Глава 13

С утра пораньше в воскресенье Денис снова отправился к Балме. Старик упрямый, но его еще никто не мог переупрямить. И он будет не он, если не получит конкретные ответы на вопросы.

И снова медиум открыл сразу и даже не удивился его приходу. Разве что хмыкнул удовлетворенно, мол, как ты, паренек, предсказуем.

– Вот скажи мне, Балма! – разозлился вдруг Денис. – Ты спятил со скуки?

Тогда старик, что семенил впереди него остановился и медленно обернулся. Думаете, на лице его была написана обида? Да ничего подобного. Давненько Денис не видел старшего друга и наставника таким довольным.

– Угадал, – мелко закивал он головой. – В последнее время я ужасно скучаю, но и знакомства заводить отвык. Вот и к соседской крале подкатить не решаюсь. Да и моложе она меня намного, всего-то шесть десятков. За годы отшельничества забыл как общаться с людьми. Видать, заново придется учиться.

– И поэтому ты вчера мне основательно запудрил мозги? Чтобы сегодня я опять к тебе заявился?

Вот тут Балма резко посерьезнел.

– Открылась тебе правда вчера, значит? – нахмурился медиум. – Увидел лицо своей суженой?

– Увидел. Одного не пойму, зачем ты заставил меня этим заниматься? Почему не рассказал, что девушка эта и так рядом со мной?

– Ох, Дэн, – покачал головой Балма. – Вот вроде ты и умный парень, а иногда такую чушь несешь, что аж тошно становится.

– Опять говоришь загадками?

– Да это ты мыслишь загадками! А еще уродливо и примитивно, – отвернулся от него Балма и продолжил путь.

Денису ничего не оставалось, как последовать за медиумом и вновь дожидаться, пока тот как и вчера сервирует стол к чаю.

– Вот скажи мне, мальчик мой, – немного смягчился Балма, сделав несколько глотков ароматного чаю. – Девушка, та что рядом с тобой сейчас. Любишь ли ты ее?

Денис задумался. А и правда, как он относится к Кире? Не теперь, когда понял, что она и есть та самая, кого он так долго ждал, а раньше, когда истина эта была скрыта от него?

Вспомнилось, как увидел ее впервые – уставшую и растерянную. Но даже тогда в глазах ее светилось что-то очень родное и радостное, чего он не смог разглядеть, а сейчас вот понял. Да! Кира понравилась ему с первого взгляда. А потом, когда она неловко предлагала ему деньги за курс лечения, в душе его проклюнулись первые ростки нежности к ней. Уже тогда он понял, что никогда и ничего с нее не возьмет, что напротив сам хочет дать ей все, что только может.

А как он испугался, когда она поскользнулась на мокрой плитке. Это уже потом он мгновенно отреагировал на красоту ее тела, но сначала родился испуг, за нее.

Он уже молчит про ревность, что испытывал не раз по отношению к ней. Из-за придурка Кира, из-за Ганса, который первое время активно строил Кире свои голубые глазки. Да даже к звездам умудрился приревновать ее, когда понял, с каким восторгом она на них взирает!

А еще ему было очень комфортно рядом с ней, даже когда говорили они о ничего не значащих пустяках. Мысль, что вот она, рядом, и он может протянуть руку и коснуться ее, согревала даже сейчас, когда находился от Киры на приличном расстоянии.

– Я люблю ее.

Три простых слова, содержащие в себе глубинный вечный смысл. Слова, которые многие боятся произносить вслух, словно после этого перевернется мир. Как легко они дались сейчас Денису, и наконец-то спала завеса с глаз. На протяжении нескольких лет его преследовало видение, в котором он видел девушку без лица. Не знал, кто она, но упорно ждал ее, считал своей судьбой. Что если она оказалась бы не Кирой и приехала бы к нему чуть раньше Киры или чуть позже? Неужели тогда он не полюбил бы эту малявку, которую и сейчас видел сидящей на асфальте перед школой с разбитыми коленками? Да нет же! Не полюбить ее у него не получилось бы, потому что произошло все вопреки его воле и желанию, просто потому, что должно было произойти.

А Балма смотрел на него так, словно мог читать его мысли. И в глазах старшего друга и наставника Денис сейчас читал всю мудрость мира. Вот что он хотел ему показать, на примере и опыте, без подсказок и лишних слов – что никакие видения не сравняться с жизнь. А она порой любит вносить коррективы, которым ты или подчиняешься, или расхлебываешь всю оставшуюся жизнь плоды своего упрямства.

На обратном пути Денис заехал на цветочный базар. И тут он столкнулся с проблемой – какие цветы любит Кира? Понятия не имел, даже примерно не догадывался. В тени небольшого павильона мысли его принялись усиленно работать. Но чем дольше думал, тем в большую растерянность погружался. В итоге плюнул и купил цветы на собственный вкус. Ну вот понравились ему больше всего белые пушистые пионы. Бархатные, как просветила цветочница. С огромным букетом белых пионов Денис и прибыл домой. А на поляне его встретил Ганс вопросом:

– Будешь делать предложение?

– Типа того, – уклончиво ответил Денис и собирался скрыться в доме, но немец вдруг преградил ему путь.

– Никаких «типа того», понял? – грозно уставился тот на него. – С Кирюхой так нельзя. Или ты любишь ее, или валишь на все четыре стороны!

– Вообще-то, это мой дом, – рассмеялся Денис. – С какого перепугу я буду валить из него?

– Это я образно, – отмахнулся Ганс. – Но ты понял, о чем я? – вновь нахмурился.

– Ганс, отвали! Я и без тебя знаю, как с ней можно, а как нельзя. И пусти уже, пока у меня рука не отвалилась под такой тяжестью!

Кира еще спала. И это понятно, полночи он ей не давал уснуть, все никак не мог ею насытиться. А потом еще и разговорами замучил.

Денис какое-то время стоял над ней, любовался нежным личиком и недоумевал, как можно ждать фантома и не замечать очевидного. А потом он испугался, что если она не ответит ему взаимностью? Большего надумать не успел – Кира распахнула глаза.

***

Иногда нам снятся сны, в которых вроде и ничего особенного не происходит, кроме чередующихся событий – отражений реальной жизни, что было недавно или могло бы быть… Но почему-то после таких снов душа поет, и ты просыпаешься в приподнятом настроении.

Именно такой сон приснился Кире перед самым пробуждением. Они сидели с сестрой на их маленькой кухоньке и завтракали. Все как обычно, как в тысячное утро совместного проживания в одной квартире. И вдруг дверь в кухню распахивается, и входит Денис. Улыбается, светя ямочками на щеках, и протягивает ей букет ее любимых цветов – белых пионов. В точности таких, как растут у них на даче. Их еще в народе называют махровыми. И каким-то чудом во сне Кира даже умудряется уловить их тонкий и ни с чем несравнимый аромат.

Она даже немного расстроилась, когда чуть раньше чем проснулась поняла, что это всего лишь сон. А потом она увидела цветы, что каким-то чудом из сна перескочили в реальность. А за цветами в точности так же, как во сне, стоял и улыбался Денис. Он выглядел немного смущенным, но очень счастливым. И Кира, сама не зная почему, разволновалась не на шутку.

– Что случилось? – ляпнула невпопад и резко села в кровати.

– Случилось страшное, – традиционно громко рассмеялся Денис. Как же громко он смеется. С утра, так это даже не громко, а громогласно. – Я впервые вижу тебя растрепанной и заспанной. Похожа на взъерошенную птичку, если честно.

Блин! Точно! Ведь в момент пробуждения он еще ни разу ее не видел. Как же Кире стало стыдно, что ничего лучше не придумала, как спрятаться под одеялом. Там уже принялась размышлять. Интересно, прятаться, когда он ее уже увидел, глупо или сойдет?

– Кто-кто в теремочке живет? Кто-кто в невысоком живет? – приподнял Денис край одеяла и заглянул в образовавшуюся щель. – Кир, ну ты чего? – протянул, когда она попыталась снова спрятаться. – Я к тебе с цветами, а ты… Эх, женщины!

Она почувствовала, как матрас прогнулся под тяжестью его тела. Так пионы ей не привиделись со сна? И он принес их ей?! Понимание ошеломило настолько, что она и сама не заметила, как выбралась из-под одеяла.

– Это мне? – протянула руку к цветам, на что Денис радостно отреагировал и вручил ей тяжеленный букет.

Впрочем, тяжести его Кира даже не ощутила, прижав букет к себе и вдыхая свежий бодрящий аромат с блаженной улыбкой на губах.

– Обожаю пионы!

– Правда?! – Денис выглядел ошеломленным. – А я понятия не имел, какие цветы ты любишь и взял те, что приглянулись самому.

– Значит, вкусы у нас схожие, – подарила Кира ему смущенную улыбку. – А в честь чего цветы? Прощальный подарок?

Сердце екнуло и едва не перестало биться от этих слов. Но она должна была сказать это вслух. Так проще ей самой, но далеко не легче. Даже тяжелее. Потому что именно сейчас она прониклась мыслью, что уезжает уже завтра.

– Дай сюда, – забрал у нее Денис букет и водрузил тот на тумбочку. – Иди сюда, – сдернул ее с насиженного места и устроил на своих коленях.

Разрешите опустить тот факт, что руки его не бездействовали и уже вовсю ласкали изголодавшееся за ночь по ласке тело Киры. Гораздо важнее было то, что говорил он при этом.

– Ты маленькая храбрая девочка, которая стойко переносит все жизненные неурядицы. Осиротела, но нашла в себе силы жить дальше и вырасти человеком с большой душой. Столкнулась с трудностями интимного характера, набралась смелости и поперлась к черту на куличики, к долбанному экстрасенсу, что не видит дальше своего носа. Но больше всего в тебе меня знаешь что восхищает?

– Что? – Кира смотрела на него во все глаза, не понимая, к чему он клонит, но боясь пропустить хоть слово.

– То, как ты умеешь терпеть боль, – улыбнулся он и легко поцеловал ее губы. Даже невесомо, тогда как хотелось, чтобы сделал это он по-другому. – Когда ты напомнила мне тот случай, в школьном дворе, я вдруг увидел в тебе ту маленькую девочку. И сейчас иногда, когда смотрю на тебя, тоже вижу ее. Так вот, малыш, – голос его зазвучал торжественно, и Кира вдруг внутренне сжалась в комок. – Конечно, я не влюбился в тебя тогда. Ну кто влюбляется в голенастых и большеглазых малолеток, сама посуди. Зато я сделал это сейчас, причем раньше, чем понял это. Тьфу, дерьмовое признание получается! – скривился вдруг Денис. – Дерьмовое и пафосное. И если ты сейчас пошлешь меня, я пойму и умру от разбитого сердца.

– Подожди, что-то я запуталась…

– Ничего удивительного. Я и сам запутался.

– Помолчи, Денис, не перебивай, – прижала она пальчики к его губам. – Так ты меня любишь? – и быстро убрала пальцы.

– Слава Богу, главное она поняла! – возвел он глаза к потолку. – Не зря я старался…

– Денис! – вскричала Кира в панике близкой к отчаянию. – Скажи это нормально!

– Люблю! Я тебя очень люблю и жить без тебя не могу! Тьфу, ну откуда во мне столько пафоса?!

Кире показалось, что она сейчас потеряет сознание. Неужели то, что она слышит, на что даже боялась надеяться, правда?

– Повтори, пожалуйста, – тихо попросила и уткнулась ему в шею.

– Не раньше, чем ты отвергнешь меня с любовью.

– Ну что ты несешь! – рассмеялась Кира. – Правду говорят, что от любви глупеют.

– Истинную! – поддакнул Денис.

Но он повторил. И не раз, и не два, а столько раз, сколько Кира хотела это слышать.

А потом они занимались любовью долго и страстно, пока оба не поняли, что жутко проголодались.

И только в кухне Кира проговорила с хитрецой во взгляде:

– А ты не хочешь узнать, люблю ли тебя я?

– А мне теперь все равно. Если даже не любишь, то моей любви хватит на нас двоих. И я точно никуда тебя не отпущу, даже если придется приковать тебя к батарее.

***

Кира думала, что воскресенье станет самым тоскливым днем в ее жизни, а получилось все с точностью до наоборот. Никогда еще и ни один выходной день не выдавался настолько насыщенным событиями и эмоциями. Не считая утреннего признания Дениса и всепоглощающей любви, что за ним последовала, чем они только не занимались в это воскресенье. Предприняли вылазку в горы. Денис показал ей много живописных и экзотических мест. Снова они побывали на волшебном озере. Купались и занимались любовью под водопадом. И снова Кира не чувствовала, насколько холодная в озере вода. Не иначе как грела ее любовь, что сейчас, что в прошлый раз.

Она вспомнила, какое загадала желание. И ведь исполнилось же! А ведь она даже надеяться боялась. Озеро получило от Киры самую горячую благодарность, мысленную конечно. А еще она пообещала, опять же мысленно, приходить сюда каждый год в этот день, который для себя считала днем начала собственного счастья.

По возвращении с прогулки Кира позвонила сестре и предупредила ту, что не вернется. Ну пока точно, Денис ведь ясно дал понять, что отпускать ее не собирается. А уж как она не хотела уезжать от него, мы-то с вами знаем хорошо. Конечно же, много чего пришлось выслушать от сестры, от подозрений в болезненном авантюризме, до признания Киры чуток невменяемой. Но в итоге Таня призналась, что рада за нее, и взяла с Киры слово, что в скором времени они наведаются в гости вместе с Денисом.

А еще Денис ей предложил стать его помощницей, теперь уже официально и на правах его девушки. И против этого Кира тоже ничего не имела, поскольку практичность уже заставила ее задуматься, а чем же она будет заниматься в горах. И быть нахлебницей тоже не привыкла.

– Значит, остаешься? – спросил Ганс, когда вдвоем они удобно устроились на веранде гостевого бунгало сразу после последнего сеанса восстановления ауры.

Кира попросила Дениса дать им время поговорить наедине. Она считала, что Ганс своим отношением к ней заслужил доверие. За эту неделю они здорово сдружились, и Кира уже скучала по неугомонному немцу, хоть машина за ним и приедет только завтра в девять утра.

– Остаюсь, – счастливо вздохнула Кира.

Как же она была сейчас счастлива, зная, что в доме ее ждет Денис! Он сказал, что соорудит им что-нибудь на ужин, пока будет длиться эта доверительная беседа. Из мяса! Ей еще и официально было разрешено перестать поститься. Теперь главное не наброситься на мясо, как медведь шатун на случайную жертву. Ну право слово, что подумает о ней любимый?

– Ладно, нормальный он мужик, хоть и экстрасенс, – вынес вердикт Ганс. – И вроде любит тебя. Но если обидит, то будет иметь дело со мной, – посмотрел на Киру так грозно, словно предупреждение адресовалось ей, а не Денису.

Но угроза Ганса лишь развеселила Киру. Ну разве могла она сейчас думать о чем-то плохом, когда счастье переполняло ее, того и гляди начнет хлестать через край.

– Сам-то ты что собираешься делать? – спросила она Ганса. Что они все о ней да о ней. Ведь это он завтра уезжает. И хоть немец обещался регулярно давать о себе знать в соцсетях и по телефону, но кто знает, какие дела его ждут в мирской жизни и как сильно те будут его отвлекать. – С каким настроем возвращаешься домой?

– Настроем? – ненадолго задумался Ганс, а потом тряхнул своей коротко стриженной головой. – Нормальным настроем. Дам Стеллке еще один шанс. Она, конечно, с*ка, но не конченная, надеюсь. Да и что-то соскучился я по ней, – тише добавил. – Эх, Кирюха! – обнял вдруг ее за плечи и притянул к себе. – Вот дала бы ты мне шанс, я бы землю носом рыл, чтобы сделать тебя счастливой. Знаешь, как я умею любить? – заглянул ей в глаза.

– Догадываюсь, Ганс, – рассмеялась Кира. – И очень надеюсь, что ты найдешь свое счастье.

Она звонко поцеловала немца в щеку, и тут же со стороны дома донеслось недовольное:

– Я все вижу, между прочим. Идемте уже ужинать. Мясо готово.

– Мясо? – недоверчиво взглянул на Киру Ганс. – Мне не послышалось, он сказал идемте?

Как ребенок, честное слово. Кира снова рассмеялась и даже испугалась, что слишком часто это делает сегодня. Вернулись страхи детства, от которых она избавлялась несколько лет. В детстве ей почему-то казалось, что за смехом обязательно последует печаль. А если будешь много смеяться, то испытаешь потом чуть ли не горе. Глупость, конечно, но частенько во имя этой глупости она сдерживала в себе порывы радости. Вот и сейчас на нее нахлынуло былое.

– Ну ты чего? – потормошил ее Ганс. – Пошли уже, а то я захлебнусь. И пахнет просто одуряюще.

И в самом деле, чего это она? Ведь ее ждет тот, кого она ждала всю жизнь. А когда устала ждать, рванула ему навстречу и выцарапала у судьбы свое счастье. Ну и кто из них после этого экстрасенс?

Заходила в дом Кира, всерьез размышляя на тему, может ли дипломированный психолог переквалифицироваться в экстрасенса? Особенно имея рядом такого наставника. Ладно, жизнь покажет, а пока она будет набираться опыта, выполняя обязанности помощницы самого Дениса Белого. А еще она будет любить его всем сердцем, ведь это именно он научил ее искусству любви!