Глава 31: Жених и невеста

На пороге стоял Веселкин. Не во френче, но темный галстук все же сменил на бордовый. Прогресс на лицо… На это самое лицо он тоже изменился. Вернее, вернулся к старому. Починил разбитые очки или купил такую же оправу.

— А где машина? — спросила я вместо приветствия, малость заинтригованная.

Причина оказалась банальной:

— Я не пью за рулем, а там пить придется. Напиваться не собираюсь, так что не бойся.

А чего мне бояться? Это ему надо держать язык за зубами, не мне…

— Кота позвать? — спросила я, чтобы замять неприятную алкогольную тему.

— Нет, не надо. Я не хочу проверять, как работает мое лекарство.

Пришлось отступить, чтобы Виктор смог зацепить торчащую из пакета вешалку за крючок.

— Не думал, что меня настолько может взбесить чужая езда, — обернулся он с улыбкой. — Надеюсь к ночи быть в более приподнятом настроении, иначе вместо такси пойдем пешком.

Я не стала уточнять, куда… От его оценивающего взгляда мне уже сделалось дурно, и я прокляла себя за халат. Надо было встречать его в джинсах и футболке. Или быстрее одеться, но пакет оставался за спиной Веселкина, а сам он посередине прихожей в шаге от меня. Я с трудом заставила себя дышать и говорить ровно:

— Ну что, довольны увиденным?

И у меня получилось его смутить. Он отвел взгляд и отступил к двери.

— Доволен, — выдал Виктор абсолютно сухим и равнодушным голосом. — Через сколько минут вызвать такси?

— Зависит от количества крючков на платье и будете ли вы помогать мне или придется застегивать их самой?

Он вернул на меня взгляд лишь на пару секунд. Да, с подобными типами следует вести себя так же грубо, как и они ведут себя с тобой…

— Ира, постарайся говорить мне всегда «ты». Иначе глупо надевать это платье.

Наши взгляды пересеклись, на секунду, и я заставила себя улыбнуться. Виктор протянул мне пакет.

— Постараюсь.

Он улыбнулся в ответ и облокотился на дверь.

— У тебя все получится. Я уверен. Только учти, я не люблю в девушках грубость. С этой минуты постарайся не хамить больше. Иначе мне придется всем и каждому объяснять, что это у тебя издержки профессии, а не у меня вдруг резко поменялся вкус в женщинах.

Я извинилась, почувствовав на щеках еще больший жар. Черт, я нервничаю куда больше Веселкина, хотя меня исход этого ужина волнует меньше всего.

— Изменить лицо намного легче, чем… — я на секунду замялась. — Душу… Но я попытаюсь… Молчать.

— Молчаливых я тоже не люблю.

О, боже… Сейчас я ему тоже скажу, кого я не люблю!

— Слушай, Витя, — я выдержала паузу, проверяя его реакцию на вариацию имени, но никакой реакции не последовало. — Ты тоже не в моем вкусе, но я из вежливости не стану перечислять все твои недостатки.

Виктор выпрямился:

— Я бы тоже не озвучивал все твои прелести, если бы ты оставалась для меня посторонней. Но на этот вечер мы с тобой более чем близки, — Я снова завидовала безэмоциональности его голоса. — Мне важно, чтобы друзья поверили, что у нас с тобой все серьезно.

Я прикрылась пакетом, точно щитом, вдруг почувствовав себя перед гостем практически голой. Так, надо намекнуть товарищу, что в реальности у нас ничего серьезного быть не может. Пусть не надеется!

— А почему ты… — С каким же трудом мне давалось это ты в его адрес! — Не спрашиваешь, помирилась ли я с Вадимом?

По губам Виктора скользнула нахальная улыбка. Да, дружок, ты гаденыш еще тот! Кот всяко лучше тебя!

— Жду, когда ты сама про него расскажешь. Но мысля логически, при положительном исходе вашей ссоры, меня бы сейчас здесь не было. Ну или во всяком случае, у меня был бы подбит второй глаз.

Я попыталась улыбнуться на его манер. Не получилось. Вышла гримаса.

— А вот сейчас логика тебя подвела. Мы помирились вчера. Но я тебя пожалела и сказала Вадиму, что приеду к ним на дачу завтра. С утра. Так что я тоже не собираюсь напиваться.

Очки скрывали выражение глаз, но я прекрасно почувствовала в Веселкине напряжение.

— Ты все ему рассказала? — голос бил молотом по наковальне.

— Я не выдаю чужих секретов. У нас деловой ужин. И я оказываю тебе услуги переводчика.

— Умно, — он сжал на секунду губы. — Спасибо. Я давно не был ни с кем настолько откровенен. Спасибо, что это осталось и останется между нами. Так когда заказывать такси?

— Так что там с крючками на платье?

Веселкин даже позволил себе замотать головой, имитируя смех.

— Нет там никаких крючков! Я не лапаю чужих женщин и так же не выставляю их прелести на показ. Все очень скромно и со вкусом. Ну, я надеюсь, что он у меня не совсем отсутствует. Новобранец оделся бы в это за одну минуту.

Вот же память у шельмеца!

— Заказывай машину через три…

Я закрыла дверь в комнату и открыла пакет. Фу… Никаких блесток, никаких прозрачных вставок и прочих элементов соблазнения. Неглубокий вырез, закрытые плечи, свободная талия, макси, насыщенный синий цвет с едва заметным зеленоватым отливом. Платье мне определенно нравилось. Как и накидка к нему и сумочка… Однако с ней возникли небольшие проблемы.

— Пудреница не влезает? — поинтересовался Веселкин на грани серьезности и гомерического хохота.

— Ключи, — ответила я без всякой улыбки, и Виктор тут же протянул руку:

— Давай сюда. Положу в карман.

— Всю связку?

Он взял ключи и спрятал во внутренний карман пиджака. Глаз он прятать не стал.

— Все продумано, чтобы невеста не сбежала.

Он улыбнулся, но как-то у меня перестали вязаться его улыбки с его словами. Нет бы спасибо сказал, что ему помогают, так он еще, по-бабски, шпильки вставляет. И просит не хамить в ответ! Как его бабы терпят?! Неужели деньги так нужны… А вот что нужно сейчас мне, непонятно. Нервы себе потрепать! Мало мне их Вадим попортил за неделю!

— Ну? — Такой оценивающий взгляд начинал не на шутку раздражать. Я пожалела Веселкина, как человека. А он кот, кот, кот! — Я соответствую роли?

Я не смогла произнести слово «невесты». На этот раз Веселкин не смутился, не отступил от меня, даже взгляда не отвел!

— Мне кажется, жених не соответствует. Но я буду стараться, честно… Прошу!

И он открыл дверь, а потом, по-хозяйски повернув замок, захлопнул. Такси ждало внизу. Обычное. Без всякого выпендрежа. Я надеялась, что Виктор сядет вперед, но он обошел машину и сел рядом на заднее сиденье.

— Обсудим легенду? — начала я первой, чувствуя заливающий щеки румянец. Даже тогда на кухне, даже во время прогулки мы не находились настолько близко друг от друга. Хотя именно сейчас были не одни. Но водителя я не замечала, хотя дядька явно наблюдал за нами в зеркало заднего вида.

Веселкин дернулся, и я судорожно сжала пальцы в замок, испугавшись, что Виктор намеревается взять мою руку в свою, но он просто расправил под ремнем безопасности пиджак. Ужас! Чувствую себя маленькой девочкой на первом свидании. Да что же это такое! Просто ужас!

Никакого ответа не последовало. Виктор откинулся на подголовник и словно задумался. Если бы глаза не были открыты, я б подумала, что вообще уснул.

— Ира, я постараюсь сделать все возможное, чтобы нас особо не пытали. В любом случае, можно сказать им правду, — теперь Виктор скосил глаза и приподнял уголки губ в лукавой улыбке. — Скажем, что нас мама познакомила. Вы же, можно сказать, с ней коллеги… Допустим, ты ее бывшая ученица и теперь приходишь в гости за советами. Что так смотришь, неправдоподобно?

А я никак на него не смотрела. Вернее, смотрела, только мимо его носа в окно на мелькающие дома и машины. Я жалела, что согласилась пойти с ним. Я не актриса, чтобы играть непонятно кого. Сказать правду? Я даже не сумела удержать губы от обреченной улыбки.

— Почему же? Это прямо про меня Я теперь дружу с моей бывшей учительницей истории. Только это не правда про нас. Нас познакомила не Зинаида Николаевна.

— А кто же? — искренне удивился Виктор.

— Домовенок Герман.

Теперь Виктор хохотнул в голос.

— Да, точно, ты права… Только в домового-сводника мало, кто поверит, а вот в мою мать…

Я сильнее стиснула пальцы, заметив, как Виктор разглаживает на коленке брюки. Кольца не было. Интересно, он снова снял его или забыл надеть после нашего ужина?

— Виктор Анатольевич вдруг начал слушаться маму. В это поверят?

При звуке своего имени-отчества Веселкин заметно дернулся. Потом резко поднял руку и накрыл горячей ладонью мои стиснутые пальцы. Наши глаза встретились. У него тоже дрожали ресницы.

— Виктор Анатольевич посылает госпожу Кострову на три буквы, когда та пытается лезть в его бизнес. А вот Витя с детства прекрасно слушается мать в вопросах личного характера. Так меня воспитали, увы. И сколько я не лезу из кожи вон, все выходит, как она хочет.

Он сильнее сжал мне пальцы, но я не вырвала руку.

— То, что произошло между мной и матерью моего ребенка, всецело ее вина. Нельзя навязывать сыну женщину по своему вкусу. Ту женщину, которая ей удобна. Понимаешь?

Я много чего теперь понимала, потому вырвала руку и уставилась в окно с моей стороны. Еще один маменькин сыночек! Передо мной не было всего пазла, но я не хотела искать недостающие кусочки. Хватает того, что он бросил свою женщину беременной. И плевать, что сейчас у нее все путем. Это не отменяет его вины. Его, а не матери. Слюнтяй!

— Ира, в чем дело?

Виктор протянул меня к себе за локоть, но я вырвала руку и обернулась.

— Пожалуйста, не трогай меня без необходимости.

— Хочешь, я пересяду вперед? — чуть ли не заскрежетал он зубами.

— Во время движения?

— Я могу остановиться, — послышался тут же голос водителя.

За нами если не подглядывают, то нас точно подслушивают.

— Не надо, — ответила я, поняв, что Веселкин будет молчать.

Обиделся? Да пошел он, честное слово! Я отодвинулась к двери. Виктор отвернулся к своему окну. Умный же бизнесмен. Отчего ж такой дурак по жизни? Тридцати пяти ему нет. Это Аришка подпала под магию очков. Тридцать один, тридцать два от силы. Если вообще есть тридцатник. Фирма-то не его, а папочкина, сам сказал. А чего только фамилия у него деда? Но ответы мне не нужны. Хватит мне веселых семейных хроник.

— Эй, феминистка, тебе руку подать или сама вылезешь? — бросил Веселкин все так же зло, когда мы наконец добрались до центра.

— Подай, — мой голос тоже был злым.

— А теперь начинай улыбаться, моя девочка, — сказал он уже на тротуаре, впечатав наши животы друг в друга. — Сейчас я подниму тебе настроение. Это недалеко. За углом. Небольшой круг. Но ты же не на шпильке…

Теперь уже я держала его под локоть. Он не смотрел ни на меня, ни на мои ноги. Только вперед. А я — на вывески.

— Что вы задумали, Виктор Анатольевич? — Я попыталась дернуть его назад, когда он протянул руку к двери ювелирного магазина.

— Ирина Павловна, держите себя в руках, а не меня, — он вырвал из моих пальцев свой локоть и распахнул дверь: — Прошу!

Я встала, как вкопанная, но Веселкин силой затащил меня внутрь.

— Девушки, нам нужно кольцо. Красивое. С бриллиантом, — потребовал он так громко, что у меня заложило уши, но не руки, и я снова схватила его за локоть и чуть не получила этим локтем в бок: — Какой у тебя размер? Шестнадцать, пятнадцать?

Я поднялась на носочки и очень по-собственнически и чтобы не уронить его честь в глазах продавщиц, прошептала на ушко:

— Только посмей купить, я развернусь и уйду, ясно?

— Мне ничего не ясно, — чтобы усилить нашу близость, он нашел сквозь неприталенное платье мою талию, и не понижал больше голоса, чтобы все слышали: — У моей любимой должно быть лучшее кольцо. Это статус, понимаешь ты или нет!

Последняя часть фразы предназначалась мне, и мне ничего не оставалось, как поймать руками его шею и снова припасть губами к его уху:

— Ты перешел все границы!

— Я держу все границы, дурочка, — Его губы скользнули по моей щеке, едва касаясь ее, и вот он снова повернулся к застывшим девушкам в форменной одежде.— Что стоите? Я четко сказал, что мне нужно. Размер пятнадцать с половиной, — и снова ко мне: — Выбирай то, что тебе нравится. Я хочу, чтобы ты носила это кольцо с удовольствием.

Я снова была в миллиметре от его уха:

— На один вечер. Пожалуйста, купи так, чтобы ты смог его вернуть.

Теперь к моей щеке прижалась его гладковыбритая щека. Голос стал едва различим из-за его прерывистого дыхания:

— Не смей считать мои деньги. На это у меня имеется бухгалтер.

Я снова запротестовала, пусть и шепотом. Тогда он развернул меня спиной к прилавку и громко объявил, что я полностью доверила ему выбор кольца… И, похоже, свою руку тоже. А одна его осталась у меня на шее, чтобы я не могла обернуться, а вторая крепко прижимала мою руку к прилавку. Одно кольцо сменяло другое, но дарителя не устраивало ни одно. Наконец он попросил срезать этикетку и потребовал, чтобы я продолжала держать глаза закрытыми. Рука с шеи исчезла. Она понадобилась владельцу, чтобы расплатиться. Наконец Виктор надел мне на палец купленное кольцо и спрятал мои пальцы в своей горячей ладони.

— Приготовления закончены, — теперь он ткнулся мне в ухо лбом. — Не подведи меня, Ирочка. Я чувствую себя полным идиотом.

Мне так хотелось ответить ему: да ты идиот и есть. Но вокруг было слишком много любопытных глаз и всеслышащих ушей. Пальцы Чихуни-старшего до боли сжимали мои. Нет, он точно чокнутый… Как и я, расскажи кому, во что ввязалась по собственной воле.