Глава 12

Что может быть хуже практически бессонной ночи? Правильно – необходимость отправляться на дежурство в больницу, тогда как хочется подольше поваляться в постели. Да к тому же, суббота – выходной день. Но, увы, только не для Дениса.

Вчера, когда Кира уже сладко сопела у него под боком, о чем он только не передумал. Думал и никак не мог заставить себя не обнимать ее, не касаться ее груди, живота… Разве что от более откровенных ласк воздерживался, боялся разбудить ее своей похотью. А хотел он ее так, что снова пришлось наведаться в душевую, чтобы выпустить пар. В конечном итоге ему пришлось удирать из собственной же постели и с гораздо меньшим удобством устраиваться на веранде, в надежде, что холодный горных воздух выветрит все мысли из головы. Но куда там – их, кажется, даже прибавилось.

Денис анализировал свое отношение к девушке, что спала сейчас в его постели. Сегодня вечером не вино сыграло с ним злую шутку, он и выпил-то совсем ничего. И хотел он ее весь вечер. Даже не хотел, а страстно желал. Еле сдерживал себя, чтобы не обнажить чувства перед друзьями, которые, должно быть, и так уже догадались, что никакая Кира ему не сестра. Или Ганс – он ведь не дурак и тоже понял, что к помощницам относятся несколько иначе, как и ведут себя с ними. Он же приревновал ее тогда, когда они с Гансом обменивались дружеским поцелуем почему-то в губы? Приревновал! И сегодня готов был убить Кира, за то что подкатывал к ней яйца! И чем была вызвана эта ревность? Только ли плотским желанием и воспоминаниями о том удовольствии, что подарила ему первая ночь с Кирой? Нет, не только – в этом Денис буквально заставил себя признаться самому же себе. Кажется, он в нее влюбляется, и процесс этот слишком стремительный. А еще повлиять на свое отношений к этой девушке он никак не может. Не помогают ни внушения, ни доводы рассудка, ничего! И он всячески гонит теперь мысли об ее отъезде, который неизбежен и очень скоро.

А как она относится к нему? Кира не из тех девушек, что станут разменивать себя почем зря, в этом Денис не сомневался. И все у них давно вышло за рамки лечения и просвещения. Что же получается? Что и она испытывает к нему нечто большее, нежели физическое влечение? И кто он будет после того, как спокойно распрощается с ней в понедельник? Свинья – вот кто! Причем форменная!

В таком раздрае он еще никогда не находился. Не мог договориться с самим собой, принять хоть какое-то решение. Сна не было ни в одном глазу и даже успокоительная настойка, что приготовил себе на скорую руку, не сильно помогла. Скорее его уже сморило от усталости под утро. И с первыми лучами солнца он уже был на ногах, невыспавшийся и с ломотой во всем теле от жесткого верандного дивана.

Еще раньше Денис договорился, что в четыре часа его сменит на дежурстве другой хирург. И радовался этому сегодня как ребенок. До четырех-то еле высидел в больнице. Благо, никаких срочных операций выполнять не пришлось.

Из больницы он отправился не домой, а к знакомому медиуму, что уже давно не практиковал, но в редких случаях, когда того требовали обстоятельства, соглашался принять Дениса. Сегодня обстоятельства того требовали, и с медиумом он созвонился с утра пораньше.

Дело в том, что еще одна вещь не давала Денису покоя. В голове крутился рассказ Киры – фрагмент жизни, вырванный из детства, происшествие на озере. В самом рассказе ничего особенного вроде бы и не было. Едва не произошла трагедия, клиническая смерть. Ужасно, конечно, но такое в жизни случается, как бы цинично это ни звучало. И Денис прекрасно понял, зачем Кира завела этот разговор – чтобы подтолкнуть его к примирению с отцом. Смущало что-то другое, идущее из глубины его души, имеющее отношение непосредственно к нему и, как ни странно, к Кире тоже. Но что именно, понять он никак не мог. И для этого ему понадобилась помощь медиума.

Балма открыл ему сразу, словно подкарауливал его под дверью. Конечно, никакой он был не Балма. При рождении получил имя Семен. Но никто его так не называл, да и мало с кем общался этот старец, что половину жизни провел на Тибете, а умирать вот, по его же словам, вернулся на родину. Кстати, именно на Тибете Денис и познакомился с ним. И место это в горах выбрал из-за Балмы же, чтобы быть поближе к медиуму. Но даже с ним последний сводил общения к минимуму. Как он сам говаривал – в человеческом обществе не нуждался, все мирское осталось далеко в прошлом, в грешной молодости. И семьи у Балмы не было, по крайней мере, никогда Денис не видел никого из его родственников и не слышал про таковых. И жил медиум на окраине села, чтоб оградить себя от ненужного общения.

– Ох, Дениска, что ж ты беспокоишь старика-то, когда и сам уже умеешь поболе моего? – запричитал Балма с порога вместо приветствия и повернулся к гостю спиной.

Денис уже привык к такой манере друга общаться. Не считал это признаком неуважения или невнимания. Балма все слышал, видел и фиксировал. Иногда Денису казалось, что есть у того потайной глаз на затылке. Вот и сейчас получил лишнее тому подтверждение.

– Нехай буравить мне спину и без того горбатая. Топай уже в комнату, чай я заварил тибетский.

К чаю прилагались пресные лепешки, что пек Балма сам. А рецепт их тоже привез из монастыря. И принимал он Дениса всегда в неофициальной обстановке. Сам говорил, что чтобы видеть душу, никакие спиритические прибамбасы ему не нужны, достаточно зоркого внутреннего зрения и острого слуха зверя.

Денис даже не успел сосредоточиться, решить как начать разговор, как Балма заговорил первый, сразу же как разлил по чашкам чай.

– Честно тебе скажу, мальчик мой, в делах сердечных несилен. И ежели вопрос твой будет, как разлюбить кого, то вряд ли отвечу.

Образованнее человека Денис тоже в своей жизни не встречал. Помимо самосовершенствования длинною в жизнь, за плечами Балмы-Степана были институт и аспирантура, как и докторская диссертация. Только и это все оставил он в прошлом, ради душевного спокойствия. И любил вот прикидываться эдаким деревенским увальнем, говаривая слишком простым, даже топорным языком.

– Про какую любовь ты говоришь, друг? – удивился Денис. Меньше всего он хотел делиться с Балмой тем, в чем и сам еще не разобрался.

– Про ту, что сидит у тебя в сердце занозой, – улыбнулся старик беззубым ртом. – И вытащить хочешь, и добраться никак не можешь.

– Любовь? – совершенно обалдело уставился на него Денис. – Да нет никакой любви! Если бы и появилась та на горизонте, я бы почувствовал.

– Ну тогда, сынок, расскажи мне, что же ты знаешь о своей любви?

Ну знал он многое, предположим. Что есть та девушка, которую в старину назвали бы его суженой. Что предназначена она только для него и больше ни для кого. Как и он для нее, собственно. В общем, почти слово в слово то же он сказал тогда на телевидении, в передаче, которую видели все, как и Кира. От себя добавил лишь, что отчего-то не может увидеть свою любимую, что в какой-то момент образ ее скрывает от него туман. И что злит это порой его сильно.

– А почему скрывает, не кумекал ты? – пытливо посмотрел на него Балма, выслушав внимательно, не перебивая.

– Может, далеко она от меня слишком? – предположил Денис.

– Да нет, ближе чем ты думаешь, – отверг предположение медиум.

– Видения обманывают меня? – нахмурился Денис.

– Не обманывают, дурень! – жестко отозвался старик.

– Что-то мешает нашей встрече?

– Разве что ты сам и твое тугодумие, – сплюнул Балма в сторону.

И вот тут Денис понял, что ничего ему старик путного не скажет, а будет терпеливо дожидаться, когда дойдет он до всего своим умом. Таковы были его принципы.

– Но в одном ты прав, видениям твоим помеха есть, – смягчил тон Балма.

– И какая?

– Ответ лежит на поверхности, нужно лишь немного напрячься. Поймешь – будет тебе счастье. Не поймешь – останешься дураком на всю жизнь.

Уходил от медиума Денис сытый, обогретый и совершенно неудовлетворенный. Нашел к кому сунуться за советом! Ведь чертов старик точно все понял про него, если не увидел, только сказать ничего не захотел. Придется проводить спиритический сеанс самому, чего он сильно не любил. Все же, папахивали все эти ритуалы черной магией.

***

Вот и суббота приближается к своему логическому завершению. Предпоследний день здесь, длинный и короткий одновременно, который весь она ждет Дениса, а тот все не возвращается. Утром он уехал, когда она еще спала, и сейчас уже приближается время сеанса с Гансом, а его все нет.

День начался с уборки в доме. Энергия в Кире кипела и била через край, и она решила направить ее в нужное русло, пока та не приобрела разрушительные масштабы. Да и за всю неделю полы в доме не видели влажной тряпки. Да и на мебели уже осел солидный слой пыли. А потому, раздобыв все необходимое, Кира засучила рукава и принялась за дело.

Вскоре обуреваемый любопытством к ней заглянул Ганс.

– А пойду ка я постригу газон, пока тот не заколосился, – воодушевил его трудолюбивый вид Киры.

И пока она наводила идеальную чистоту в доме, Ганс занимался облагораживанием прилегающей территории.

Когда с уборкой всего было покончено, оба они одновременно испытали голод. Не найдя в холодильнике баклажаны, Кира предложила прогуляться за теми до рынка в поселке. На что Ганс с радостью согласился. Следующий час они провели под палящим солнцем, зато вернулись груженные свежими овощами. И Кира развела на кухне готовку, а Ганс ей активно в этом помогал. Накормить она его сегодня решила жареными баклажанами с помидорами и чесночным соусом. А вдвоем и работа спорилась быстрее.

– Слушай, – заговорил Ганс, когда перестал стонать, что сейчас умрет от голода. Ну конечно, шутка ли, пережарить такую гору ломтиков синеньких! – Когда ты рассказывала про парня в Москве, мозги мне пудрила, получается?

Такого вопроса Кира не ожидала, хоть и понимала его закономерность. В общем, как и намедни с Кириллом, с немцем тоже юлить не стала, надоело ей вранье.

– Ну приврала, да, – коротко ответила.

– А любишь ты, значит, этого… экстрасенса? – припечатал ее Ганс к месту следующим вопросом.

Кира даже повернулась к нему медленно с лопаткой в руке, чтобы отбрить как следует, потому как лез сейчас он не в свое дело. А когда встретилась взглядом с понимающими и добрыми голубыми глазами, вдруг так захотелось услышать слова поддержки, что не выдержала и сказала:

– Я его уже давно люблю, только поняла это недавно, – и рассказала Гансу, что училась с Денисом в одной школе, что заглядывалась на старшеклассника, будучи малолеткой. В общем, все рассказала, даже то, как не пропускала ни единой передачи с его участием, как только узнала, кто же такой Денис Белый.

– И сюда приехала поэтому? – уточнил Ганс.

– Нет, тогда я еще не понимала всего. Разве что подспудно… Сюда приехала… ну не с этим, в общем.

Не рассказывать же ему, от чего ее лечит Денис. Какой бы Ганс ни был хороший человек, но проблема ее ему может показаться даже не смешной, а дикой. Да и не было этой проблемы вовсе, теперь Кира это отлично понимала. Все у нее нормально с чувственностью, разве что не всякий может разжечь в ней страсть. Да никто, кроме Дениса, скорее всего. Но Гансу об этом точно знать необязательно.

– А дальше что собираешься делать?

С ответом Кира не торопилась. Сначала перевернула баклажаны, а уже потом произнесла:

– Не знаю. Запуталась я, Ганс.

– А он что?

– И этого я не знаю.

– Хочешь, перетру с ним по-мужски?

– Пожалуйста, не надо! – заранее испугалась Кира. – Я тебе по большому секрету все рассказала.

– Как скажешь, – тут же успокоил ее он. – А в понедельник едешь со мной?

– Наверное.

Как бы там ни было, но после разговора с Гансом Кире стало немного легче, словно получилось часть моральной ноши хоть и временно, но переложить на его плечи. А еще захотелось, чтоб у самого него все сложилось хорошо по возвращении. Он хороший человек и достоин лучшего. Грубоватый, частенько вульгарный, но с широкой и доброй душой. И жену свою любит, только вот подход к ней никак не найдет. Оставалось надеяться, что в этом ему поможет Денис.

Обед прошел неожиданно легко и весело. Ганс все не переставал подкалывать Киру чесночным соусом, от которого она деликатно отказалась. Ну да, уж на поцелуй с Денисом она рассчитывала, вернее мечтала об этом тайно всеми фибрами души. А какие могут быть поцелуи после чеснока, если только не наедаться им вдвоем, чтоб уж наверняка. Вот Ганс и потешался над ней весь обед. А в конце они обменялись контактами и адресами, дав друг другу слово, что не потеряются и будут общаться дальше, когда разъедутся по домам.

Затронутая вскользь тема отъезда заставила загрустить. Благо Ганс после хоть и вегетарианского но сытного обеда заторопился на заслуженную боковую. Кира же навела порядок на кухне и устроилась на веранде больше для того, чтобы скоротать время до вечера, нежели поработать.

Она слышала, как вернулся Денис. Ждала, что заглянет он к ней. Но нет, этого не случилось. Наверное, поторопился к Гансу, потому как опаздывал к началу сеанса уже на добрых полчаса.

Сидеть и дальше дома, дожидаться его Кира больше была не в силах. Она вышла в сад, а потом как-то незаметно спустилась на то плато, где любовались они звездами. Трава еще хранила дневное тепло, и Кира прямо на нее и присела. А перед ней раскинулись горы, окутанные светом заходящего, но еще не зашедшего, солнца, расцвеченные во все оттенки красного и желтого. Настолько величественная красота, что дух захватывало. И все мысли и переживания на ее фоне казались мелочными, ничтожными. Разве что любовь, которую испытывала сейчас Кира к Денису, могла сравниться по силе с этой красотой.

Так прошел час, а может даже больше. Солнце уже окончательно спряталась за горами, и на землю опустилась ночная прохлада. Когда стала подмерзать и поняла, что сюда за ней Денис точно не придет, Кира отправилась в дом. По пути подметила блики телевизора в окне бунгало. Значит, сеанс с Гансом закончился. Но где же тогда Денис?

В кабинете его не было, в спальне тоже. Кира обошла все комнаты в доме, но экстрасенса не обнаружила ни в одной из тех. Да куда же он запропастился? Не ушел же из дому на ночь глядя? И с чем связано его нежелание общаться с ней сегодня? А как же предпоследний сеанс? Или все, лечение ее подошло к концу?

Бесконечные вопросы, что появлялись в голове один за другим, зарождали грусть, которой Кира старалась не поддаваться. От этого ей точно легче не станет. Да и не хочется последние дни, когда счет пошел на часы, тратить на пустое.

Обойдя весь дом и не обнаружив Дениса, Кира уже собралась отправиться в свою спальню ни с чем, как услышала какой-то звук. Скрежет или скрип чего-то, непонятно откуда доносящийся. Но звучал он явно в доме. И это не было похоже на копошение мышей, к примеру. Фу! От подобной мысли она содрогнулась. Как-то раньше не задумывала, водятся ли тут мыши.

Она стояла посреди кабинета-прихожей, и звук слышала отчетливо справа от себя. Но ничего, кроме небольшого стеллажа с книгами за письменным столом Дениса не было. Ни двери, ни окна, ни даже ниши. Но не слуховые же у нее галлюцинации. Да и звук слегка усилился.

Кира подошла к стеллажу и принялась тот ощупывать. Каково же было удивление, когда на боковой поверхности обнаружила небольшую кнопочку. Стоило нажать на ту, как стеллаж плавно и бесшумно отъехал в сторону. А вот и дверь, за которой находится то, что Денис, оказывается, прячет от посторонних глаз. Не долго думая, Кира распахнула заветную дверь.

***

Больше всего после изнурительного сеанса с Гансом, который пришлось увеличить по времени и напряжению вдвое, Денису хотелось отправиться к Кире, чтобы забыться хоть ненадолго в ее объятьях. Но он никак не мог отвлечься от тех мыслей, что даже мешали ему работать над аурой клиента. И он уже жалел, что навестил Балму. Монах только раздразнил, ничего толком не сказав. И что значит это его «ближе, чем ты думаешь»? Что его суженая вот-вот приедет к нему? Или живет она где-то поблизости, и он должен сам ее обнаружить? Как же его бесило, когда чего-то настолько не понимал!

Так и пришлось визит к Кире отложить на потом, если она, конечно, раньше не уснет, и отправиться проводить спиритический сеанс.

Для таких вещей, которыми Денис не увлекался и к которым прибегал только в крайних случаях, у него имелось специальное место, спрятанное от глаз всех – потайная пещерная ниша, оборудованная циновкой, ямой для розжига костра и котелком. Так же он устроил тут хорошую вытяжку, чтобы не задохнуться ненароком от того дурмана, что помогал входить в транс и видеть то, что было хорошо запрятано на дне сознания. К сеансам ясновидения Денис прибегал только тогда, когда касалось это его лично. Для пациентов у него имелось и применялось только все самое белое и чистое, как и его псевдоним, собственно.

Разведя костер из заранее припасенных дров, Денис заложил в котелок необходимый набор трав, залил те водой, уселся на циновку и принялся ждать, когда вода закипит, и дурман начнет испаряться. Вытяжку настроил на минимум, чтоб не вытянула все раньше, чем он увидит свое будущее.

Ждать долго не пришлось, очень скоро из котелка повалил густой белый пар, и сладковатый запах наполнил пещерку.

Денис закрыл глаза и принялся усиленно вдыхать, наполняя дурманом легкие. Сразу же закружилась голова и захотелось спать. Но это не был сон в классическом понимании, а скорее транс, в который впал он почти моментально под действием трав.

Вот она – его суженая, которую видел он не раз в своих видениях. Она идет по полю спиной к нему. Волосы ее развеваются на ветру, но он никак не может разглядеть, хотя бы какого они цвета. Слишком яркий солнечный свет слепит, мешает смотреть. От этого света и фигура девушки кажется немного расплывчатой. Но кажется, она стройняшка.

А дурман все проникал в легкие, и Денис захрипел сначала тихо, а потом все громче и протяжнее. Только хрипел он наяву, а в видениях своих разговаривал довольно отчетливо.

– Ближе! Еще ближе!..

Облик девушки словно замер и перестал удаляться от внутреннего зрения экстрасенса.

– Еще ближе! Тучи! Пусть солнце закроет тучи!

На ясное небо набежала тень, и тут же светило скрылось за грозовой тучей. Даже послышался отдаленный гром, на который Денис не обратил внимания. Гораздо более важным ему казалось то, что силуэт девушки наконец-то отчетливо проступает. И теперь он может разглядеть ее волосы – русые с коричневым отливом, как у… Ну, просто очень похожи на волосы Киры. И фигурка такая же стройная и кажется ему знакомой.

Сердце зашлось как ненормальное, когда он дал последнюю команду:

– Повернись!

Медленно, очень медленно она стала поворачиваться. А гром гремел уже совсем рядом, и с неба принялись капать первые крупные капли, отчего-то попадая на лицо Дениса, хоть его и не было в той проекции, что создало его сознание.

– Денис? – прорезал наполненный озоном и ожиданием грозы воздух знакомый голос.

И в этот момент девушка стала к нему лицом. А еще через секунду ее силуэт слился с в точности таким же и не известно откуда взявшимся в его проекции. Он видел перед собой Киру, и где-то звучал ее голос:

– Денис! С тобой все в порядке? Да что же это?.. Как выдуть отсюда эту дурь?! Денис! Денис!..

И полил дождь, смывая картинку. Последнее, что заметил Денис – пустые и так хорошо знакомые ему глаза и плотно сомкнутые девичьи уста.

– Да очнись ты! – вырвал его из транса панический вопль, а следом и тело завалилось набок, когда то кто-то сильно пихнул.

***

Сначала Кира ничего не могла разглядеть в этом густом белом дыму, что повалил на нее, стоило только распахнуть дверь. Но постепенно дым начал рассеиваться, и тогда она заметила Дениса. Но выглядел тот очень странно – вроде и сидел в позе лотоса, но признаков жизни не подавал. И лицо его выглядело даже не бледным, а белым, как тот дым. А голова свесилась на грудь.

– Денис! – позвала Кира, но реакции не последовало. Рот его был чуть приоткрыт, и из уголка стекала тонкая струйка слюны. Это ее напугало больше всего, до настоящей паники.

Схватив первое что попалось под руку, какую-то тряпку, Кира принялась выгонять дым из пещеры, а заодно и из комнаты, открыв предварительно дверь на улицу. Благо, огонь в костре практически догорел, и гадость, что кипела в котелке, потихоньку переставала дымить. И все это время она пыталась докричаться до сознания Дениса, чувствуя уже, как у самой начинает стрелять в висках от этой вони.

Еще и на улице началось настоящее светопреставление. После нескольких оглушительных раскатов грома ливануло как из ведра, стеной. И грохотало уже безостановочно.

Разворошив палкой дрова в костре и потушив их окончательно, Кира подлетела к Денису и принялась трясти его за плечи, безостановочно призывая очнуться. Но реакции не следовало, и паниковала она все сильнее. Из глаз уже лило не менее сильным потоком, нежели на улице. Но параллельно мозг работал на пределе, предлагая варианты по спасению любимого.

Она уже собиралась звонить в скорую и бежать за Гансом, когда тело Дениса вдруг завалилось набок, а сам он распахнул глаза.

– Кира-а-а, – нараспев произнес он, нащупав ее взглядом, и блаженно улыбнулся.

Она же готова была убить его сейчас, что и попыталась сделать, накинувшись на него с кулаками и окончательно завалив на холодный пол пещеры.

– Что ты тут нюхаешь, наркоман чертов?! – приговаривала, колотя его в грудь кулачками. – Какую дурь куришь?.. Я думала, ты умер, придурок!.. Я чуть с ума не сошла, когда нашла тебя!..

– Тише-тише, маленькая, – перехватил он ее руки и тут же прижал к себе, укладывая поудобнее. – Со мной все в порядке, не плачь, – принялся гладить по волосам и целовать в макушку. – Это был всего лишь спиритический сеанс, которые я и сам терпеть не могу. Все, успокойся, моя хорошая.

Он продолжал говорить ласковые слова и гладить ее по волосам, мокрым щекам, пока поток слез и рыдания не стихли, а сама Кира не притаилась в надежных и теплых объятьях как мышка в норке.

– Давай уйдем отсюда, – проговорил Денис, когда Кира окончательно успокоилась, – а то я уже спины не чувствую.

Она помогла ему подняться на ноги и довела до кабинета. Перед тем, как покинуть пещеру, Денис нажал на какую-то кнопку и объяснил, что включил вентиляцию. Стеллаж с книгами вернулся на место. А Кира помогла Денису сесть в кресло и сама без сил упала в соседнее. Так они молча сидели какое-то время, восстанавливая дыхание, и смотрели на буйство дождя в распахнутую дверь. От запаха дури практически ничего не осталось, лишь едва уловимая горечь витала в комнате.

– Обычно я долго прихожу в себя после таких сеансов, они забирают все силы. Но сегодня ты сотворила прямо чудо и живо поставила меня на ноги, – посмотрел на нее Денис, и в глазах его плескалось столько теплоты, что сердце Киры трепыхнулось, а потом принялось медленно таять в лучах блаженства.

– Зачем ты это делал? – спросила и невольно подалась к нему.

Ей хотелось вновь оказаться в его объятьях, почувствовать на себе его губы. Да просто оказаться как можно ближе. Прижаться к родному телу, вдохнуть неповторимый запах.

Денис все понял без слов и протянул руку. А когда Кира удобно, так как хотела, устроилась на его коленях, обнимая его обеими руками, ответил:

– Мне нужно было кое-что выяснить.

– Ну и как? Выяснил? – принялась она покрывать его шею поцелуями. Порыв был сильнее стеснительности, остановить она себя не смогла.

– Выяснил, – кивнул он, и Кира заметила как дернулся его кадык.

– Расскажешь?

– Обязательно! Ведь это касается и тебя тоже, – улыбнулся так, как не улыбался еще никогда. Если бы он сказал сейчас, что любит ее, она бы поверила безоговорочно. Ведь именно любовь сквозила в его улыбке и взгляде. – Но не сейчас. Сначала я должен сам все как следует обдумать, понять. Ну и сейчас мне хочется кое-чего другого, – с этими словами он накрыл ее губы своими, а руками пробрался под джемпер и прикоснулся к горячей спине.

Они целовались как одержимые, словно не делали этого уже очень давно и долго об этом мечтали. Губы и язык Дениса терзали ее рот, действуя иногда даже немного грубо. Но как же ей нравилось целоваться с ним настолько страстно, напитываться его энергией, а взамен щедро делиться своей. Перемешивать дыхание свое и его, делая то общим и неразрывным. Сейчас они дышали одним воздухом и делали это друг для друга. Несмотря на практически неконтролируемую страсть, Кира осознавала волшебство именно этого момента. И она очень хотела верить, что Денис испытывает похожие чувства.

Без слов он подхватил ее на руки и понес в свою спальню, туда, где уже дважды сделал ее счастливой.

Очень быстро, даже стремительно, они оба избавились от одежды, практически срывая ту друг с друга. А потом Денис накрыл ее своим телом, и Кира словно вернулась домой, осознав насколько идеально они подходят друг другу, что этот мужчина будто создан специально для нее.

– Я так хочу тебя, что едва сдерживаюсь, – пробормотал он ей в губы.

Ноги Киры уже были широко распахнуты, и она чувствовала его член у входа во влагалище, готова была принять его без всяких прелюдий. Ведь и сама она уже находилась на пределе возбуждения, когда тело требовало заслуженной разрядки.

– Так чего же ты ждешь? – счастливо улыбнулась она ему в губы за секунду до того как он накрыл те своими и резко вошел в нее.

На этот раз все было по-другому. Денис двигался резко и часто. И кончили они одновременно и почти сразу же. Но и от такого секса с ним Кира получила не меньшее удовольствие и удовлетворение. Уже чувствовать его сбивчивое рваное дыхание, ощущать в себе толчки его плоти, возбуждаться от трения и запаха страсти – это ли не счастье, когда занимаешься этим с любимым мужчиной?

– Я забыл о безопасности, – прошептал ей Денис на ухо, когда все закончилось, но он не спешил слезать с нее, как и доставать свой член. – Совсем крышу снесло от тебя, – в голосе его прозвучала улыбка, и Кира невольно улыбнулась в ответ.

Отвечать не хотелось, она просто блаженствовала, ощущая на себе его тяжесть, и ничего не хотела менять. И меньше всего сейчас ее волновали возможные последствия их близости.

– Побежали в ванную. Отмою тебя как следует от своих следов, – скатился с нее Денис и заставил встать с кровати.

А в ванной все повторилось, но на этот раз гораздо медленнее, поступательнее. Кира хоть и стеснялась ужасно, но хотела помочь ему разогреться. Приласкать его губами. Ни разу она еще этого не делала. Но с Денисом хотелось испытать все, как и попробовать его везде.

Сначала она действовала робко, направляемая Денисом. Но очень быстро начала расслабляться и даже получать удовольствие от той власти, что имела сейчас над ним. Она видела, насколько ему приятно то, как она ласкает его губами, как вбирает в себя член и выпускает тот, как посасывает и обводит головку языком.

В какой-то момент он поднял ее и прижал к холодному кафелю спиной, а потом насадил на себя, накрывая губы поцелуем, заглушая стон удовольствия.

Позже, когда распаренные и удовлетворенные сверх всякой меры они лежали в кровати Дениса, он попросил:

– Расскажи мне еще раз, как ты тонула на озере, в детстве. Извини, что вспоминаю об этом, но мне нужно.

Кира не считала те воспоминания чем-то очень страшным. Возможно, потому что и сама толком ничего не помнила, ведь очнулась она уже в больнице, и обо всем знала из рассказов сестры. Она охотно обо всем снова поведала Денису, на этот раз отвечая на его вопросы тоже. Сколько она была без сознания? Что чувствовала, когда пришла в себя? Снилось ли ей что-то, когда была в забытьи?

А потом они уснули, не размыкая объятий, чтобы встретить последний совместный день – воскресенье.