, что меня затрясло еще сильнее.

— На кухню. Куда же еще? Где мы должны говорить? В дверях?

— Я не хочу ни о чем с тобой говорить.

— Это я уже понял. Три раза тебе звонил. Потом плюнул и пришел.

— Звонил?

А что ему врать?! Я вспомнила, что в спешке не сняла телефон после урока с беззвучного режима.

— У тебя гости, что ли, были? Нинка?

Я бросилась следом за Вадимом в кухню. В раковине две тарелки после борща. На столе две чашки. Банки оливок… Нинка их обожает. Только вина нет… И еще слов. И голоса.

— Ну что стоишь? — раздраженный моим молчанием, повысил голос Вадим. — Цветы поставь в воду!

Я сунула ему букет. Он поцарапался, но взял и отошел в сторону, чтобы я нашла вазу или же банку… Хоть что-нибудь тут должно быть!

Я присела у нижнего шкафчика и выдохнула:

— Вадим, мы не можем сейчас говорить, потому что…

А дальше мне не дала договорить хлопнувшая входная дверь и голос Виктора:

— Ирин, я почту по дороге взял, —

Связка ключей с шумом опустилась на полочку под вешалкой. — Сразу в мусор или как?

Пауза. Наверное, Виктор споткнулся о ботинки. Или наткнулся на взгляд Вадима. Не знаю, что происходит в мозгах мужиков в такие моменты, но они молчат. Какое-то время. Длинное. Очень…

— Это Виктор, — начала я, но тут…

Тут Вадим швыряет букет на стол. Чашка падает на пол и разбивается. А Вадим в этот момент разворачивается и дает Веселкину кулаком промеж глаз. Да, вот так ровнехонько по переносице. Наверное, тот мог бы дать сдачу, но от растерянности отступил или отлетел. Назад. А я — вперед, обхватываю Вадима со спины и тащу назад. Под ногой что-то хрустит и впивается в пятку — черт, осколок чашки.

Вадим снова впереди, но теперь защищается. Виктор не понял, за что ему влетело, но мальчишки всегда дают сдачи. Я, скрючившись, вытаскиваю из тапка осколок и скачу на одной ноге…

Кто срежиссировал это замедленное кино, не знаю, но я, нарушая сценарий, вклинилась между дерущимися и лишь чудом не получила в нос сразу от обоих.

— Хватит!

Я никогда еще так не орала.

Но орала не одна я. На голове у Вадима сидел Чихуня. А вот кто из них орал, непонятно. Виктор в тот момент точно смеялся, утирая под носом кровь. Я отодрала кота от залысины Вадима и прижала к груди. На краткий миг. Чихуня победно глянул на поцарапанный лоб, вырвался из моих рук и сиганул в комнату. Явно под диван. От греха подальше.

— Очки! — стало моим следующим криком.

Виктор держал их в руках. Они-то и приняли на себя удар. Стекло треснуло. Только бы переносица осталась цела. Кровь продолжала хлестать.

— Идиот!

Это я орала уже на Вадима. Он растирал лоб и щурился. От удивления или от боли — плевать!

— Ирина, можно мне еще раз помыть руки? Я чуть испачкался…

Виктор скривил рот в улыбке. Мои руки тряслись, но я как-то сумела открыть ему дверь.

— Вам помочь? — спросила я уже его белую спину.

— Если только дать полотенце, которое не жалко выкинуть, — выдал Виктор, не обернувшись, уже пустив из крана воду. — А вообще идите лучше своему молодому человеку помогите. У него противник был куда опаснее моего. Страшнее кошки зверя нет!

Кто бы мог подумать — он еще шутит! С расквашенным носом. И слепой! Хотя, скорее, издевается. Если только чувство юмора не является своеобразной защитой от слез, которая проявляется у мужчин в критических ситуациях. А где моя защита от мужской дурости? Один лезет с кулаками на постороннего, а другой ржет над тем, как кот самоотверженно бросается на защиту хозяина, который ловко сбагрил его в чужие женские руки.

— Кто это?

Я оттолкнула Вадима и прошла в комнату к шкафу, чтобы взять полотенце.

— Я действительно помешал…

Я резко развернулась к разобранному дивану, на который Вадим в этот момент пялился.

— Ты полный идиот, — сказала я ему тихо и твердо. — Думал, я за пять дней уже новым любовником обзавелась? Это сын хозяйки. Привез коту еду. Ну?

— В десять вечера, ага…

— Ага…

Я снова оттолкнула Вадима и вернулась в ванную комнату. Виктор почти вплотную приблизил лицо к зеркалу, чтобы оценить урон. Я протянула ему полотенце.

— Как вы поедете домой? Без очков?

Виктор пожал плечами, продолжая улыбаться мне через отражение. Без очков и с разбитым носом он стал выглядеть моложе. И совсем иначе. Не так серьезно, что ли. Носи он линзы, махом бы лишился всей солидности. Секретарша выглядела куда старше своего босса.

Мы вышли в коридор.

— Идиот!

Я опять орала на Вадима, не в силах сдержаться. Впрочем, он действительно, как полный идиот, хлопал глазами.

— Придурок!

И так далее, меня понесло.

— Ирина, да успокойтесь уже наконец!

Я медленно обернулась на окрик. Виктор уже не улыбался.

— Вы радоваться должны. Из-за вас только что подрались два мужика. Это же мечта каждой женщины!

А вот сейчас я бы собственноручно с удовольствием подбила ему глаз. Бог, как говорится, любит троицу. Два мужика. Ага… Да ни один из вас мужиком не является, дорогие драчуны. Один белоручка, другой белошвейка…

— Мне очень жаль, что так получилось… — Вадим назвался и протянул Виктору руку.

Тот сказал свое имя и пожал ее.

— Слушайте, Виктор, давайте я в аптеку сбегаю. Она круглосуточная. Сколько у вас диоптрий?

— Минус шесть. Я слепой крот. Только зря дергаетесь, Вадим. Отдел оптики там не круглосуточный. Кому ночью нужны очки? У нас даже водку не купить, хотя она-то ночью как никогда нужна… Особенно в моей ситуации.

— Ир, ну чё ты стоишь?! — повернулся ко мне Вадим. — Перекись хотя бы дай человеку! А я попытаюсь купить ему очки.

— Ничего у вас не выйдет.

И все-таки Вадим ушел. Еще не хлопнула дверь, а я уже шарахнула дверцей морозилки и протянула Виктору ледяной компрессор, завернутый в бумажное полотенце. Бедняга сел на свое прежнее место, а я нагнулась к его ногам убрать то, что осталось от чашки.

— А, может, вы мне, Ирина, записку красивым учительским почерком напишете, объясняющую, где и при каких обстоятельствах я получил сии увечья? — улыбался он одной стороной рта через лед, который держал на носу.

— Для жены? — решила сострить я на Булгаковский манер.

— Я не женат, — ответил Виктор быстро. — У меня завтра деловая встреча. Очень важная.

Не женат? В мечтах, похоже. Кольцо просто так, наверное, выросло на пальце… И сын в придачу!

— Так и скажите, — сделала я непроницаемое лицо. — Подрался из-за женщины. Не поверят?

Виктор покачал головой.

— Не поймут. Эти люди в любовных делах пускают в ход не кулаки, а купюры.

— А вы себя к этим людям не причисляете? — завелась я зачем-то.

Прикусить бы мне язык, по-хорошему. Раз — это почти что мой лендлорд. Два — босс моей сестры. И три — жертва моего идиота!

— Не причисляю. Кто я такой! Мелкая сошка. Слюнтяй… которому папочка подкинул фирму. И потому я не могу отменить встречу и не могу прийти туда с такой рожей. И не переодевшись. Вы понимаете, о чем я?

Я понимала, потому и спрятала глаза. А потом отвернулась, оторвала второе полотенце, смочила его под краном холодной водой, но тут же выкинула в мусорное ведро.

— Я сейчас.

Какой карлик конструировал эту кухню?! Виктор отодвинул стул в самый угол, но выставил вперед ногу, через которую мне следовало перешагнуть. Каким бы слепым не был этот крот, он заметил мое замешательство и убрал препятствие с моего пути. Но я все равно качнулась и коснулась рукой его колена. И тут же с тихим «простите» скользнула в ванную за спрятанными в зеркальном шкафчике флакончиком с перекисью и парой ватных кружков.

— Вы, Ирина, Медуница или Пилюлькин? — спросил Виктор, когда я присела подле него на корточки. — Ваши прикосновения подарят мне медовую радость или касторовую боль? — поспешил он заполнить вопросительную пустоту моих глаз, и ответ его тут же залил пунцовой краской мои щеки.

Рука замерла, так и не коснувшись крыла разбитого носа.

— Я готов и к тому, и к другому. Видеть женщину у своих ног уже радость для мужчины, а боль… Она порой доставляет наслаждение. Вы так не думаете?

— Нет, не думаю.

Я поднялась с колен и положила вату и флакон на стол. Дотянется. Не маленький!

— Мне действительно очень жаль, что так вышло. Я не ждала Вадима. И тем более не ждала, что он станет драться. Я вообще не знала, что он умеет это делать.

— Теперь знаете. Но по поводу «умеет», можно еще и посомневаться. Вы лишили меня возможности дать ему сдачи.

— Это все ваш кот.

— Он уже давно ваш.

— Хорошо, мой кот. Но защищал-то он вас.

— Вполне возможно, что он защищал вашего Вадима от меня. Три царапины пустяки по сравнению со сломанным носом.

Теперь зажмурилась я. Черт дернул взять этого кота, снять эту квартиру, найти эту куклу и сварить этот чертов борщ! Все мои проблемы из-за борща! Виктор Анатольевич давно бы свалил, если бы не это чудо моего кулинарного искусства. Я бы сожрала итальянский шоколад в одно рыло и собственноручно выставила вон Вадима вместе с его розами. Нормальному мужику достаточно одного дня, чтобы понять, нужна ему женщина или нет. Нормальная женщина за пять дней найдет замену тому, кто швыряется ключами от ее квартиры. Да, да, вот Вадим и посчитал меня нормальной женщиной…

— Ирина, вы бы все же поставили цветы в вазу.

Теперь Виктор говорил через ставший розовым ватный кружок. Руки его дотянулись до стола. Теперь до него потянулись и мои. Я подняла букет, открыла под раковиной дверцу и сунула розы кровавыми башками в ведро для мусора.

— Жестоко однако, — прокомментировал мои действия Веселкин.

Я оставалась к нему спиной. Так бы, с удовольствием, и простояла

у раковины до прихода Вадима. Он же должен быстро вернуться. А этот придурок не заткнется до самого утра.

— Впрочем, что еще ожидать от Бабы Яги. Маленькой. Право, Ирина, детский сад какой-то.

Теперь я обернулась и опалила говорившего гневным взглядом.

 — Я, кажется, сказала вам, что никого не жду. Мы с Вадимом расстались.

— Поругались. Когда расстаются, тапки не выкидывают, а ищут им нового владельца. Но вот старый пришел мириться, а вы ведете себя, как школьница…

— Как пришел, так и уйдет. Я не хочу и не буду обсуждать с вами мою личную жизнь.

— А придется, — сказал Виктор жестко, делая новый ватный тампон. — Я стал жертвой вашей личной жизни, не находите?

— Вы хотите, чтобы я еще раз извинилась? Я очень сожалею, что так вышло. И я не знаю, как еще могу вам помочь.

— Мне может помочь только чудо.

— Или хороший грим! — вдруг осенило меня. — Это я могу вам обеспечить. Вадим — парикмахер, и у них в салоне работает девочка-визажист. Она профессиональный гример, часто подрабатывает на съемках. Я сейчас скину вам ее координаты. Она выезжает на дом, — я на секунду замолчала, заметив, что Виктор прищурился еще больше. — Или в офис, куда вам будет удобнее. Я сейчас позвоню ей. В котором часу у вас встреча?

— В два часа дня.

— Отлично. Сейчас.

Я созвонилась с визажисткой и сумела убедить ее отменить всех клиентов и приехать в одиннадцать часов в офис. Адрес я читала с визитки. Никакого прокола с моей стороны не могло быть.

— Ирина, может вам бросить учительствовать и всерьез заняться секретарской работой? — его глаза оставались щелками. Что он пытается разглядеть? — Моя новая секретарша вам в подметки не годится.

Я прижала телефон к коленке. Только бы не сболтнуть лишнего. Он шутит или его Аришка действительно в чем-то не устраивает? У нее ж только испытательный срок…

— У меня тяжелый характер, чтобы работать с кем-то бок о бок, — сказала я, чтобы не скатиться к расспросам о его секретарше.

 — У меня не лучше. Сработаемся как-нибудь.

Он издевается или, скорее, играет со мной… Что ж, подыграть не проблема. Главное, делать это с таким же непроницаемым лицом, как у него.

— Я не умею просыпаться по будильнику и потому всегда опаздывала к первой паре.

— Ну, это решается довольно легко. Деньгами. Хорошая зарплата быстро учит пунктуальности даже таких разгильдяек, как вы, Ирина.

— Меня устраивает моя зарплата.

Я почти что скрежетала зубами. Заткнитесь уже наконец! И выплескивайте злость на Вадима. Не я руки распускала…

— Сколько вы получаете? Может, нам пора уже начать знакомиться поближе? Время позднее… А ночью я привык спать. И раз я до утра отсюда не уйду, можете приглашать вашу подружку прямо сюда. Кстати, как быстро сохнут рубашки, которые вы стираете вашими волшебными ручками?

Я выпрямилась. Испугавшись на первой фразе, сейчас я просто злилась.

— Виктор Анатольевич, — он перестал быть для меня просто Виктором. — Мы сейчас что-нибудь придумаем. В крайнем случае, Вадим может отвезти вас домой и вернуться на такси. Дома же у вас есть запасные очки?

— А вы не водите машину? Жаль. С вами мне было бы куда комфортнее.

Теперь он говорил рассудительно. И, кажется, моя идея пришлась ему по душе. Вадиму, кстати, тоже, когда он вернулся, конечно же, с пустыми руками. Виктор вышел из кухни первым, и я успела шепнуть Вадиму, чтобы тот не смел говорить о нас с посторонним.

— Я вообще с ним разговаривать не собираюсь, — огрызнулся Вадим. — Дождешься меня или дашь ключи?

Секунда тишины, но не размышления.

— Никаких ключей. Я позвоню тебе завтра. Мы еще с тобой не поговорили.

Вадим шарахнул входной дверью, но мне было плевать. Мне хотелось шоколада. Пусть даже молочного, пусть даже с наполнителем. Только бы сладкого. Горькими были слезы, которые потекли по щекам, когда я выносила розы в мусоропровод. Потом я послала эсэмэску визажистке: «С клиента денег не бери. Скажи, что уже оплачено. Никаких сумм не называй. Я скину тебе на карту, сколько скажешь. Спасибо.» Вот так, кто бы мне спасибо сказал…