Глава 21

ГЛАВА 21. Деметрис

Я практически не спал после того, как затрахал Руту до полуобморока. Принял душ, выпил черный кофе.

Из башки не выходил совет кланов.

Ни на йоту не покидал мой дурной мозг.

С каждым днем дела всё хуже. Договоренности, принятые нашими семьями лет сорок назад, постепенно летели к чертям.

Кодона тянул одеяло в Мелиту. Диониди цепным псом охранял Хезельберг. А я всеми силами оборонял Даркхилл.

Никто из них не сунется в mi casa. Даже по очень уважительной причине. Никто.

Сматерившись про себя, я вернулся в спальню и взглянул на спящую рыжеволосую серену. Ее пушистые золотистые ресницы мерно подрагивали. Удовлетворенная, счастливая.

Я бы тоже мог быть таким. Но в моей жизни архи много проблем и забот.

Одна из них – семейство Огневых.

Накануне я побеседовал с Костасом тет–а–тет и напомнил ему о нашей сделке, заверенной кровью. Он попытался меня успокоить. Поклялся еще раз поговорить с женой и ее сестрой.

Ведь мне нужно еще немного времени.

Совсем немного…

«Клянусь своей душой и честью, что стану верным слугой клана. Пусть мой язык отсохнет, если я пророню хоть слово тайны. Клянусь подчиняться приказам и выполнять свой долг до последнего удара сердца»

Я прокрутил в мыслях фразу, которую слышал ровно тринадцать раз с момента своего вступления в должность главы Черной сотни. Но сейчас она напрямую прошла сквозь меня, пронзила острым кинжалом, и я захлебнулся собственной ложью, смешанной с кровью.

– Эй, – шепнула Рута у меня за спиной и обняла за талию, – еще слишком рано, почему не спишь?

Поцеловала мою лопатку и пробежала пальчиками по животу.

– Бессонница. – Ответил честно.

Рута прижалась ко мне обнаженной грудью, прикоснулась губами к шее и слегка прикусила.

– Я могу что–то сделать?

Ее искреннее желание помочь вызвало во мне волну агрессии. Я даже не успел понять, как вскочил на ноги и развернулся к ней с лицом, полным ярости.

– Я уезжаю через час. Нина отвезет тебя домой.

Заволоченные туманом зеленые глаза блеснули обидой.

– Что случилось? Почему ты…

– Хватит, Рута. Потрахались и ладно.

Я провел пятерней по растрепанным волосам, а она подобралась ближе, уцепилась за пояс моих боксеров и взглянула самым невозможным нежным взглядом.

– Пожалуйста, не становись таким. Я больше не вынесу холода и вечных блужданий во тьме. Сделаю все, что ты хочешь, только не отталкивай меня.

Приникла губами к моей коже над тугой черной резинкой и затаила дыхание.

Я долго глядел на нее сверху, а потом вдруг обдался ледяным осознанием: она моя. Я же мечтал об этом. Сметал всех на пути к этой маленькой скромной девочке. И теперь она просила меня о ничтожной малости – быть ей мужем. Всего–то.

– Я ненавижу женские слезы и не терплю жалкие мольбы. У меня сегодня две встречи. Приеду вечером, поговорим.

Рута вмиг стала призраком прошлой себя. Пухлые губы сомкнулись, глаза протрезвели и в них уже не сверкала самоотверженная любовь.

Любовь, твою мать…

Она оттолкнулась от меня двумя руками, сползла с кровати и не прикрывая свое безупречное манкое тело, пошлепала к одежде, брошенной вчера в гостиной.

– Не нужно на меня злиться. – Ляпнул ей вслед.

– А я и не злюсь. Я просто еще раз убеждаюсь, что ничего не изменится. Ни через месяц, ни через год. Ты, – обернулась резко, – подонок, Деметрис. И подонком умрешь.

Дерзко. Смело.

Я скрестил руки и вышел из спальни. Секунду понаблюдал молча за ее сборами, а затем сказал:

– Верно. Точное заключение. Но ты же обо всем это знала. К чему драматические представление?

Рута усмехнулась как–то диковато. Быстренько натянула трусики и вывернула платье.

– Скажи, тебе стало легче? – полностью продинамила мой вопрос. – Ощущаешь ликование или торжество? М?

Надела долбанное платье и скрыла от меня восхитительные розовые сосочки.

– У меня было много сексуальных партнёрш.

– Ха! Ха–ха! – подошла ко мне вплотную, привстала на носочки и прошипела. – Но у тебя не было меня. Ты же грезил нагнуть меня раком несколько лет. Так что? Словил чертов дзен?

– Не выражайся. – Я сощурился.

– Ой, да плевать, Кан! Пле–ва–ть!!! Мне надоело!

Она махнула руками у меня перед лицом и будто развеяла пыльцу разочарования. Скривилась в отвращении, отступила назад.

– Ты как индюк кружил возле меня с моих лет шестнадцати. Зажимал по углам. А теперь, когда я здесь, голая и беззащитная, ты включил сурового босса, главу семьи и спрятался. Трус! Вот кто ты! Самое низшее существо по шкале развития! И знаешь что? Мне не больно. Не–а. Наш секс был потрясающим. Лучшим! Я не буду жалеть о нем. А что касается тебя…– она демонстративно засунула два пальца в рот и сыграла рвоту, – настолько мне противно вновь понимать свою доверчивость.

Ударила меня в грудь ладошкой, наспех скрутила пучок на затылке и воткнула в это рыжее гнездо половинку карандаша, которая валялась на столике под торшером.

– Браво. Речь настоящей женщины. – Я похлопал громко и своим шагом, вынудил ее сдвинуться в центр гостиной. Но она права, испуга в ее глазах я больше не видел. Ни капли.

– Иди к черту, Деметрис Кан! А я пойду домой. И не к тебе. А к себе. И попробуй мне запретить. Я расскажу каждому о женщине, запертой в комнате на втором этаже и об аварии, в которой ты виноват.

– Я не имею отношения к аварии.

– Ну, разве есть разница? Желтые газетёнки быстро подхватят новость. О тебе заговорит весь город, полиция начнет шерстить все укромные закутки Даркхилла. Ты же этого не хочешь.

Будь она мужиком, я бы ей въебал. С левой. Но Рута мое слабое место. Моя уязвимость. Я Кащей, а она иголка.

– Ты не выйдешь из этой квартиры.

Мои губы поджались.

– Останови меня. – Резанула язвительно и направилась к входной двери.

Я, конечно же, поймал ее. Развернул к себе и ухватил за горло. Рута заколотила меня по руке и попыталась укусить. Посильнее сжал ее тонкую шейку и наклонился угрожающе. Хотя и в планах не было доводить ее до состояния амёбы.

– Ты не выйдешь из этой квартиры одна. С тобой поедут Нина и Ясень. Я как–нибудь сам доберусь до нужного места.

Время замерло. Я услышал размеренное сердцебиение той, которая прекратила брыкаться в моих руках. Ослабив нажим, получил мощную пощечину. Вот так вот. Безудержная ночь страсти закончилась скандалом и ударом по роже. Охрененно.

Я выпрямился перед ней. Пошевелил челюстью и смерил ее спокойным взглядом.

– Неплохо. Я оценил.

– Пошел ты. – Сунула мне средний палец прямо в нос. – И собачонок своих оставь при себе.

Рута нащупала дверную ручку, дернула за нее, но я хлобыстнул по полотну и заставил ее окаменеть.

– Ты моя жена. И это не праздная забота. Это необходимость. Хочешь вернуться назад живой, поедешь с Ниной и Ясенем. Поняла?

– Назад? К тебе?

Сузила очаровательные глазки.

Я кивнул.

Хмыкнув горделиво, Рута все–таки открыла чертову дверь и вышла на площадку. Немедля, понеслась вниз по ступеням. Я неторопливо добрался до телефона и набрал Диониди. Сообщил ему о круто поменявшейся ситуации. Он дал мне слово, что с моей женой ничего не случится и она не при каких обстоятельствах не узнает правду…