Глава 32: Правила хорошего тона и чудесный вечер

Виктор придержал для меня дверь в ресторан, дождался, пока та закроется, и только тогда сунул за пазуху руку. Во внутреннем кармане лежали ключи от квартиры, но он достал оттуда небольшую коробочку и протянул мне.

— Мне кажется, подарок должна вручать женщина, верно?

Я сфокусировала взгляд на руке с кольцом. Золото с платиной, не слишком большой камень в центре и мелкие вокруг, я не стала даже гадать про цену. Не бог весть что, но и не мой месячный доход. Много больше. Веселкин, наверное, уже забыл про кольцо. Он смотрел на зависшую в воздухе коробочку, к которой я все не поднимала руки.

— Я даже не знаю именинницу… — начала я в оправдание своего промедления.

— Какая разница, я спрашиваю про правила хорошего тона, — дернул прилизанной шевелюрой Виктор.

— Не знаю такого правила. Знаю лишь, что без цветов являться не комильфо…

Веселкин усмехнулся.

— Цветы уже здесь. Подарок я не рискнул вкладывать в корзину. Возьми уже!

Я взяла, радуюсь, что коробочка в блестящей упаковке и на бумаге не останется влажных следов от моей руки.

— Ира, расслабься!

Он провел ладонью по моему плечу до локтя и сжал пальцы, разворачивая меня в сторону зала.

— Я имею полное право нервничать. В любой из ролей, — ответила я, делая первый шаг.

Сердце колотилось так, будто я действительно собиралась познакомиться с бывшей женщиной своего мужчины. Плевать же, что она подумает. Плевать даже, если не поверит. Правда ведь плевать…

— Ее Оля зовут, его Аркадий, — склонялся к моему уху Виктор, чтобы я расслышала за музыкой его голос. — Она на девятом месяце, не ошибешься…

Я встала, как вкопанная, поражаясь своей нервной реакции на посторонних мне людей. Муза театра, дай мне силы выдержать эту дурацкую роль и не принимать ничего близко к сердцу… И только я это подумала, как из-за угла вылетел мальчик в синем костюмчике и с галстуком и понятно с каким криком бросился к моему женишку. Виктор подхватил сына на руки и развернул ко мне для знакомства. Но успели мы обменяться только именами, мальчик вывернулся и бросился назад к группе детей. Вот этого я не ожидала, ну никак…

— Ты не предупредил меня про сына.

Виктор сделал лицо Пьеро.

— Я не знал, что здесь будут дети. Но это ничего не меняет, верно?

— Это многое меняет. Это…

Я могла бы объяснить, что врать ребенку, да еще такому маленькому, да еще живущему на две семьи, нельзя. Только мне не дали это сделать чужие люди. Взгляды, удивленные, оценивающие, оставили меня, к счастью, совершенно равнодушной. Я до боли растягивала в улыбке губы и до еще большей боли в пальцах сжимала коробочку.

Наконец мы добрались до столика, у которого сидела сама именинница. Она даже встала при нашем появлении, тяжело опершись о край столика. Ее мужа рядом не было. Была какая-то подружка. Судя по злому взгляду, та самая несостоявшаяся невеста Веселкина. Он знал ее имя, представил нас, и лишь затем мы официально поздравили с днем рождения Ольгу. Ее ресницы дрожали, выдавая не меньшее нервное напряжение, чем было во мне из-за всей этой лжи.

— С Глебом ты уже познакомилась? — начала именинница и тут же вспыхнула, как факел. — Ничего, что я сразу на ты?

Я кивнула.

— Мы почти познакомились.

— Я не понимаю, почему ты не сделал этого раньше…

Это Ольга говорила уже Виктору, и в голос ее тут же ворвались злые нотки. За его очками тоже горели злые огни, а рука тут же нашла мою талию. А я нашлась с ответом. Самым правильным в этой ситуации.

— Это я не хотела знакомиться. Боялась.

Рука Виктора с бедра скользнула мне под грудь, и я в миг оказалась к имениннице в профиль и лицом к лицу с ее подругой Ирмой. Я не прошла в ее глазах кастинг невесты. Это точно. Во мне все оказалось натуральным.

— Оль, я с этим сам разберусь, но не сегодня. Сегодня твой день.

Ольга натужно улыбнулась на слова Виктора и опустила руку под огромный живот.

— Надеюсь, что сегодня моего дня не будет. Я хочу отходить еще недели две.

Я прошла мимо Ирмы. Вернее, меня протолкала мимо рука Виктора и потому идти от бедра у меня не получилось. И из-за туфель тоже. Мы с именинницей единственные не были на шпильке.

— Ира, ты явно не тем по жизни занимаешься, — Виктор снова припал к моему уху: — Тебе в бизнес надо с таким мастерским враньем. Мое предложение «персонал асистант» все еще в силе.

— Я завтра заблокирую твой номер. Ты забыл? — пробормотала я одними губами. — Так что постарайся ничего лишнего не наболтать сыну, ясно?

— Я не дурак, — сказал Виктор все так же тихо, и мне захотелось ответить ему, что я в этом что-то очень сомневаюсь.

Дурак, еще какой дурак… И этот дурак протянул мне взятый с подноса официанта бокал шампанского.

— За тебя! — Виктор сжал губы, приближая свой бокал к моему. — Чтобы у тебя с завтрашнего дня все было хорошо!

Звон стекла поставил точку в разговоре. Мы едва пригубили шампанское, как я оказалась с двумя бокалами одна. Все хорошо будет только завтра, а сегодня меня можно вот так бросить ради мужской беседы. Бизнес бизнесом, но совесть все же надо бы иметь!

Минут через пять я поняла, что ждать Виктора бесполезно, и ткнулась губами в бокал с жирной меткой от помады. Но глоток вновь был короткий. Шампанское на пустой желудок чревато неприятными последствиями. Я сжала ножки обоих бокалов еще сильнее и пошла на голоса детей. С ними привычнее, чем с этими непонятными взрослыми. К тому же, они заняты аниматорами. Шары, аквагрим и прочая дребедень, способная отвлечь внимание детей от родителей.

Глеб, маленькая копия отца, только рыжая и, к счастью без очков, находился в центре действия, чувствуя себя «бездей-боем», именинником вместо матери. Ему нацепили корону, видимо, по особому требованию…

— Виктор тебя бросил?

Я чуть не выронила бокалы от противного голоса и интонации, но обернулась к Ирме уже со спокойным лицом.

— Я тайком знакомлюсь с Глебом. Оцениваю свои шансы с ним.

— И каковы эти шансы?

Она выплевывала мне в лицо каждое слово. Ее, конечно же, интересовали мои шансы с Веселкиным. Отлично… У меня сейчас большие шансы испортить этой дамочке настроение, и я ими точно воспользуюсь. А потом свое получит и этот невоспитанный бизнесмен.

— Мои шансы велики, — я улыбнулась самой своей обворожительной улыбкой. — Я в этом деле профессионал. Я работаю с детьми. Вот, держи!

Я сунула в растопыренные красные когти оба бокала и вступила на коврик, чуть потеснив одного из аниматоров. В ту секунду я понимала, что два глотка шампанского стали роковыми, но пути назад не было. Я шепнула аниматору, который танцевал с малышами танец маленьких утят, что тот может полчасика передохнуть за мой счет. Он на секунду смутился, а потом видимо понял, что с бабами в таких платьях и с такими кольцами спорить опасно, и ретировался в тень.

Дети притихли от неожиданности. Но это было затишье перед бурей. Секунда промедления могла стоить мне чести в глазах этой крашеной в блондинку Ирмы. Я довольно громко поинтересовалась у малышни, говорят ли они по-английски, и пообещала, что сейчас все заговорят. Мы перезнакомились. Я вытащила из сумочки телефон и подключилась к колонке. Нас ждал «хоки-поки”-танец, от которого тащились даже мои аля-взрослые ученики. Джинсы помогли бы мне исполнить его лучше, но свободный покрой платья тоже особо не стесняет меня в движениях. Нога вперед, нога назад, руки вверх, потом вниз, повернуться вокруг себя, и все это хором по-английски. Потом мы и в птичек Джила и Джека поиграли, и пальчики пересчитали, и заставили маму позвонить доктору, чтобы тот запретил мартышкам прыгать на кровати. Мы даже битлов спели с их алфавитом и действительно «теперь все вместе» с родителями.

Мне не хотелось встречаться глазами ни с Ирмой, ни с Виктором. Я чувствовала себя немного дурой, что затеяла все это, но прилипший к моей ноге Глеб говорил о другом. Я присела к нему, пытаясь понять, что ему надо, но в этот самый момент рядом вырос его папочка.

— Слушай, парень, — он опустился рядом со мной на пол. — Это не твой день рождения. Это день рождение мамы, и мы все хотим ее поздравить. Так что идем!

Он схватил сына за руку довольно грубо и сжал маленькие пальчики в своем кулаке, когда Глеб попытался вырваться. Тогда я взяла мальчика за другую руку, и тот покорно пошел с нами к матери. Ольга стояла у колонны, а вот Ирмы с моими бокалами нигде не было видно.

— Витя сказал, что ты преподаешь английский, — начала та, притягивая к себе сына за плечо. — Таким малышам?

— Они уже не малыши, — ответила я, чувствуя в коленях неприятную дрожь. Она передалась от руки Виктора, который теперь стиснул руку мне. — Моим самым младшим три годика. Есть, правда, среди них парочка двухлеток особо упорных родителей.

— И почему ты молчал?

Она снова смотрела на Виктора с вызовом. А я чувствовала, что останусь сейчас без пальцев.

— Я просила его молчать, — проговорила я чуть охрипшим от получасового крика голосом. — Мне тяжело, неужели так трудно понять?

Теперь вызов звучал в моих словах. А, может, и в глазах тоже. Виктор потянул меня назад.

— Оль, мы сейчас придем. Ире надо передохнуть.

Именинница кивнула, но путь мне тут же преградила другая родительница, но я достаточно быстро и возможно даже малость резко заявила, что не беру новых учеников. Шаг, два, три… Уже больше похожий на бег. И свобода террасы. Шум ночного города. Толпа людей, которой нет до меня дела.

— Я сейчас.

Через секунду, за которую я лишь успела вытянуть гудящие ноги и откинуть волосы с влажной шеи, Виктор вернулся с тарелочкой канапе. За ним шел официант с новыми бокалами.

— Я хочу воды, — сказала я молодому человеку в белой рубашке, отодвигая от себя бокал.

Тот обещал мигом обернуться. Я перевела взгляд на Виктора, придвинувшего ко мне стул почти вплотную. Его рука свободно легла мне на плечо.

— Я поражен. И не только я. И все же я больше. Потому что именно мне врали про школу.

Я повела плечом, но скинуть руку не получилось.

— Я веду занятия в библиотеке для разных возрастных групп и заодно даю парочку частных уроков. Ну, есть еще садик, но это раз в неделю и более стандартно, чем-то, что ты сейчас видел. Еще вопросы будут?

Я смотрела на него с вызовом. Вернее, хотела так смотреть, но взгляд мой выглядел, думаю, в тот момент больше усталым, чем грозным. Я вдруг почувствовала себя выжатым лимоном. И заодно жутко голодной.

— Будут, — Его коленки вжались в мои и безжалостно мяли платье. — Можно тебя поцеловать?

Мои глаза явно увеличились до размера стекол его очков. Сколько он выпил с друганами?

— За нами слишком пристально сейчас наблюдают, — пробормотал он и притянул меня к себе раньше, чем в моих ушах отзвенел последний звук его фразы.

Спиртом от него не пахло, шампанским тоже… Он целовал меня по-трезвому. А я отвечала ему по-пьяному, чувствуя вместо желудка сгусток нервов. Губ ему оказалось мало, но когда Веселкин попробовал пустить в ход язык, я легонько толкнула его в плечо. Глаза в глаза. Всего пару секунд, и в мой попало целое бревно, но я не решилась на ощупь коснуться своих влажных ресниц.

— Ваша вода!

Стакан ударом гонга опустился на столик. Я схватила его, точно утопающий соломинку, и осушила почти залпом, так безумно хотелось пить. На ладони Виктора лежал кусочек багета со свежим огурцом и соленым лососем. Я покорно открыла рот, но откусила хлеб ровно посередине, чтобы не прикусить пальцы женишка.

— За нами все еще наблюдают? — спросила я, когда Виктор приставил к моему рту второй бутербродик.

— Плевать, — Его глаза не смеялись. — Я просто хочу кормить тебя с рук…

— Я предпочитаю миску, — прошептала я едва различимо.

— Сегодня, кошка, ты гуляешь по моим правилам. Уговор дороже денег.

Я опустила глаза. К кольцу, и проглоченный уже бутерброд тут же напомнил о себе не очень приятным образом. Но я уже откусила от второго куска и пыталась жевать, боясь сказать что-то не то.

— Там уже салаты и горячее. Детям накрыли отдельно, и нас я попросил отсадить от столика именинницы.

— Спасибо.

— Тебе спасибо, кошка. Идем?

Он встал и протянул мне руку. Я приняла ее в надежде, что та не сразу окажется у меня на талии. И она оказалась там лишь у столика, когда Виктор представлял меня какой-то паре. Пожилой. Но к счастью, не родителям Ольги.

Соседи заговорили про мою работу. Я старалась больше есть и отделываться общими фразами. Веселкин молчал, даже простым «угу» не включаясь в разговор. Я уже дошла до своей поездки в Штаты по обмену опытом. Рассказала, что жила в семье с маленькими детьми и водила младшего на разные занятия. В том числе и в библиотеку на «стори-тайм» и «Мамми-энд-ми», где мамы вместе с малышами читали книги и пели песенки. Рассказала и про американские садики, про их программы раннего развития и свои идеи внедрения этих методов в преподавание английского как иностранного… Неожиданно Виктор поднялся, заявив, что мы хотим потанцевать.

Этого я хотела меньше всего. Теперь его руки получили полную свободу, и если мои пальцы, как приклеились к его плечам, так и не отлипали до конца танца, то его не оставили на моей спине живого места. Я дернулась, как только смолкла музыка, но Виктор удержал меня у груди и припал губами к кончику моего носа:

— Ты не сыта еще профессиональным трепом? Я сыт по горло…

Новый медляк. Черт бы побрал диджея! Смены темпа явно не планируется до конца вечера. Во сколько дети у них ложатся спать? Когда можно будет свалить? Отсюда и из объятий женишка. Его пальцы перебором скользили по спине от первого позвонка до последнего, и струна в виде застежки бюстгальтера готовилась лопнуть первой, нарушив романтичный мотив песни.

— Виктор… — я собиралась произнести и отчество, чтобы вернуть в наше общение хоть какие-то границы.

Не успела. Выдохнула отчество уже ему в губы и перестала дышать. Два бокала вина, водки за столом не было. От нее отказались оба мужчины. Не мог же Веселкин напиться так быстро… Или виноват бокал шампанского, который мы принесли с террасы… Или виновата музыка, полумрак, нервы… Или перебрала я, потому что не отталкиваю женишка, а отвечаю на поцелуй с не меньшей страстью.

— Ай-нид-ту-гоу-ту-бафрум…

Я не смогла отпроситься в туалет по-русски. У меня не поворачивался язык. Он у меня вообще не ворочался, а ноги заплетались. Я уставилась на себя в зеркало и схватилась за сумочку, которую забыла у столика вместе с накидкой. Пришлось костяшкой указательного пальца убрать вокруг губ следы от поцелуев, а вот по самим губам размазывать оказалось нечего.

— Хочешь, дам свою помаду?

Я отшатнулась от зеркала, увидев в нем отражение Ольги.

Она протянула мне помаду без кисточки, и я опрокинула флакончик на подушечку указательного пальца.

— Послушай, Ирина, пока нас никто не слышит. Из мужчин.

Я готовилась съесть новый слой помады.

— Глеб очень ревнивый. Я боюсь, как бы он не навредил малышке. Мне бы очень хотелось, чтобы вы с Витей стали брать его к себе… Почаще. И желательно с ночевкой. Я хочу, чтобы он не чувствовал себя брошенным. Я понимаю…

Это я, должно быть, открыла рот… Но явно не для вопроса и никак не для ответа.

— Ты можешь быть к этому не готова морально, но придется смириться с тем, что этот ребенок будет и твоим тоже. Ему нянька уже не нужна, он ходит в садик. Витя будет утром отвозить его туда, а Аркадий вечером забирать. Два дня он у вас, три у нас. Выходные станем чередовать. В Америке ведь именно так принято делить детей после развода?

Она глядела на меня в упор.

— Я ничего не знаю про американские разводы… — прокляла я свой дрожащий голос.

— Я про русские тоже ничего не знаю, если ты в курсе.

Я кивнула. Она зло прищурилась.

— Я рада, что это ты, а не Ирма. Только ей не говори, — усмехнулась Ольга, подмигнув. — У тебя уже есть опыт с детьми. И с Витей тоже. Так что, думаю, начнем прямо с этого воскресенья.

Я приросла к полу. Ольга бросила в сумочку помаду и достала айфон.

— Дай свою почту, я перешлю тебе билеты в театр. Это «Вождь краснокожих» Марка Твена.

— О’Генри, — поправила я на автомате.

— Какая разница! Ну?

Я назвала. По буквам. Не в силах дышать ровно. Как Веселкин будет теперь выплачиваться, не знаю… И знать не хочу!

— Ты что так долго? — подскочил он, чтобы отодвинуть для меня стул. — Ты в порядке?

Я кивнула и взяла полный бокал. Сейчас со мной все будет в порядке. В абсолютном.

— Ира, — Виктор осторожно отвел бокал от моего рта, когда я осушила его одним глотком чуть ли не наполовину. — Не надо больше. Ты выпила уже достаточно.

Я поймала снисходительный взгляд с другой стороны нашего столика и покраснела.

— Я хочу уже уйти.

— До сладкого?

— Я не ем сладкое на ночь.

Он поднялся, и мы вместе сделали пару шагов от столика.

— Ты можешь остаться на торт.

— Без тебя? — Виктор игриво толкнул меня в плечо. — Не могу. Не поймут. Пошли прощаться.

Мы улыбнулись хозяевам праздника. Они улыбнулись нам. Мы пошли к детям. И там нас ждал сюрприз не только из разбросанных игрушек и недоеденных кусков торта. Глеб заявил папочке, что идет с нами в театр. Когда мать успела сообщить ему?! Когда!

Виктор беспомощно уставился на меня. Я кивнула и сказала, что все объясню. Потом достала из сумочки телефон и отправила Ольге в ответ: «Получила. Добавила в календарь.С Днем рождения еще раз! Спасибо за чудесный вечер!» Вот уж точно спасибо за чудесный вечер…