Глава 36: Бокал шампанского и деловое предложение

Ребенок уснул мгновенно. Наверное, еще на первой страничке сказки. Потому что я не провела в одиночестве, вернее, в обществе кота, и пяти минут. Веселкин вернулся на кухню и по-хозяйски облокотился о холодильник.

— Ты что-нибудь еще хочешь? — спросила я, не в силах подняться со стула.

Мной владело чувство полного опустошения, как в последний день сессии.

Его дробь пальцами по ручке холодильника отвечала на заданный мною вопрос без всяких слов. Но мне пить не хотелось.

— Надо ножки обмыть, — заявил Веселкин с улыбкой, и я поняла, что напрочь забыла изначальную причину его приезда.

— Шампанским? — спросила я с натянутой улыбкой, пытаясь скрыть замешательство.

Он не двинулся от холодильника. Только устало улыбнулся в ответ:

— А надо было купить коньяк? Или настоящая ведьма предпочитает чистый спирт?

Ну да, Булгакова он тоже читал. Не только Пройслера. Но к литературным дискуссиям я не была готова, поэтому спешно встала и достала из шкафчика фужеры. Не высокие, но это и не мой дом, чтобы все было по этикету!

Веселкин тем временем вытащил из холодильника шампанское, сорвал с горлышка золотинку и выстрелил пробкой в ладонь, довольно тихо. Затем наполнил бокалы до краев: пена пошипела и осела, не пролив на стол даже капли. Чувствовалась рука профессионала.

— Как назвали? — спросила я тут же, сжав холодную ножку бокала, чтобы Веселкин не перешел к более опасной теме. Например, спросил про кольцо.

— Агата. Пятьдесят один сантиметр. Три сто. Фотки показать? Аркашка прислал.

Мои уши и так предательски пылали из-за страха быть пойманной за потерей драгоценности, а тут еще Веселкин вплотную придвинул ко мне стул и протянул на ладони айфон. Я чувствовала себя будто в бане, но он заботливо окатил меня ведром студеной воды. Я сначала вздрогнула: вместо вымытого запеленутого младенца, на экране появилось нечто красное, орущее и с целой пуповиной… На следующем экране рядом оказались ножницы. Я подняла на Виктора глаза.

— Ты тоже присутствовал на родах? — спросила я с непонятной дрожью в голосе.

Тот отрицательно мотнул головой.

— И поэтому Оля сказала, что одна больше рожать не будет, — по его губам скользнула мечтательная улыбка. — Я немного завидую Аркашке. Перерезать пуповину своему ребенку должно быть очень круто…

Я снова вздрогнула. Он снова улыбнулся и поднял бокал.

— Чтоб все были здоровы и счастливы!

Стекло звякнуло. Мы сделали по глотку и отставили бокалы. Точно по команде. Но кто нами командовал? Разве мы сами по собственной воле могли сойтись на этой кухне в десять часов вечера за рассматриванием чужого младенца? Если только притащил нас сюда кот, который сейчас чинно сидел в коридоре, будто ждал от нас приглашения войти. Но мы не спешили его приглашать. Веселкин, он вообще не обернулся на появление Чихуни.

— Что будем делать завтра? — спросил он без всякого стеснения, нагло разглядывая меня прищуренными глазами поверх очков.

— Я завтра работаю с одиннадцати до двух, — ответила я спокойно и сделала еще глоток.

Шампанское холодное, сладкое… Как я люблю…

— Мы с Глебом погуляем на площадке, а потом? Хочешь в Пушкин смотаемся или в Павловск белочек покормить?

Вот прямо мечтала покормить белочек с его сыном! Они что, собрались гостить у меня до понедельника? Это как бы шло вразрез с моими планами. И Вадим… Он может заявиться в субботу вечером. В воскресенье он работает и ждать лишние два дня явно не намерен. Присутствие этих двоих в моем доме объяснить будет куда сложнее той дурацкой фотографии!

— Витя, как ты меня нашел? — спросила я уже не совсем трезвым голосом.

Пора бы уже выяснить все, как есть. Список вопросов будет длинным. Хотя мне хватило бы ответа на один единственный: когда вы свалите отсюда?

Веселкин улыбнулся совсем по-кошачьи. И меня передернуло.

— Элементарно, Ватсон. Сама же сказала, что преподаешь в библиотеке. Библиотека в округе одна. Я позвонил и выяснил часы. А что? — Виктор еще ближе придвинулся ко мне и толкнул коленом в бедро. — Думала, у сестры спросил?

Хорошо, что я уже опустила бокал на стол. Виктор довольный откинулся на спинку стула и оттолкнул его подальше от стола и соответственно — от меня.

— Соцсети — великая сила, и я рад, что меня в них нет. Разные фамилия вас, милые, не спасли. В такие дружеские совпадения я не верю. Кстати, по началу я все же думал, что вас трое сестер. Спасибо шикарной стенгазете в холле библиотеки. Все встало на свои места.

Я молчала. Про фотографии со спектакля и наших занятий я напрочь забыла. Да, плакат через трафарет оформляла Раиса Илларионовна лично. Плевать на себя. А вот Арина влипла… Надо срочно выгородить ее. Но язык как назло приклеился к зубам, а те готовы были заклацать от страха за ее будущее. Как же я не подумала, что фотография раскроет и наше родство… Арина, дура, тоже не сообразила… Все за босса переживала!

— Классная бабка Ежка получилась! — Странно, что Веселкин не облизал плотоядно губы. — Надо же было целый месяц продержать меня за дурака… Вот сижу и не могу никак решить, дать твоей сестренке доработать положенный срок или уволить с понедельника. Как думаешь?

Я уронила руки на колени, но глаз не отвела.

— Это я просила ее молчать. Арина ни в чем не виновата, — пролепетала я не своим голосом.

Виктор коснулся ухом правого плеча и застыл в этой дурацкой позе.

— Я ведь чувствовал, что видел тебя раньше. Но даже не предполагал, в каком виде… Я выглядел в твоих глазах полным идиотом, верно?

Он скинул с ноги тапок, вытянул ее и большим пальцем прошелся по моей икре. Раз, другой… Я не дернулась. Решалась судьба сестры. А, может, и ее семьи.

— Виктор, — я собралась с духом. — Арине сейчас очень нужна работа.

Он убрал ногу и закинул руки за голову. В этой позе только и оставалось, что начать раскачиваться на стуле.

— Скажи, я похож на благотворительную организацию?

Какого ответа он ждал? Сердце ходило в груди ходуном.

— Я дал ей шанс, — говорил он без всяких эмоций. Все они полыхали в его взгляде. — Увы, она меня не устраивает как работник. Так что в этом нет твоей вины. Завтра я ее не уволю, но больше месяца ей все равно не дам… Ну, во всяком случае выплачу за него зарплату, если подыщу замену раньше.

— Виктор, пожалуйста, дай ей второй шанс. Я выгнала ее с дачи и попросила собраться… Не ищи никого хотя бы этот месяц. Пожалуйста…

Я могла так же спокойно говорить со стеной. Он меня не слушал. Он думал свою думу… И к Арине она не имела никакого отношения. Говорят, когда спадают оковы лжи, становится легче. Наверное, правда оказалась кирпичом, который совсем не просто так свалился мне на голову. В ушах шумело. В горле клокотало. Но я должна была преодолеть этот ступор — виновата в этой комедии я, и никто кроме меня.

— Виктор, пожалуйста, войди в ее положение. Там все очень и очень сложно. Моя мама сама по себе ужасный деспот. Я сбежала от родителей при первой же возможности, а Арина с Андреем не только живут в их квартире, но еще и на их деньги. И это был первый месяц, когда я не дала сестре ни копейки. До этого я постоянно подкидывала ей деньги. В тайне от матери, конечно.

Виктор молча покрутил головой. Не отрицательно, а точно у него затекла шея. А, может, и правда затекла — в такой позе только в кресле с высокой спинкой сидеть.

— Что ты пытаешься этим сказать? То, что помощь сестре бьет тебя по карману? Поверь, что меня она так же бьет. Хороший работник — залог успешного бизнеса. Ты заметила, что я больше не предлагаю тебе заменить сестру? Потому что узнал тебя ближе и понял, что мы точно не сработаемся. Но если тебе так хочется помочь Арине, то найдутся другие варианты нашего с тобой сотрудничества…

Виктор сцепил пальцы в замок и подался вперед.

— За этим разговором я собственно и ехал к тебе. Планировал его еще до Глеба. Но сейчас он спит и нам не помешает.

Я вскинула голову. Какой взгляд! Я могу читать его и без трехмерных очков. Если для помощи сестре надо будет спать с тобой, то я найду возможность обзавестись парой-тройкой новых учеников. А ты иди лесом… Котяра!

Я опустила взгляд в поисках настоящего кота: Чихуни нигде не было.

— У меня к тебе деловое предложение.

Я вернула взгляд на его довольную рожу. Очень деловое, бизнесмен хренов!

— У меня есть помещение для занятий с детьми, у меня твоими стараниями теперь имеются первые клиенты, остается дело за малым… За тобой…

Виктор взял бутылку и вновь наполнил бокалы до самых краев. Аккуратно. Без пены. Решил напоить меня? Как бы поздно… У меня уже шумело в голове… И я совсем не понимала, о чем он говорит…

— Твоя сестра могла бы стать у тебя администратором. Опыт с детьми у нее имеется. Остальное приложится, было б желание… Финансовую и юридическую сторону я обеспечу. Со временем ты взрастишь себе помощников и сможешь просто руководить школой. За это стоит выпить, как думаешь?

Он поднял свой бокал. Я свой не подняла. Руки мои продолжали лежать на коленях. А на лице моем лежала тень. Глубокая.

— У меня есть работа, — проскрипела я под смешок Виктора. — Другая мне не нужна.

Он провел руку под столом и нашел мои пальцы.

— В твоем возрасте, Ирочка, уже не трахаются бесплатно, пардон май фрэнч. Поэтому делать это ни бесплатно, ни за скромное вознаграждение я тебе не предлагаю.

Но все же предлагаешь, вот как! Даже прямым текстом. Чего уж там — Мистер Эй наконец-то добрался до последней буквы алфавита. До себя! В английском переводе — до полного нуля, до Zero!

— Я помню твое желание за все платить самой. Я хочу просто немного посодействовать, а потом с большим удовольствием буду ужинать за твой счет. А пока пей за мой.

Он поднес свой бокал к моим губам, вынудив сделать глоток.

— Ты делаешь классные вещи с детьми. И это, поверь, не уровень районной библиотеки. Надо расти не только профессионально, понимаешь? Главное, у тебя есть шансы на успех. Особенно сейчас, когда у нас все помешались на раннем развитии детей. Я вот чувствую золотую жилку. Иначе не предлагал бы тебе партнерство. Я не меценат. Ира, — он повысил голос. — Учить бесплатно чужих детей несусветная глупость, не находишь?

Предыдущий бокал все еще пузырился в моем носу. Или это клокотал во мне гнев? Или даже слезы?

— Я не учу бесплатно…

— Ирина Павловна! — он даже хлопнул по столу рукой. — Давайте не будем обсуждать значение в нашем мире денег. Ирочка только что плакалась мне по поводу бедственного положения сестры. Пожалейте ее и начните зарабатывать больше. Вы же феминистка, вы же любите на свои деньги снимать квартиру и покупать мужские тапочки…

— Хватит!

 Я тоже хлопнула рукой по столу. Слишком близко от руки Виктора, и тот схватил мои пальцы и стиснул, не задумываясь о своей мужской силе.

— Действительно хватит. Мы только поругаемся. А ругаться с тобой не входит в мои планы. У меня за вчера все перегорело. Я даже не шибко расстроился из-за того, что ты оказалась той самой невоспитанной зеленоволосой школьницей. Пусть она останется твоим альтер-эго, но держи эту малолетнюю дуру от меня подальше. Это статья. Мне больше нравится взрослая Ирина Павловна, — он улыбнулся с тихим смешком. — Давай уже пей. Крепче спать будешь…

Виктор пододвинул мой бокал к самому краю стола, и мне пришлось его поднять, но пить я не стала, хотя он пригубил из своего в том самом месте, где стекла касались мои губы.

— Ты меня шантажируешь сестрой?

Веселкин скривился, но бокал не опустил.

— Я шантажирую тебя собой. Мне надоели бабы, тянущие из меня деньги. Теперь я хочу женщину, которая будет мне их приносить. Со временем, конечно, но точно будет. Чего молчишь?

Я отставила бокал, так и не пригубив.

— Я не хочу никаких отношений с тобой.

— Врешь, — Мой голос дрожал, а его был абсолютно спокоен. — Врешь, как собака. Мы будем прекрасной парой, и ты это знаешь не хуже меня.

— Я не свободна, если ты забыл…

Он сделал глоток и тоже поставил бокал на стол.

— Ты свободна и знаешь это… Я тоже свободен. С некоторых пор абсолютно. Уверен, что сестренка уже все тебе донесла.

— Меня не интересуют твои отношения с Кариной, — огрызнулась я, чувствуя пузырьки шампанского во всем теле.

— У меня не было никаких отношений с Кариной. Я просто трахал ее. За скромное вознаграждение. Ты пить думаешь?

— Нет. Я не пью среди рабочей недели.

— Такое отношение к работе мне нравится. Я тоже не люблю пятницу. Всегда хочу, чтобы быстрее наступила суббота. Это мой день с Глебом. Кстати, в понедельник скинем его в сад, и я покажу тебе помещение. Думаю, при твоей фантазии мы сумеем к сентябрю сделать и ремонт, и документы, и даже провести рекламную кампанию.

— Я не сказала да, — почти что выплюнула я в его довольную рожу.

Он усмехнулся в голос:

— Я же знаю, что ты не дура и не упустишь свой шанс. Он не получка, не аванс, — пропел Виктор тихо, — он выпадает в жизни раз. Делай деньги, делай деньги, а остальное все дребедень, — смешал он вместе две песни из мультипликационного фильма «Остров сокровищ».

Затем резко поднялся и вылил оба бокала в раковину.

— Пойдем спать, Ирочка. Суббота скоро наступит. В садик не надо, так что монстр встанет ни свет ни заря. А я толком не спал прошлую ночь. В два часа к Гордеевым приехал. Ну что сидишь? Тебе помочь?

И он действительно протянул руку. Но я встала со стула самостоятельно. Однако отойти от стола не успела. Виктор сгреб меня в объятья и впился в губы с той же яркостью, что и первого мая в подъезде. Но через секунду поцелуй сделался мягким, сладким, пьяным… Мои руки сами нашли Витину шею, и пальцы стерли с нее влагу. Не отрываясь от моих губ, Виктор ловко справился с пуговицами на моей блузке, уже влажной под мышками. Пришлось отпустить его шею и вытащить руки из рукавов. Его ресницы безумно дрожали за стеклами очков. Он даже зажмурился, но умудрился поймать мои руки и прижать дрожащие пальцы к губам.

— Ложись первой. Я чуть успокоюсь и приду.

Он разжал пальцы, и мои руки плетьми упали вдоль тела. Я совершенно забыла про ребенка, спящего на разобранном диване. Кивнув, я прошла в ванную, чтобы почистить зубы. К счастью, после утреннего душа я оставила пижаму на крючке. Влажные бикини я запихнула в стиралку и выдохнула. Неужели меня так легко уложить в постель, неужели?

— Я сейчас приду, — повторил Виктор, сканируя меня взглядом от груди до дрожащих коленей.

Глеб так и спал с краю. Это означало одно — я окажусь лицом к лицу или спина к спине с Виктором. Мне вновь сделалось жарко и через секунду холодно, и я спешно залезла под одеяло. Глеб спал, раскинув руки, и я засомневалась, что его папочке найдется на диване место.

Белые ночи пока не вошли в полную силу, и в комнате было достаточно темно, чтобы я не видела, как Виктор раздевается. Зато прекрасно слышала, как брякнул о спинку стула его ремень.

— Похоже, меня здесь не ждут, — усмехнулся Веселкин из темноты, и я почувствовала, как промялся диван, когда тот коснулся его рукой.

Я осторожно придвинулась к Глебу, приподняв его руку на подушку. Да, с подушкой у нас тоже намечались проблемы — нам предстояло делить с Виктором одну. Я осталась лицом к ребенку в надежде, что его папочка ляжет ко мне спиной. Не тут-то было! Одна рука пришлась у меня над головой, другая же скользнула мне под грудь и замерла. Вместе со мной. Я даже не дышала. Мне хватало дыхания Виктора. Он вжался носом мне в шею и замер.

— Если я свалюсь с дивана, то вместе с тобой, — коснулся он горячими губами кожи прямо под моими волосами. — Падать вдвоем не так грустно, но все же давай попытаемся удержаться наверху.

— А Глеб всегда так спит? — спросила я чужим дрожащим голосом, почувствовав на лице маленький кулачок: Рыжик снова раскинул руки.

— Понятия не имею. Я впервые взял его на ночь. Как они спят с ним, не представляю. У них, конечно, кровать больше этого дивана, но все равно капец… Может, повернешь его на бок?

— Я боюсь его трогать. Вдруг разбужу…

Виктор тихо хмыкнул и потерся о меня носом.

— А я боюсь трогать тебя, вдруг тоже разбужу…

Себя он так и не успокоил и не считал нужным скрывать возбуждение, отвернувшись к окну. Я чувствовала себя точно под контрастным душем.

— Витя, можешь отвернуться?

— Не могу и не хочу. Выпила б еще, давно бы спала… Впрочем, тогда бы я не мог сказать тебе одну вещь…

Я сжалась от усиливающегося объятия.

— Мне очень хочется опытным путем проверить одну теорию: отношения, начавшиеся так по-дурацки, как у нас, просто обязаны иметь прекрасный финал.

— Финал?

Я говорила невнятно, потому что маленький кулачок Глеба лежал теперь на моих губах.

— Ну… Подберем к слову «финал» синоним. Например, свадьба.

Он тоже говорил невнятно, потому что его губы были заняты моей шеей.

— Ты, кажется, только один бокал выпил…

— Полтора. Ты серьезно не хочешь выйти за меня? Официально, на этот раз без шуток?

— Витя, спи, пожалуйста.

Мне хотелось добавить — и убери с меня руки — но я понимала, что просить об этом бесполезно. Я закрыла глаза и вжалась ухом в подушку. Жаль, только одним, но все же прерывистое дыхание Виктора стало чуть тише. Вдруг и рука исчезла. Он подтянулся кверху и почти сел.

— А ему что здесь надо?

У нас в ногах стоял Чихуня.

— Ты занял его место, — в моем голосе против воли прозвучал смешок.

Виктор тряхнул головой:

— Так объясни ему, кошка, на вашем кошачьем языке, что я не собираюсь его освобождать.

Он повернулся ко мне всем телом: футболка на его груди дрожала.

— Ира, серьезно, прогони кота. А то я не дам никому спать. У меня уже глаза чешутся.

Уговорить кота уйти не получилось. Попытка спихнуть ногой тоже не увенчалась успехом. Пришлось вылезти из-под одеяла, чуть не наступив Виктору на плечо, прошествовать, точно канатоходец, по середине дивана до самого конца, схватить кота под мышку и выйти с ним в коридор, затворов в комнату дверь.

Чихуня вывернулся, но из коридора не сбежал. Тогда я на всякий случай закрыла на спортивной сумке молнию и спрятала в кладовку от греха и кота подальше. Чихуня злобно сверкал в полумраке очами. Я присела подле него.

— Послушай, — зашептала я ему прямо в усы. — Твой Герман притащил его сюда. Не я. Но я теперь мучаюсь. А все почему? Да потому что ты, зараза, выгнал Вадима. Сейчас ты можешь выгнать только меня. И тогда кто, скажи, будет тебя кормить? Принципы принципами, а кушать хочется всегда, верно? Иди спать на кровать и не смей будить нас, понял?

Кот шикнул на меня и прошествовал в бабкину комнату с гордо поднятым хвостом. Я показала ему язык и вернулась в нашу комнату. Виктор ничего не спросил. Я тронула коленом диван и поняла, что он спит.

Фу… Нога моя самостоятельно вернулась на пол. Я тихо вытащила из шкафа халат, схватила куклу и вышла в коридор. Кот лениво приподнял голову, когда я вошла в комнату.

— Двигайся, зараза!

Я тронула кота рукой и отодвинула к стенке. Положила между нами куклу, легла поверх одеяла и закрыла голые ноги халатом. Ничего. Такое соседство всяко лучше Чихуни-старшего. Доброй нам всем ночи!