Глава двадцать седьмая

– Браслет взяла Тиара, – без предисловий сообщила я.

– Ты где? – только и поинтересовался Рафаэль.

– Через пять минут выйду в зал.

– Иду навстречу. Не приближайся к девушке, это может быть опасно. Если она смогла провести нескольких одаренных с сильным даром, ее способности непредсказуемы для нас.

От заботы и легкой тревоги в голосе за меня потеплело на сердце, и, едва завернув за угол, я оказалась в объятиях Рафаэля. Через две минуты появились Маркус с Никой, Наран и Хашан.

– Что происходит? – поинтересовался глава делегации пустынников.

За мужчиной замаячила охрана, но близко не подходила, держалась на расстоянии.

– Примерно две недели назад с выставки, которую устраивала моя мать – Герда Эрмер, известный искусствовед и коллекционер, пропала наша семейная реликвия, – прямо сказал Рафаэль, не считая нужным теперь играть иначе. – След привел к пустынникам. В частности, к вашей племяннице, наре Тиаре.

– Каким образом? – нахмурился Хашан, не веря нам ни на грош.

– У меня дар чтеца третьего уровня, – спокойно ответил Рафаэль, не сводя с мужчины глаз. – Я могу чувствовать вещь и на расстоянии, если требуется. Браслет находится в вашей делегации, экранируется каким-то мощным, неизвестным артефактом.

– Допустим, вы говорите правду. С чего вы решили, что он у моей племянницы? Вы посмели прикоснуться к ней? – в глазах Хашана плеснуло яростью.

– Это сделала я, у меня дар, схожий с моим женихом. Рафаэль читает вещи, а я – людей, – выложила правду.

Хашан напрягся.

– У нас верят словам одаренного, – заметил Наран. – И лишь из уважения к вашим традициям и обещанной гарантированной дипломатической неприкосновенности мы искали окончательное доказательство, Хашан.

В голосе одного из правителей Ариаты прозвучали стальные нотки, и мужчины столкнулись взглядами.

– Вы можете сейчас дать разрешение на обыск в комнате вашей племянницы, разумеется, в вашем присутствии, или мы, по заявлению Рафаэля, задержим ваш отъезд и в течение нескольких часов получим допуск на обыск, вне зависимости от вашего желания и согласия.

Кажется, я понимаю, почему Нарана так опасаются. Дело не только в способностях, но и в умении бескомпромиссно расправиться с любым соперником.

– Если браслета в комнате моей племянницы не окажется или вы не сможете доказать, что драгоценность принадлежит вашей семье, нар Рафаэль, то я выставлю ноту протеста и отменю все уступки пустынников для ариатов.

– Принимается, – вместо Рафаэля ответил Наран.

Хашан заметно напрягся. Видимо, осознал, что за этим согласием может скрываться только уверенность в своей правоте, но отказываться от своих слов все равно не стал.

– Для того чтобы доказать, что браслет принадлежит моей семье, помимо подтверждающих документов, я расскажу об одном его свойстве, которое известно только узкому кругу моих близких, – невозмутимо сообщил Рафаэль.

Хашан сощурился, окинул яростным взглядом всех присутствующих, от чего мне захотелось спрятаться за спину Рафаэля, кивнул.

– Пойдемте.

Комната Тиары располагалась на предпоследнем этаже, и пока мы поднимались в лифте, царила подавляющая тишина. Лишь Наран и Маркус, судя по сделавшимся чуть ярче глазам менталиста, о чем-то мысленно переговаривались. Для Хашана и шестерых охранников, которых взял глава делегации пустынников, подобные нюансы в проявлениях способностей одаренных с третьим уровнем были неизвестны и остались незаметны. Это те, кто постоянно общаются с ариатами с третьим уровнем дара, начинают подмечать тонкости. Хашан же даже странно посмотрел на нас, когда мы не взяли дополнительной охраны. Нам и правда ни к чему. Тут любой из нас может справиться с нападением при помощи способностей.

Пока мы добирались до нужного места, Хашан связался с племянницей и попросил ее подняться в себе.

Мы оказались возле комнаты Тиары немного раньше, и атмосфера в этом ожидании стала еще напряженнее. Едва девушка появилась из-за поворота в сопровождении Гарха, увидела нас, споткнулась, и в глазах мелькнула тень страха, но тут же исчезла. Тиара умела брать себя в руки, а значит, была не так проста, как хотела казаться.

– Дядя, что случилось? – спросила спокойно, хотя явно чувствовала себя неуютно.

Об этом говорили мимолетные жесты, едва заметные глазу. Сжатые кончики пальцев, чуть более резкий наклон, небрежно заправленная за ухо прядь волос.

– Разговор продолжим не тут, – Хашан кивком показал на комнату.

Девушка открыла для нас доступ, и глава делегации пустынников, в этот раз оставив всю охрану, включая Гарха, за дверью, вошел последним.

Ариаты рассредоточились по комнате, делая это спокойно и незаметно. Рафаэль остался стоять рядом со мной, но не сводил глаз с Тиары и Хашана.

– Нар Рафаэль считает, что ты взяла их семейную реликвию. Это так?

М-да… Дипломат из Хашана, оказывается, еще тот. Ни такта, ни деликатности. Впрочем, иначе этот вопрос, пожалуй, не решить.

Тиара побледнела и покачала головой, тем самым окончательно подтверждая наши слова. Это понял и Хашан, нахмурился.

– Я разрешаю обыск, – оборачиваясь, кивнул Рафаэлю.

– Дядя! – попробовала возмутиться Тиара, но смолкла под его угрюмым взглядом, уже начинающим обещать неприятности.

Рафаэль тем временем нажал на лиар, убирая защитные перчатки. Обычно тихий щелчок, с которым они исчезали, в этот раз словно прозвучал в разы громче. Тиара вздрогнула, украдкой покосилась на запертую дверь, будто собиралась бежать.

Мой мужчина прикоснулся к поверхности стола, комоду и дверце шкафа, а после уверенно провел по панели пальцем, открывая последний. К одежде прикасаться не стал, наклонился, вытянул из дальнего угла черную коробку и поставил ее на тумбочку.

Очередной щелчок – и на Рафаэле вновь появились перчатки. Он мог бы этого не делать, потому что сейчас был в своем праве, но явно решил не погружаться в чужие воспоминания.

Наран, Маркус и Ника остались там же, где стояли, Тиара сжала ладони, но взгляд стал упрямее некуда, Хашан вновь сощурился.

Рафаэль открыл коробку, достал шкатулку и распахнул ее, не скрывая содержимого. Там, в окружении неизвестных мне кристаллов, лежал браслет, отлитый из серебристого металла с вкраплениями прозрачных камней. Толщиной в палец, не больше, но то, что вещь действительно необычная, было понятно по первому взгляду. Простой вроде бы металл создавал переливы, словно браслет состоял из тонких нитей, хотя так-то он гладкий. Мелкие камушки, похоже, представляли собой осколки какой-то драгоценности и, если долго всматриваться, казались уже двумя цельными камнями.

Я даже слегка встряхнула головой, чтобы скинуть странное наваждение, которое вызывал браслет.

– Он не ваш! – выпалила Тиара. – У вас нет доказательств.

Рафаэль повернул голову, не сводя глаз с Хашана, щелкнул по лиару, пересылая файлы. Пустынник долго вчитывался в них, хмурился.

– Здесь не написано, чем он так ценен. Да, редкие, практически исчезнувшие минералы, необычный сплав металла, но, по сути – лишь украшение, – заметил пустынник.

Он уже просчитал, что доказательства вины племянницы найдены, явно думал, что может откупиться.

– Это «лишь украшение», как вы выразились, с практически исчезнувшими минералами активируется каплей крови носителя и создает излучение, способное усилить или ослабить гены и повлиять на способности ребенка, которого ждет пара, – ледяным голосом отрезал Рафаэль.

Хашан неверяще уставился на него.

– Где доказательства, что это так? – практически повторил он слова племянницы. – Рассказ об удивительных свойствах и документы ни о чем не говорят. У украшения могли быть копии.

Маркус сделал шаг, явно собираясь вмешаться, но Рафаэль покачал головой.

– Я всегда держу свое слово, – невозмутимо сказал мой мужчина. – Браслет состоит из двух частей.

Рафаэль потер в одной ему понятной последовательности мелкие камни, браслет на наших глазах распался на две половины.

Охнула Ника, не сдержавшись, в глазах Тиары мелькнуло удивление, Хашан остался невозмутимым, как и остальные мужчины в комнате.

– Если мужчина испытывает любовь к женщине, браслет светится. И чем сильнее чувство, тем ярче сияние.

Рафаэль медленно подошел ко мне, поднял руку и, не сводя с меня глаз, защелкнул на своей ладони первую половинку. Украшение вспыхнуло белым огнем, начиная переливаться, словно россыпь звезд.

И в этот миг, где-то там, зашумели ариаты и пустынники, исчез весь мир, остановилось само время. Остался только невероятный, полный тепла и нежности, взгляд Рафаэля. Самого невероятного мужчины во Вселенной, сумевшего признаться мне в любви таким нетривиальным способом. Открыто, не сомневаясь в своем чувстве ни на секунду, искренне. Я осознавала это медленно, неверяще, словно опасалась, что мне все приснилось. И, кажется, пока смотрела на Рафаэля, падая в бирюзовую бездну и не желая оттуда возвращаться, даже забыла, как дышать.

– Второй браслет начинает светиться на руке женщины, если чувство мужчины взаимно, – сказал Рафаэль, так и не сводя с меня глаз.

Молча взял мою руку, приподнял, позволяя украшению скользнуть на запястье. В горящем взгляде моего мужчины не появилось ни капли сомнений, и когда браслет вспыхнул на моем запястье так же ярко, как сиял на его, выдавая всю полноту чувств, тело прошила жаркая волна.

Хотелось сделать последний шаг, найти губы Рафаэля, оказаться в его надежных руках и никуда не отпускать. Я, пожалуй, и не отпущу. Ни сейчас, ни потом. Никогда. Тем более, теперь, когда мой мужчина сделал очередной решительный, ответный шаг, открыто признаваясь в своих чувствах.

Слова, действительно, не нужны, не стоило за них и цепляться. В одном взгляде Рафаэля сейчас легко читаются все чувства. И в одном сумасшедшем поступке, на который, казалось бы, этот мужчина, умеющий просчитывать все наперед, обладающий невероятным контролем над собой в любой ситуации, спряталось целое признание в любви.

Раздалось вежливое, но весьма громкое покашливание. Я вздрогнула, возвращаясь в реальность, чувствуя смущение. Заставить меня забыть обо всем на свете во время практически дипломатического скандала – это надо иметь талант, не иначе.

Рафаэль переплел мои пальцы со своими и только тогда обернулся к Хашану.

– Это все может быть подстроено! – выдохнула Тиара.

– Что именно? Наши чувства? – уточнил Рафаэль, оставаясь при этом невозмутимым.

– А можно мы с Маркусом тоже попробуем? – не удержалась Ника, сияя таким любопытством во взгляде, что ее муж удивленно приподнял брови, но после улыбнулся и кивнул.

Рафаэль расстегнул наши браслеты, и их надели Маркус и Ника. И точно так же, в сиянии древних украшений, выпали из реальности, пропадая в любящем взгляде друг друга.