ЭКЗОГАМИЯ: ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Сжимая в руках мятый лист с текстом, скользил по строкам, даже не вникая в смысл написанного.

Гомер отдыхает, а любая древнегреческая трагедия нервно курит в стороне. А я вместе с ней.

Это даже не бред.

Пафосные, редкостные по глупости сопли.

Цыкнув в очередной раз, посмотрел на наручные часы: моя партнёрша опаздывала. Сдвинув с лица жаркую маску, едва сдержал рвущийся наружу рык. Ещё и костюмы ужасные. Неудобные. Наверное, подразумевалось, что мы должны быть голыми.

Хотелось размазать вздох рукой по лицу и просто уйти.

Вот зачем я согласился?

Собирался почувствовать себя в сказке? Неудачная попытка.

Крайне неудачная.

Будет что вспомнить на старости лет, если доживу.

В зал вошла Инна и какая-то девушка в маске, они что-то живо обсуждали. Но увидев меня, загадочная гостья встала как вкопанная. Инна же, поправив причёску, улыбнулась мне и махнула рукой.

— Сергей, добрый день.

Коротко кивнул в ответ и вернулся к самому ужасному тексту в мире.

— Та самая? — задумчиво бубня под нос, мечтал лишь об одном: поскорее всё это закончить.

— Нет, та девушка опаздывает. Пока начнём без неё. Считайте, что это дублёрша.

Нет, они издеваются! Сжав зубы, закатил глаза, сдерживаясь из последних сил.

— Она её во всём дублировать будет?

— Нет, конечно, нет, — Инна смутилась и жестом пригласила девушку на помост. — Сейчас просто посмотрим, где лучше встать и как настроить свет. И так, мелкие детали. Текст читайте так. Я буду смотреть на ваши движения.

Незнакомка нервно мяла листы бумаги в руках, нерешительно топчась у самого края. Первые фразы были её.

— Ну, — подошёл ближе и нервно цыкнул. — Начинайте, мадемуазель. Или мадам?

— Солнца свет померк, и жизни вдох сорвался с губ…

Раздражённо водил взглядом по строкам, вслушиваясь в тихую и сбивчивую речь девушки. Сначала её слова долетали до меня сквозь какую-то глухую пелену, но чем громче и чётче она начинала говорить, тем сильнее росло моё волнение.

Обернувшись, посмотрел на безликую белую маску.

У меня паранойя?

Или галлюцинации?

Или крыша окончательно поехала?

Смяв напечатанный текст в руках, швырнул его в сторону и быстрым шагом подошёл к девушке. Грубым рывком сдвинул маску и замер.

— Твою мать… — сдавленно пробормотал, вглядываясь в до боли знакомое лицо. — Какого хера ты тут делаешь?

Всю чушь со «здравствуйте» и «как дела» я опустил. Сейчас хотелось выть и крушить.

— Что ты тут забыла?

На меня затравленно и несколько испуганно смотрела Маня. Ничуть не изменилась. Всё такая же маленькая и хрупкая. Волосы только отросли, их она заплела в толстую косу.

Оглушённый и звереющий, буквально вгрызался взглядом в её серые глаза. Безропотные, открытые и немного наивные.

— Я тебя спрашиваю, что ты тут забыла?

Но Маня, будто выброшенная на берег рыба, лишь открывала-закрывала рот и глупо моргала. Сказать ей было явно нечего.

Вместо радости появилась тупая боль и злость. Вспылив, толкнул Манюню в сторону и спрыгнул с помоста, сорвал с себя маску и остатки костюма, направляясь к выходу.

Они что, специально всё сделали?

— Сергей… — Инна хотела что-то сказать.

— Иди в зад! — грубо оборвал её, стоя на первой ступеньке лестницы, ведущей вниз.

Зачем она пришла?

— Серёжа, подожди!

— Отстань…

— Серёжа! Я ничего не знала.

Манюня догнала меня на лестничном пролёте и опрометчиво вцепилась в мою руку.

— Честно, ну поверь. Я…

В голове будто фейерверк взорвался. Ничего не видя и не слыша, схватил Маню за шкирку и едва не спустил с лестницы, так яростно потащил её за собой вниз.

Открыв дверь в какую-то подсобку, пихнул Манюню и закрыл дверь.

Нашарив рукой выключатель, щёлкнул им, разогнав приятную глазу темноту. Вокруг стояли металлические стеллажи, под ногами валялись пустые пыльные картонные коробки.

Прижавшись спиной к двери, мрачно смотрел на Манюню. Радости от нашей встречи не было. Наоборот, только тупая злоба и боль. Потому что ничем хорошим это не закончится, прежнего меня нет и сейчас она даже не подозревает, что в этот момент я действительно могу сломать её жизнь.

— Мне позвонил Анатолий Павлович и предложил работу. Отснять материал для промо. Это уже внизу меня перехватила Инна, попросила помочь и совсем не слушала меня. Поверь, встречаться с тобой я совсем не хотела.

Такая откровенность ошеломляла. Нет, ярости не убавилось. Наоборот! Теперь мне реально хотелось ударить её.

— И говорить тоже. Например, объяснить всё? — мой вопрос прозвучал глупо и неожиданно.

— Да. Ты бы сам мог…

— Хера лысого я мог! После того что сделал? Ты реально дура или прикидываешься?

— А что ты сделал? — Манюня отвечала совершенно спокойно. Испуг прошёл, и теперь она выглядела слишком равнодушной. — Ничего особенного. Мне не нужно было лезть в вашу драку. Ты же этого не хотел.

Все слова вылетели из головы. Я реально не понимал, что происходит. Безумие какое-то!

— Тогда почему не позвонила?

— Ты ждал моего звонка?

— Нет, не ждал. Знал, что этого ты точно не сделаешь.

— А тебе позвонить благородство мешало?

Этими словами Маня едва ли не наотмашь ударила меня. Боль вспыхнула с такой силой, что я едва сдерживался. Очень хотелось сделать какую-нибудь глупость.

— Нет, не благородство. Совсем другое чувство. То самое, что мешает мне сейчас ударить тебя или сделать что похуже.

— И что же это?

— А ты не знаешь.

Маня опустила взгляд.

Наше молчание слишком затянулось. А я просто не мог не спросить:

— Почему ты ушла?

— Я и не уходила. Просто… просто всё пошло совсем не так, как должно было быть.

— Так ты расскажешь или нет?

Мне вдруг до одури захотелось коснуться её руки. Просто дотронуться… А Маня, словно почувствовав это желание, вдруг натянула рукава бадлона до самых пальцев и шагнула назад. Тонко выдохнула и еле слышно пробормотала:

— Я сделала аборт.

— Что?

— Аборт.

Закрыв глаза, радовался, что прислоняюсь к двери. Всё вокруг ухнуло вниз, зачернело темнотой, оглушая и ослепляя нечеловеческой болью. Лицо нестерпимо жгло.5ebdbc

Злость испарилась мгновенно.

Не на что было злиться.

Отчаяние, ненависть к себе и сожаление.

— Почему не сказала? — мой спокойный и тихий голос её удивил.

— Не знаю… Это показалось мне слишком личным. Да и ты бы захотел помешать. А я детей не хочу. Не смогу быть хорошей матерью, — Маня, наконец, посмотрела мне в глаза. — По крайней мере, сейчас.

— Вот, значит, как…

— Пока это был мой ребёнок, решится на это было легко. Но как только он стал бы нашим… Серёж, я не хочу рожать просто так. Понимаешь? Я слишком долго смотрела на свою сестру и… Это неправильно. На тот момент твою жизнь я поставила выше. Решила, что раз дело шито-крыто, то и проблем не будет. А Ленка увидела мои анализы и начала вопить. Только поздно было, — Маня сделала шаг ко мне и в нерешительности замерла. — Решила, что раз это моё решение, то мне и нести за него ответственность.

— Ты сделала аборт, потому что ребёнок от меня? — спросить об этом было самым настоящим идиотизмом.

— Нет. Я бы сделала его в любом случае, даже если вместо тебя гипотетически был кто-то другой.

— Ты… — я долго подбирал слова, едва ворочая языком, — ты действительно думала, что я бы отговорил тебя?

— А что? Неужели поддержал бы?

Маня, Маня…

Ответ в моих глазах прочитался слишком легко.

Странно, что я пришёл к такому выводу недавно. Мне казалось, что я не до конца сломал Манюне жизнь, раз позволил ей уйти. Она могла создать семью, родить детей и обрести простое человеческое счастье, которое она заслуживала.

Что взять с меня?

Передать отцовские гены в наследство и с ужасом ждать того, что появится новый зверь? Только сейчас понял, что всё в этой жизни не зря. Нет родителей, нет Лены… Может, нас и не должно было быть? Естественный отбор. Ведь ничего хорошего из меня и Лены не вышло бы…

— Настоял бы. Такие, как я, плодится не должны.

Маня, ошарашенная моим ответом, неловко замерла, не зная, что сказать.

Значит, так тому и быть.

С трудом отлип от двери и на негнущихся ногах вышел в коридор. Мне нужно было прогуляться. Принять новую правду и успокоиться.

Меня не злила ложь Мани, не злило то, что она мне не сказала.

Безумно бесило то, что она действительно считала меня… хорошим.

Я сидел на ступеньках у входа и просто дышал. Жил. Существовал.

В душе и голове царил такой кавардак, что хотелось просто покоя.

Застойного, затхлого и болезненного.

Покоя!

Вцепившись пальцами в свои волосы, мрачно смотрел на мир глазами загнанного, насмерть уставшего человека. Если бы только можно было всё прервать одним махом. Думал, что острее боли, чем тогда, когда убили Лену, я не познаю.

Дурак.

Прохладные ладони коснулись моих рук. Сжав мои пальцы, Маня тихо проговорила:

— Серёжа, пойдём домой.