Глава 7

Двигатель перестал урчать, и на какое-то время в машине повисли тишина и темнота. Кира размеренно сопела на соседнем сидении, а Денису нужно было подумать.

Сегодняшний сеанс прошел не плохо, не свернул с намеченного им плана. Кира показала, на что способна, когда раскрепощается в обществе, где все находятся в одинаковом подпитии. Она повеселилась от души. А его друзья теперь просто без ума от этой красотки. Но что чувствует он? И не сейчас, а на протяжении всего вечера, пока они вчетвером отдавались веселью, а он выступал в роли стороннего наблюдателя и вдохновителя.

Ответить на эти вопросы оказалось очень просто. Весь вечер Денис боролся с желанием растолкать стадо этих пьяных баранов, отогнать их всех от Киры, чтобы завладеть ее вниманием а потом и телом целиком и полностью, ни с кем не делясь. Но именно этого он не мог сделать по нескольким причинам. Чистоты экспериментальной терапии – раз. Ради собственного спокойствия в будущем – два. Ради самой пациентки, что приехала к нему за помощью – три. Все три причины были очень вескими и ненарушаемыми. Именно исходя из этого он не должен касаться ее руками, губами или какой другой частью своего тела, как и хотеть ее нельзя. И если с первым Денис намеревался справиться во что бы то ни стало, независимо от того, что уже совершил несколько промахов, то со вторым все обстояло сложнее. Он хотел эту девушку со страшной силой и оказался не властен над своими эмоциями.

Щелкнул выключатель, и салон залил призрачный свет. Кира поморщилась, а потом широко улыбнулась во сне и что-то пробормотала. А Денис задумался над практическим вопросом – как транспортировать ее наверх? Она худенькая и не весит скорее всего ничего, но подъем довольно крутой, и рисковать так он не имеет права.

Ничего не оставалось, как прибегнуть к помощи. Оставив Киру в машине, Денис поспешил за Гансом. Тот сразу же открыл дверь и спросонья выглядел, мягко говоря, недовольным.

– Чего тебе? По ночам ты тоже проводишь сеансы промывки мозгов?

– Помощь нужна. Даму доставить в постельку.

– Какую еще даму? – непонимающе уставился на него Ганс.

– Кирюху нашу.

– А что с ней? – тут же напрягся немец и даже подался вперед по привычке.

– Спит. В машине. Машина в ущелье. Один я ее не подниму, нужна страховка.

– Ну пошли тогда, чего топчешься! – вышел Ганс из бунгало как был голый по пояс и в спортивных штанах. – Брр! Свежо! – встрепенулся, но с дороги не свернул – первый устремился по тропе вниз.

Такое отношение к делу пришлось Денису по душе. На один плюс к карме немца стало больше.

– А чего это с ней? В зюзю что ли? – удивленно хохотнул Ганс, когда Денис доставал спящую Киру из машины.

– Угу, – ограничился кивком и устроил девушку удобнее, положив ее голову себе на плечо.

– Мне, значит, кишки выворачиваешь, а ее спаиваешь? Странные у тебя методы, экстрасенс.

– Я бы сказал, индивидуальные к каждому, – посмотрел на него Денис с ухмылкой. – Потопали что ли? Сзади страхуй, чтоб я не навернулся с драгоценной ношей.

– Да понял уже, не дурак, – буркнул Ганс.

Восхождение прошло легче, чем ожидал Денис. То ли он был настолько силен, то ли ноша ничего не весила, но запыхался он разве что самую малость.

– И куда ты ее теперь? – подозрительно прищурился Ганс.

– В постельку, куда же еще.

– Надеюсь, не в свою?

– Я не любитель овощей, знаешь ли, – хмыкнул Денис, а про себя подумал, что с большим удовольствием уснул бы, прижав к себе эту девушку обнаженной. Но этого делать категорически нельзя. Табу! – Спасибо, Ганс, и спокойно ночи.

– Смотри у меня! Я ведь завтра спрошу у нее, не распускал ли ты руки, – понеслось Денису в спину, но на это он предпочел не реагировать.

В комнате Киры было прохладно, и первым делом, положив девушку на кровать, Денис включил обогреватель. А потом завис, рассматривая ее и размышляя, стоит ли ее раздеть. Наверное, стоит, потому что, должно быть, чертовски неудобно спать в этом платье.

Первым делом он стянул с нее куртку. Спала Кира так крепко, что никак на его манипуляции не отреагировала. Потом Денис перевернул ее набок и расстегнул молнию на спине. И сразу же испытал непреодолимое желание прикоснуться к бархатистой коже спины. Желание поборол и продолжил сражаться с платьем, пытаясь действовать отстраненно и бережно, чтоб не разбудить.

С настоящими сложностями столкнулся, когда Кира осталась перед ним в кружевных трусиках и бюстгальтере. Вот тогда уже эрекция не заставила себя ждать – стояку стало тесно в штанах и пришлось его поправить и мысленно уговаривать потерпеть хотя бы до ванной.

Денис отлично помнил, как выглядит ее грудь. Стоило закрыть глаза, как он даже ощутил ту под своими ладонями, а руки сами потянулись к спящей девушке. Ну и… не оставлять же ее спать в этом тесном атрибуте женского белья. Должно быть, чертовски неудобно. Настраивая себя исключительно на заботу о ближнем, он освободил Киру от бюстгальтера. И завис! От ее груди он просто не мог отвести взгляда.

От прохлады в комнате соски сразу же затвердели и так призывно торчали, что Денис не выдержал, прикоснулся к ним большими пальцами, согревая небольшую грудь в ладонях. Он даже сам не понял, как место пальцев заняли губы. Как же приятно было целовать ее, заключать это светло-коричневые горошины в рот, посасывать, обводить языком. Дико хотелось продолжить, просто невыносимо. Но на этом он титаническим усилием воли заставил себя остановиться и накрыть Киру одеялом.

Кому он там втирал, что не занимается этим с овощами? Да он готов был взять ее бесчувственную, лишь бы ощутить своим членом тугие объятья ее влагалища. И никакие табу не мешали этому. И руками дал себе слово не трогать ее, а облапал так, что мама не горюй. Разве что в трусики не забрался, но был очень близок к этому.

С полным ощущением потери контроля над собственным телом и разумом Денис бежал из комнаты гостьи в ванную, где первым делом удовлетворил себя сам, а уж потом остудил голову под прохладным душем. Да уж! Неделька ему предстоит тяжелая, особенно учитывая то, что он назначил ей на последующих сеансах.

***

Проснулась Кира поздно и с адской головной болью. А еще злая на Дениса. И это методы известного на всю Россию экстрасенса? Напаивать пациентов? Ну она ему устроит разборки, если не помрет раньше!

Первым делом Кира наведалась во врачебный кабинет и заглотила сразу две таблетки: аспирин и анальгин, чтоб уж наверняка. Вторым пунктом программы наметила поиски Дениса, но обойдя весь дом по стеночке (штормило и мутило ее нешуточно), даже заглянув в его спальню, экстрасенса нигде не нашла. Зато во дворе встретила Ганса. Ну как встретила – тот был как раз занят зарядкой. Выполнял махи с таким ожесточением, словно сражался с невидимым противником.

– Привет! – простонала Кира, добредя до немца.

– Хреново? – сочувственно кивнул он. – Понимаю. Перебрала ты вчера знатно. Помнишь хоть что-нибудь?

– Местами, – скривилась Кира. – А где… Денис? – присела она на пенечек, одиноко возвышающийся на полянке перед бунгало. Ноги просто отказывались держать.

– Слинял куда-то с утра пораньше, после того, как раздал свои дебильные ЦУ.

– Слушай, переставал бы ты ныть! – не выдержала Кира. – То тебе не так, се тебе не эдак. А ты вообще зачем сюда приехал?! На Дениса наезжать безостановочно или себе любимому помогать?!

Что-то понесло ее нешуточно. Ни иначе как с перепоя. Ганс даже испугался и какое-то время молча хлопал глазами. А потом вдруг залился румянцем. И видеть этого здоровяка, краснеющего, как девица, было странно и смешно. Но Кира сдержалась, не рассмеялась, а продолжала грозно взирать на Ганса.

– Да я это… не привык просто.

– Ну так привыкай! Или просто потерпи недельку, не так и много, – устало махнула рукой Кира. На грозную отповедь ушли вся ее энергия, аж испарина выступила на лбу, хоть еще жара и не вступила в силу.

Ганс какое-то время молчал, пока она сидела с закрытыми глазами в попытке правиться с дурнотой, а потом буркнул: «Я щас», и скрылся в бунгало. Кира же так и продолжала сидеть, чувствуя угрызения совести, что сорвалась на этом добряке. По сути, она на него выплеснула все, что накопилось. Ну и он хорош, не может потерпеть недельку, изменить своим привычкам, которые даже она находила пагубными. Особенно привычку выпивать. Ох! Даже от мысли о спиртном ее чуть не вывернуло!

Заслышав шаги, Кира заставила себя открыть глаза и посмотреть на приближающегося Ганса. В руках он нес огромную кружку, дуя на содержимое.

– Вот, выпей маленькими глотками. Мой фирменный рецепт, – вручил он ей кружку.

– Что это? – принюхалась Кира. Пахло чем-то приятным и чаем.

– Да ничего особенного. Чай со всякими добавками. Ну тут все, что нашел в холодильнике. Лимон, имбирь, малина… В общем, кладезь витаминов и полезностей. Главное, чтобы было в меру горячим, но чуть обжигающим. Вроде так и должно быть. Пей. Уверяю, ляжет как бальзам, – расплылся Ганс в довольной улыбке, и уже успокаивало то, что он не сердится и не обижается на нее.

Стоило только Кире пригубить напиток, как он целебным бальзамом проскользил по опаленному пищеводу, оседая в желудке и даря ни с чем несравнимое удовольствие. Она пила крохотными глотками, прикрыв глаза от удовольствия на этот раз, а мыслями унеслась не так и далеко от полянки перед бунгало – в собственную спальню.

Сегодня, когда обнаружила себя практически голой, лихорадочно пыталась хоть что-нибудь вспомнить из вчерашнего вечера. Не всего вечера, конечно. Как отрывалась в клубе она запомнила хорошо. И довольные лица друзей Дениса тоже. Его, пристально следящего за ними всеми без тени улыбки, тоже без труда удалось восстановить в памяти. А вот как покидала клуб, помнила уже смутно. Кажется, шел дождь… Должно быть, в машине, на обратном пути, ее сморило от усталости.

Что же получается? Вывод напрашивался сам, что в постель ее доставил Денис в совершенно бесчувственном состоянии, пьяную и спящую. А это значит, что раздеться сама она никак не могла. Вот значит, как?! Вчера вечером этот паршивец не отказал себе в удовольствии посмотреть на нее голую! Хорошо, если он ограничился только этим. Хотя, нет. Чего это она? Вряд ли Денис опустился бы до чего-то большего. Или все же мог?

Напиток закончился, и Кира вернула пустую бадью Гансу, что уселся прямо в траву и не нарушал идиллии.

– Ну как? – поинтересовался немец.

– Супер! Ты просто волшебник!

Не то чтобы ей стало намного легче, но кажется, именно пить она хотела больше всего. Только вот голова закружилась чуть сильнее. Видимо, свежая жидкость разбавила старые дрожжи, заставляя те забродить по-новому. А мысли крутились все вокруг того же…

– Как только затащил меня сюда? – пробормотала Кира, не заметив, что сделала это вслух.

– Экстрасенс-то? – тут же отозвался Ганс, и Кира даже испугалась. – Силен как бык, должен тебе сказать. Даже не передохнул. Я едва поспевал за ним…

– И ты тоже? – застонала Кира и спрятала пылающее лицо в ладонях. Сколько же свидетелей ее вчерашнего позора-то оказывается!

– Да ладно тебе. Ты чего? – убрал немец ее руки и заглянул в глаза. Так тепло и по-доброму, что даже плакать захотелось. Удивительный он! Оказывается, голубой цвет может быть очень теплым, согревающим. – С кем не бывает. Я вот еще и не так нажирался. На рогах приползал домой. И от Стелки, знаешь, как доставалось? Один раз так пихнула, что я шарахнулся головой об батарею. Кровищи было, пришлось ей тащить меня в травмпункт. Зато лучше вытрезвителя подействовало, – усмехнулся он.

– Стелла – так зовут твою жену? – слабо улыбнулась Кира, чувствуя как пульсирует в голове боль.

– Ее, суку! – сплюнул Ганс.

Что-то еще говорить она не стала. Ситуация была из тех, когда лучше промолчать. Понимала только, что сейчас Ганс находится на распутье, сам не знает, как относится к жене, что изменяла ему. Ну и лезть в это точно не следует. Да и у самого него рыльце в пушку по самую макушку.

Денис появился неожиданно – выскочил на плато как черт из табакерки. Довольный как тульский пряник, красивый как… Ну уж нет! Может он и красивый, но точно не для нее. Да и вчера он разве что не прямым текстом об этом ей сказал. Заставлял ее крутить задницей перед друзьями. А она, что, рассматривала вариант, чтобы крутить задницей перед ним? Кира даже головой тряхнула, отчего та едва не свалилась с плеч и не поскакала по кочкам, но затрещала так, что невольно прижала пальцы к вискам.

– Болеешь? – приблизился к ним Денис и поинтересовался.

Заботливый какой выискался. Но все же кивнула. Вдруг у него есть волшебное средство от похмелья, что излечит ее за пару секунд.

– Ганс, как дела? – посмотрел на немца. – Готов к третьему сеансу?

– Щас что ли? – вытянулось у того лицо.

– Вечером, – улыбнулся Денис и немец аж перевел дух с облегчением. Кире даже стало интересно, что там делает с ним Денис на этих сеансах?

– Пойдем, несчастная алкоголичка, лечить тебя буду, – поднял Денис Киру с пенька.

Он привел ее в кабинет и велел ложиться на кушетку.

– Зачем? – перепугалась Кира.

– Сейчас прокапаю тебя и сразу станет легче, – спокойно отозвался Денис и принялся доставать из шкафчика все необходимое для капельницы.

Ох! Вот чего она боялась в жизни едва ли не больше всего, так это уколов в вену. Помнится, в школе, когда их повели сдавать кровь на группу и резус фактор, она потеряла сознание в процедурном кабинете в тот момент, когда увидела, как темно-красная, почти черная, кровь наполняет шприц. Воспоминания были не из самых приятных. Да и терять сознание тоже – удовольствие еще то. А уж так конфузиться перед Денисом и вовсе не хотелось.

– Может, не надо? – пискнула Кира. – Само пройдет, – опустилась на кушетку, почувствовав слабость в ногах.

– Ты чего? – с улыбкой смотрел на нее Денис, являя свои очаровательнейшие ямочки. – Боишься что ли?

– Чуть-чуть.

Он приблизился к ней и опустился на кушетку рядом.

– Малыш, я врач и все сделаю профессионально и без боли, – доверительно сообщил. – Ты даже не почувствуешь, – взял ее руку и погладил длинными загорелыми пальцами в районе локтевого сгиба. – У тебя отличные вены – мечта наркомана. Я точно не промахнусь, – подмигнул и мягко взял за плечи. – Ложись и расслабься, – надавил, укладывая на спину. И даже ноги не дал подтянуть самостоятельно – тут же подхватил за лодыжки и удобно устроил на кушетке.

Кире ничего не оставалось, как подчиниться и терпеливо дожидаться неприятной экзекуции. Оставалось надеяться, что результат будет действенный. От целебного чая Ганса ей разве что пить не хотелось, но внутренности все еще выворачивало то противное состояние, когда жить не хочется.

Денис закрепил пузырек на штативе и подкатил тот к кушетке. Натянув перчатки, взял руку Киры и положил ее веной вверх. Перетянув ту жгутом выше локтя, велел:

– Сожми кулачок и ничего не бойся. Если тебе так легче, то просто отвернись и не смотри. Я же обещал, что больно не будет.

Кира отвернулась и даже зажмурилась в тот момент, когда он взялся за свободный конец капельницы с длинной иглой. Даже дышать перестала, пока не почувствовала мимолетное жжение. Денис не обманул – больно не было совершенно. Почти сразу же после того как закрепил иглу в вене лейкопластырем, он снял жгут и принялся регулировать скорость капания раствора.

– Ну вот и все, – посмотрел он на нее сверху вниз. – Ты молодец! – похвалил даже. – Если хочешь, можешь поспать. Капать будет примерно час. Не бойся, я про тебя не забуду.

– А ты сильно занят? – поинтересовалась Кира. Отчего-то оставаться одной в этом стерильном кабинете не хотелось.

– Да нет, а что?

– Может, посидишь тут, со мной? – покраснела она уже после того, как высказала просьбу.

– Да могу и посидеть, – улыбнулся он, – если подвинешься, – кивнул на край кушетки. – Могу даже за ручку подержать, – взял ее руку с иглой и принялся гладить большим пальцем запястье.

Кира почувствовала, как от его прикосновений кровь быстрее побежала по жилам. Оставалось надеяться, что введению препарата такая реакция ее организма не станет помехой. А когда Денис перестал гладить запястье и несильно сжал ее руку в своей, то и вовсе успокоилась, отдавая себе отчет, как ей это приятно.

– О чем поговорим? – спросил.

– Расскажи о себе, – рискнула попросить Кира, не особо надеясь на удачу.

– А что рассказывать? – повел он плечами. – Я такой же как и все, хоть и экстрасенс, – без тени улыбки и с охотой отозвался Денис. В который раз Кира подумала, что он, пожалуй, самый легкий в общении человек. А еще очень естественный. Жизнь и людей в ней принимает такими, какие они есть, не пытаясь переделать. – Родился и вырос в Москве. Учился, за девчонками волочился, дурил по юности, – широко улыбнулся каким-то только ему явным воспоминаниям. – Ничего особенного и выдающегося, в общем.

– А когда понял, что у тебя есть дар?

–Да наверное, когда себя стал осознавать, – после непродолжительного раздумья ответил Денис. – Тогда я еще не считал это чем-то особенным, но даже у маленького у меня в руках была сила. Особенно это помогло маме…

Он вдруг замолчал и резко погрустнел. Кира пыталась припомнить, что знает о нем. Кажется, мамы у него не стало очень рано.

– А что с ней случилось? – рискнула спросить.

– Умерла, когда мне было четыре года. Рак мозга. Помню как она страдала от головной боли и все время просила подержать руки у нее на голове. Я мог так целыми днями просиживать у ее кровати. И всегда она говорила, что руки у меня волшебные, – грустно улыбнулся.

Они и правда волшебные. В этом Кира убедилась на себе вот уже дважды. После первого раза на коленке остался небольшой шрамик, едва заметный глазу.

– Почему же ты сегодня предпочел капельницу, а не излечил меня руками? – с улыбкой спросила, лишь бы отвлечь его от грустных воспоминаний.

– На то есть причины. Я вообще стараюсь прибегать к этому как можно реже. После таких сеансов мне требуется время на восстановление. Вот и когда маме помогал, самому потом очень долго было плохо. Помню как сердился отец и запрещал мне это делать, – жестко закончил, и Кира почему-то подумала, что к отцу Денис относится не с такой теплотой, с какой вспоминал о матери.

– А правда, что ты потомок сибирских целителей? – снова перевела она разговор на другую тему. – Или это только дань пиару?

– И то, и то, – вновь на его чувственных губах расцвела улыбка. В такие моменты лицо Дениса становилось таким красивым и одухотворенным, что хотелось смотреть на него и смотреть. Особенно на эти губы, вкус которых Кира отлично запомнила. И даже себе не признавалась, как порой мечтает снова ощутить их на своих губах. – Мой прапрадед был старовером, жил в Сибири, в лесу. И занимался целительством. Рассказывают, откуда только к нему не приходили люди со своими болячками и проблемами. Многие месяцами добирались до его скита в те времена-то, на перекладных. Там родился мой прадед, но по стопам отца не пошел, уговорил родителей отпустить его в город, к знаниям стремился, а не к врачеванию. Так и доживали прапрадед-целитель и его верная жена свой век вдвоем. Сын разве что похоронил их потом, а сам дослужился до должности какого-то высокопоставленного чиновника. Вот и суди, потомок я или нет. Только кроме деда Макара, да меня вот теперь экстрасенсов в нашем роду больше не было.

– И способностей ни у кого больше таких не было? – удивилась Кира.

– Может и были, – пожал плечами Денис. – Только одних способностей мало, нужно еще желание их развивать.

– А дед Макар со стороны отца?

Денис кивнул, и взгляд его скользнул по Кире. На ней сегодня был тот же сарафан, в котором не так давно она обгорела. От ожогов уже не осталось и следа, а кожа приобрела красивый золотистый оттенок. А вот под таким взглядом Дениса она вдруг почувствовала себя голой и поспешила продолжить разговор.

– А у твоего отца не было способностей?

– Все! – заглянул он ей в глаза.

– Что все?

– Лимит вопросов ко мне исчерпан, – улыбнулся он уголками одних губ, и свободная рука его легла ей на коленку. – Моя очередь.

– Так я, вроде, и так тебе уже все рассказала, – внезапно снова покраснела Кира.

– Все да не все. Например, откуда у тебя этот симпатичный шрамик? – погладил он пальцем ту отметину, о которой она только что вспоминала.

Заметил все-таки. Интересно, вспомнит ли, когда она ему расскажет?

– Упала, в детстве, в школьном дворе…

Кира замерла, чувствуя пальцы Дениса на своей коленке. Он поглаживал ими шрам, вокруг того, и круг этот становился все шире. Выглядел при этом задумчивым. Кира же наблюдала за его лицом. Вспомнит или нет?

– Больно, наверное, было, – прижал он ладонь к коленке, согревая ту своим теплом.

Теперь он смотрел Кире в глаза и выглядел очень серьезным.

– Да, было.

– Ты плакала?

– Нет. Я вообще редко плачу, в детстве разучилась.

– Странно слышать такое от девушки, – слегка усмехнулся он.

– Не все девушки плаксы, – тоже улыбнулась Кира.

Странный у них получался диалог. Вроде бы и ни о чем, но отчего-то в душе становилось тепло, словно теплая волна шла от Дениса и проникала прямиком в душу.

– Я поскользнулась и упала. На ровном месте. Коленку ободрала сильно, болело еще сильнее. А потом ко мне подошел старшеклассник и помог. Он забрал мою боль, – добавила совсем тихо, чувствуя, как начинает плавиться под его взглядом. И рука Дениса, тем временем сместила выше и скользнула на внутреннюю поверхность бедра. Кира невольно стиснула ноги, чувствуя теперь между ними его горячую руку.

На лице его читалась работа мыслей, но при этом он не переставал слегка гладить ногу Киры в том месте, где находилась его ладонь. В животе уже становилось все горячее и горячее, а еще ниже пульсировало и выкручивало, требуя чего-то большего, что только и может подарить настоящее наслаждение. Кира уже давно поняла, что Денис на нее действует совсем не так, как другие мужчины. Рядом с ним она переставала быть самой собой, холодной, какой всегда себя считала. Ему не обязательно было даже касаться ее, достаточно просто стоять рядом и смотреть, чтобы она уже испытывала возбуждение. Но это ведь совсем не то, зачем она сюда приехала!

– Я так торопился, что когда передо мной упала малявка и проехалась коленками по асфальту, то сначала решил даже не останавливаться. Ну, мелюзга всегда спотыкается и падает, сама понимаешь, – голос Дениса звучал словно издалека. Кира прекрасно понимала, что именно про ее падение он и рассказывает, но слушала сейчас будто чью-то чужую историю. – А потом я бросил взгляд на ее мордашку в полной уверенности, что там уже и сопли, и слезы. Не представляешь, как удивился, заметив вместо всего этого недетскую сердитость. Мимо такого уже не смог пройти. Подобная стойкость характера достойна уважения, особенно, когда подмечаешь ее в детском тельце, – с улыбкой закончил. Щеки Киры уже вовсю пылали, ведь Денис сейчас хвалил ее, пусть и не настоящую, а из прошлого. – Так вот в какую красавицу превратился тот голенастый гадкий утенок? Почему сразу не сказала, что училась со мной в одной школе?

– Не знаю, – пожала Кира плечами. – Постеснялась, наверное. Да и разве это что-то меняет?

– Это меняет все, Кирюша. Ты же явилась из моего прошлого, как напоминание о нем. Дверь туда уже давно наглухо закрыта. А теперь вот появилась маленькая щелочка, в которую можно подглядывать и вспоминать, – еще шире улыбнулся он, а рука его, тем временем, продвинулась чуть выше. И даже то, о чем сейчас размышлял Денис, делая это довольно высокопарно, не способно было отвлечь Киру от того, что творят с ее телом его прикосновения. А именно то, что в трусиках скопилось уже просто неприличное количество влаги. И что будет, если он это почувствует? – И теперь я понял, откуда то странное чувство, что возникало все время глядя на тебя.

– А оно возникало? – переспросила Кира и поняла, что вопрос прозвучал довольно глупо. Но кажется, соображать получалось все хуже. – Денис, что ты делаешь?! – не выдержала она и перехватила его руку своей, свободной от капельницы.

Но чтобы сделать это, ей пришлось чуть расслабить ноги. И конечно же, мерзавец воспользовался этим – ладонь скользнула выше, а кончики пальцев уткнулись прямиков во влажную ширинку. Почувствовав их прямо у входа во влагалище, Кира задохнулась от наплыва эмоций.

– Возникало, малышка, – проворковал он и чуть пошевелил пальцами, немного надавил ими на промежность. Кира невольно дернулась всем телом от прострелившего ее импульса. – Тише-тише… Забыла про капельницу? – издевательски улыбнулся Денис и снова пошевелил своими чертовыми пальцами.

– Денис! – взмолилась Кира. – Убери руку, – попыталась отодрать ту от себя, но только того и добилась, что палец его скользнул под ширинку.

– Потерпи, малышка, я готовлю тебя к третьему сеансу, – проник он пальцем во влажные складки и коснулся клитора. – Так вот, каждый раз, когда смотрел на тебя, твое лицо казалось мне знакомым, – продолжил как ни в чем не бывало, а палец, тем временем, делал свое дело – поглаживал, надавливал, нырял глубже. Кире казалось, что сейчас просто сойдет с ума. Ощущения были настолько яркими, что хотелось поскуливать, чтоб хоть как-то выплеснуть их наружу. Но она сдерживалась, кусая губы и судорожно дыша. Одновременно не оставляла попыток убрать от себя его руку. – Знаешь, ты очень сильно изменилась, но сейчас я снова вижу ту малышку.

– Педофил чертов! – выкрикнула Кира, чувствуя как пылает ее лицо, и наконец-то, выдернула его руку, сжимая что есть силы. Впрочем, он сам ту убрал, как поняла чуть позже.

Денис долго смеялся. Так долго, что этого времени Кире хватило, чтобы хоть немного прийти в себя, успокоиться. Но разозлилась она нешуточно. Если так и дальше пойдет, то неделя тут, в его доме на плато, станет самой ужасной и длинной в ее жизни. Если, конечно, она не сбежит от этого искусителя раньше.

– Ты готова, малышка, – проговорил Денис, когда отсмеялся.

– К чему? – зло буркнула Кира и отвернулась к окну. Смотреть на его довольную и сытую физиономию было выше ее сил.

– К первому оргазму в своей жизни, – добил он ее окончательно. – Сегодня ты кончишь для меня.