Глава 39: Здравствуй и ход конем
— Здравствуй…
Не «привет», нет… Такое тихое «здравствуй», от которого готовы были лопнуть барабанные перепонки. И нервы, натянутые до предела.
— Привет, — только и смогла что ответить я.
Приглашать зайти глупо. А что сейчас не глупо? Он видел машину и все равно поднялся… Значит, для чего-то… Но для чего? Спросить? Надо бы спросить, но слова на «привете» и закончились.
— Где Виктор?
— Папа в душе, — ответил Глеб, и Вадим опустил на него глаза, будто только сейчас заметил.
— Вот как?
К чему это было сказано, непонятно. К ребенку или к отсутствию в данный момент Виктора. Но узнать было не дано. Веселкин появился ровно через секунду. Мокрый, взъерошенный — и вытирался, и одевался наспех.
— А, это ты… — выдал он разочарованно.
Или тихо. А кого он ждал увидеть? Нет, конечно же, Вадима я тоже не ждала. Уж явно не в девять утра!
— Думал, сосед с утра куда-то намылился…
Ну да, я ведь тоже так подумала…
— Пройдешь?
Таким тоном не приглашают в гости. Вадим дернул плечом и сказал слишком короткое «нет», точно выплюнул.
— Мне выйти?
От вопроса Виктора я опешила вместе с Вадимом. И наше общее замешательство позволило Веселкину оттеснить меня от двери.
— Возьми ребенка и очки.
Он мне действительно сунул их в руку, Глеба я и так продолжала держать подле себя за грудь.
— Зря очки снял, — никогда голос Вадима не был настолько низким. — Мне не о чем с тобой говорить.
Он перевел взгляд с лица Веселкина на его босые ноги.
— А чего тогда к нам приехал?
Я не дослушала вопроса, сунула очки в сжатый кулак Виктора на полуслове и подтолкнула Глеба к кухне с просьбой посмотреть, поел ли кот…
— Узнать, как кот, — неожиданно бодро и со смешком выдал Вадим, явно воспользовавшись моей находкой.
— Кот в полном порядке…
Они одного роста, и Виктору лишнее было задирать подбородок.
— Как и ты, вижу. Аллергия волшебным образом прошла?
Вадим подкалывает? На него это не похоже.
— Нет, как видишь, — Виктор дернул красноватым носом. — Но я держусь. Есть, ради чего страдать… Так и будешь на пороге стоять? С лестницы дует. Простудишь нам ребенка.
Нам, наш, мы… Черт возьми, Веселкин, какого черта у тебя была «четверка» по русскому? Ты знаешь все правила, кроме одного: правила честной игры.
У меня освободились обе руки, и ими я поймала дверь, которую Вадим решил захлопнуть в ответ на выпад Виктора.
«Куда она?» прозвучало даже раньше, чем «куда ты?», но я не обернулась, оставив сына с отцом искать ответ на свой вопрос самостоятельно. Вадима я нагнала на втором этаже. Вернее, он сам остановился, чтобы дождаться меня.
— Ты куда в халате?
Да черт с ним, с халатом! Я бы сейчас и в пижаме вышла. И даже без тапочек. Подошва все равно слишком тонкая. Ноги мерзнут… Да плевать! Плевать! Плевать!
— Нам надо поговорить…
— Я не за этим ехал, — голос Вадима не выражал никакой эмоции. — Я просто хотел убедиться, что ты в порядке… С ним. Ну, в общем, и все…
Он сунул руки в карманы джинсов и оттопырил подкладку.
— Вадим, я собиралась тебе позвонить…
Почему такой взгляд? Да потому что у меня голос дрожит! Мне не верят, да и как можно мне поверить?! После всего… И заодно увидев меня с утра в таком виде и в такой компании…
— Вадим, послушай, это все не из-за Виктора…
Эхо! Да черт бы побрал это эхо!
Я схватила Вадима за локоть и потащила вниз. Ступенька, вторая — он не сопротивлялся. Но на последнем пролете схватил меня за руку.
— Там холодно!
— В машине? Или ты пешком… Ты ведь с дачи…
Вадим стянул с себя джемпер и набросил мне на плечи. Я толкнула дверь. Она завопила, но Вадим не убрал ноги, когда я выскочила на улицу — да, да, сообразил раньше меня, что у меня нет с собой ключей.
— Слушай, это не то…
«Что ты подумал» я не сумела договорить. Пришлось закусить губу. Она дрожала.
— Да ничего я не подумал! — Вадим нервно расправил по моим плечам джемпер. — Ничего плохого. Тебе, наверное, такие всегда и нравились… Твоя мать права, ее девочки не для таких, как мы с Андреем…
— При чем тут опять моя мать?! — голос сорвался.
Лопнула натянутая до предела сердечная струна. Мне хотелось разреветься. В голос. Но мне не хотелось, чтобы меня утешали… Не Вадим, нет… У меня не возникло желания броситься ему на шею. Мне хотелось поговорить. Хотелось быть понятой… А голоса не было… Не было совсем! Голос предал меня… Пропал… На самом важном экзамене в жизни.
— Ирка, не заводись! — Вадим сжал свой джемпер вместе с моими плечами. — Я не ругаться приехал. Я просто хотел убедиться, что все так, как есть, а не хуже… Что с тобой все хорошо… Что он нормальный мужик… Только и всего, Ир… Давай, дуй к нему! Здесь еще больший сквозняк…
Дверь давно не вопила. Но уже, думаю, наделала достаточно шума, чтобы соседи возненавидели новую соседку. Суббота! Девять утра!
— Вадим, я не спала с ним. Он просто привез ребенка… Познакомиться…
Зачем я сказала это? Взгляд Вадима, совершенно отрешенный, говорил, что меня не слушают. Я объяснялась сама с собой, врала себе, что не спала… Дура, тебе просто обстоятельства помогли остаться верной Вадиму этой ночью. Что Веселкин со мной сделал, что… Почему я его не оттолкнула? Ведь прав же, гавнюк, я не только позволяла себя целовать, я целовала его сама… Но какое отношение это имеет сейчас к Вадиму?
— Вадим, послушай, я…
Что я? Я не находила слов. Какие слова… Я не знала, что говорить и зачем… Но должна была! Обязана! Чтобы потом не было стыдно перед собой.
— Слушай, ты не виноват. Это у меня как-то все… Я тебе не врала. Это фотография ни о чем. Я должна была сказать тебе сразу все, как есть… Просто боялась, что ты не поймешь, а я обещала…
Боже, что я несу! Я же сама себя не понимаю.
— Ира, не надо оправдываться. Это все сейчас неважно…
— Вадим, я это не планировала, честно, — перебила я, глядя мимо него на покрывшиеся первыми листочками деревца, едва достающие до окон третьего этажа. — Вообще дело не в нем… Дело в Арине, я просила ее не увольнять и… Вадим, он предложил мне работу, и я боюсь, что это мой единственный шанс… — Я закрыла глаза, чувствуя подступающие слезы. — Почему ты молчишь?! — закричала я уже в отчаянии.
— А что ты от меня ждешь? — буркнул Вадим, шевеля придавленной дверью ногой. — Чтобы я выгнал его? Для этого я не нужен. Это сейчас твоя квартира. Тем более, он вообще не хозяин. Блин, Ира, у тебя на пальце его кольцо, что ты мне сопли тут разводишь? С какого фига кто-то насильно бриллианты будет втюхивать посторонней бабе? Чего тебе надо?
Я опустила глаза к кроссовке Вадима. Чего мне действительно надо? Кольцо отдавать меня не просили, сестра все еще работает его секретаршей, коробочку найду… Если я сейчас сяду в машину Вадима, все вернется на круги своя. Даже если поднимусь одеться и за сумкой, никто силой удерживать не будет… Что же я стою?
— Ира, тебе плащ дать или ты уже домой идешь?
Я вскинула глаза. Вадим успел убрать ногу — наверное, спасал ее от удара железной дверью. Виктор действительно держал в руках мой плащ и смотрел на джемпер на моих плечах, рукава которого были мной безжалостно измяты.
— Ира, пошли домой, — сказал Виктор тихо, но так твердо, что качнулась железная дверь, которую он сейчас подпер плечом. Сам как был, в футболке, да в ботинках на босу ногу.
Я сглотнула кислый ком, мешавший и говорить, и дышать, и даже думать. Не переводила взгляда на Вадима, но видела его сбоку.
— Ир, моя машина у второго подъезда, я могу тебя подождать.
На этих словах Вадима Виктор сдернул с моих плеч его джемпер и швырнул ему. Молча. А Вадим вдруг сказал:
— Отсчет, как на старте: девять, восемь, семь…
Виктор сильнее распахнул дверь:
— Ирина, пошли! Простудишься!
Он не дотронулся до меня, но его слова, жесткие и твердые, хлестнули, точно шелковая плетка. Но я не дернулась.
— Мне через час на работу, — сказала я обоим и только тогда бросилась в подъезд.
Не гордо вошла, а именно кинулась, точно испуганная хулиганами девчонка. Это конец, да, но конец для обоих — у них имя начинается на букву «В», но пусть идут оба совсем на другую…
Я рванула за ручку — закрыто. Конечно, дверь же захлопывается. В бешенстве прижалась к стене, головой чуть ниже звонка. Веселкин поднимался медленно, точно давал мне осознать свою беспомощность без него. Демонстративно звякнул связкой и вставил ключ в замок.
— Заходи! — не преминул добавить.
Глеб, как привязанный, сидел на своем стуле на кухне и даже не вскочил, когда я вошла. Отлично! Мне сейчас нужен не чужой ребенок, а телефон, чтобы понять, есть ли у меня время на душ. И…
«Ир, мать Вадима звонила нашей. Они говорили слишком долго. О чем, не знаю, но у мамы прекрасное настроение», — написала мне сестра в том самом сообщение, которое я проигнорировала перед приходом Вадима. Хорошее настроение матери могло подарить только одно сообщение — что свадьбы не будет! Впрочем, Марина Александровна явно звонила ей уже после отъезда Вадима, форсируя события. Если я сейчас возьму сумку, то все их взаимные радости закончатся.
— Привет, не разбудил? — Веселкин явно говорил по телефону, и я не стала оборачиваться, соображая, что написать сестре и стоит ли вообще отвечать. — Отмени все встречи на понедельник. Меня в офисе не будет.
Я резко обернулась. Виктор в упор смотрел на меня.
— Но я звоню не за этим. Вы сейчас все на даче или уже вернулись в город? Отлично. Мы с Ирой приедем часикам к четырем. Познакомим Глеба с твоей Василисой. Поговори с сестрой, что привезти, — и он сунул к моему уху свой айфон.
Руки не убрал. Понял, его телефон я бы не пожалела.
— Привет, — произнесла я не своим голосом и получила такой же ответ от незнакомой мне женщины. — Мы суши привезем. Так что пусть мама ничего не готовит. И фрукты какие-нибудь купим. Ну ладно, — добавила я, когда тишина так и осталась мертвой. — Мне на уроки надо. До вечера.
Арина даже не попрощалась. Или Виктор так быстро сбросил звонок. Рядом ребенок. Лучше уйти с кухни, схватить из шкафа одежду и повернуть в ванной комнате засов. Включила воду и разревелась. Штирлиц на грани провала более чем предсказуем. Как же я не подумала, что он будет ходить конем! Мои друзья в сети видели наше фото, мои ученики видели нас живьем, мои сослуживицы подглядывали за нами в приоткрытую дверь, а теперь вся семья поставлена перед фактом наших отношений — это уже полная блокада. И прорыв, пусть и произошел, в трех шагах от нашей дачи, обойдется мне ох как дорого!
Я вышла из ванной полностью одетой, накрашенной, причесанной и почти что не злой. Злость не для уроков, ее я приберегу на вечер в полном объеме. Для него! И… Я схватила телефон, чтобы сунуть в сумку. Арина прислала новую эсэмэску без всякого смайлика: «Ты мне больше не сестра». Вот так, минус один союзник.
Я вернулась в ванную и сдернула с крючка халат. Ему место в мусорном ведре. Как и его дарительнице! Я обернулась к Веселкину, недоуменно наблюдавшему за моими манипуляциями с халатом.
— Не забудь вынести мусор!
— Йэс, мэм! — он даже козырнул.
Врет, он в армии не служил!
Я сжала губы, сорвала с крючка вторую связку ключей и швырнула ему в руки. Поймал!
— На случай, если Глебу в туалет понадобится.
И я хлопнула дверью. Но выдохнула только на улице. Чужие дети не должны страдать от личных заморочек учителя, не должны!