Глава 12

После двух недель затишья громом среди ясного неба стала новость об очередной миссии. Днем во время тренировки на коммуникатор пришло сообщение от Мелинды, в котором говорилось, что у нас с эльфом два часа на сборы. Детали операции мы узнали только в джете. Каким-то образом имперская разведка выявила местонахождение одной из баз сопротивления — подземного бункера в лесу у западных границ страны.

На борьбу с повстанцами отправились пять реактивных самолетов, набитых военными. Но самым главным, самым грозным оружием действующей власти был Агент. Именно на него Совет делал ставку.

После увиденного в зоне М-129 я бы не дала за жизнь мятежников и ломаного гроша. Против мощи эльфийского супервоина у повстанцев не было и шанса. Я даже немного им сочувствовала. Они не представляли, с какой невероятной силой столкнутся. Если для Агента уничтожить инопланетного монстра как прихлопнуть комара, то обычного солдата он сметет со своего пути и даже этого не заметит.

— Врагов империи ликвидировать, базу зачистить, — был отдан приказ, и, глядя в холодное, ничего не выражающее лицо Агента, я поняла: еще до рассвета от бункера мятежников не останется камня на камне, а от них самих — мокрого места.

Почувствовав мой взгляд, эльф повернул голову, суровый, запакованный в черный тактический костюм, и прошептал одними губами на грани слышимости: «Странно. Почему они не хотят взять пленников и допросить?» Его слова я разобрала только потому, что сидела рядом.

Первая моя мысль была о том, что Агент прав: живой повстанец под пытками может рассказать много чего интересного о лидерах сопротивления, о готовящихся диверсиях, мертвый — унесет все тайны с собой в могилу. Это была первая мысль. Вторая — меня просто ошеломила!

Агент рассуждал. Не тупо подчинялся приказам, а пытался думать логически, подмечал недостатки чужого плана и делал выводы. Это означало… Это означало, что Эль-Охтарон все больше и больше осознает себя, к нему постепенно, шаг за шагом возвращается прежняя личность. В прошлом эльф был великолепным стратегом, и вот это проявилось.

От волнения я судорожно втянула воздух, обрадованная и испуганная одновременно.

Сначала Агент вспомнил про Ильмар, свою родину. Теперь размышлял как полководец, а не безмозглый киборг.

«И правда странно, что Совет приказал убить абсолютно всех…» — успела подумать я, а потом вздрогнула от тихого, но твердого голоса своего подопечного:

— Куратор Кроу должна остаться в джете. Это военная операция. У куратора нет необходимых навыков для работы в поле.

Я повернулась к Эль-Охтарону. Наши взгляды встретились. Агент упрямо выставил подбородок вперед, явно готовый силой запереть меня в самолете, лишь бы не подвергать риску. Выражение его лица было донельзя решительным. Таким властным я еще Агента не видела.

— На этот счет указаний нет, — отчеканил мужчина с нашивками капитана — командир боевого подразделения «Бросок». — Куратор сама решит, что ей делать.

Не успела я открыть рот, как Эль-Охтарон заявил:

— С места не сдвинусь, пока куратор не пообещает ждать нашего возвращения здесь.

Вообще-то я и не собиралась лезть за ним в пекло и хотела это сказать, но теперь элементарно потеряла дар речи. Челюсть, стоит заметить, отвисла не у меня одной.

— Но приказ… — проблеял растерявшийся капитан, опасаясь спорить с оружием империи. — Повстанцев надо ликвидировать, базу — зачистить.

— Безопасность куратора — наивысший приоритет, — сверкнул глазами Эль-Охтарон и демонстративно скрестил руки на груди, словно говоря этим жестом: «Терпеливо жду вашего решения. Уверен, вы сделаете правильный выбор. А нет — я помогу вам подумать еще раз».

Ох ты ж властный манипулятор. Упрямец остроухий.

Все бойцы уставились на меня в немом вопросе.

— Без проблем, — сказала я, чтобы не раздувать конфликт. — Посторожу джет. Как от солдата пользы от меня никакой. Буду только путаться под ногами.

В тишине раздался облегченный вздох капитана. Тот явно боялся, что миссия сорвется.

Удовлетворенно кивнув, Агент расстегнул ремни безопасности и поднялся с лавки. Я вспомнила его во время борьбы с монстрами. Быстрый, как молния. Прущий напролом, как танк. Повстанцам не поздоровится.

— Куратор, без глупостей, — сказал он, проходя мимо.

Я моргнула в знак согласия, еще не зная, что самой большой глупостью станет решение дожидаться отряда здесь, на границе леса, в месте, которое только казалось безопасным.

*

Чтобы не выдать себя раньше времени, группа захвата высадилась в нескольких километрах от бункера повстанцев. Дальше к объекту военные пробирались пешком сквозь лес. Из окна джета я наблюдала, как солдаты исчезают за деревьями, один за другим сливаясь с окружающим мраком. Вскоре на поле остались только я и пилоты.

Спустя шесть часов терпеливого ожидания на жесткой лавке в салоне джета я ощутила, как моя пятая точка превращается в нечто ноющее, онемевшее, чужеродное. А еще мне захотелось по нужде.

— Куратор Кроу, куда вы? — обернулся пилот, услышав, как я пытаюсь открыть дверь самолета.

Черт, какая тяжелая! Ее что, заклинило?

— Мне надо в туалет.

— В смысле? Туда? Наружу?

— Да. Что тут непонятного?

— Но вам же должны были выдать специальное белье, в которое можно… ну, это самое.

Конструкция современных джетов не предусматривала туалет на борту, именно потому что бойцов перед миссией снабжали особым бельем. Это были не подгузники в привычном смысле, не шортики с трубкой и емкостью для сбора жидкости, а гениальное высокотехнологичное изобретение, которое изначально создавалось, чтобы облегчить жизнь пилотам, но вскоре стало использоваться всеми военными. То, что перед вылетом принесли мне, я надеть не смогла, так как…

— На складе ошиблись с размерами, а получить другое я не успела.

— Ваш психованный друг велел никуда вас не отпускать.

— Агент не ваш командир. Вы не обязаны ему подчиняться.

На лице пилота отразилось сомнение.

Пусть Эль-Охтарон и не был командиром боевого подразделения «Бросок», но его слово становилось законом для тех, кого один вид Агента пугал до усрачки.

— Простите, куратор, я правда не могу вас выпустить. Не хочу потом отскребать себя от стен джета.

Я мысленно выругалась. Вот же остроухий засранец! Нашел способ поменять нас ролями: теперь большой вопрос, кто чью жизнь контролирует? Кажется, куратор здесь — я, но отчего-то вынуждена подчиняться своему подопечному.

— Хорошо, тогда вам придется найти для меня бутылку.

— Зачем?

Мой взгляд стал красноречивым.

Далеко не сразу летчик понял, что я имею в виду, но, когда наконец сообразил, смутился.

— Ладно. — Вздохнув, он вышел в салон и помог открыть дверь. — Только быстро. И умоляю, осторожнее там.

Снаружи уже начало светать. На поле перед лесом черными громадами возвышались пять военных самолетов с заглушенными двигателями. Оглядевшись, я направилась в сторону ближайших кустов. После шести часов, проведенных в одной позе на твердой скамье, пройтись было наслаждением, пусть сперва каждое движение и отдавалось болью. Задница, ноги, спина — затекло абсолютно все. Наверное, поэтому, добравшись до чахлых кустарников, я не остановилась — пошла дальше якобы в поисках более надежного укрытия, а на самом деле желая оттянуть время возвращения в джет.

Наконец подходящее место, свободное от лопухов и прочих растений, подозрительных на вид, было найдено. Спрятавшись за деревом, я сделала все дела и вдруг услышала шум. Звук, похожий на лязг металла по металлу.

В ту же секунду мне следовало развернуться и поспешить к джету — доложить летчикам о подозрительном скрежете в лесу. И я собиралась поступить именно так, но… не успела.

В трех метрах от меня земля будто вздыбилась. Нет, не земля. Это сучки и опавшие листья заскользили вниз по поднимающейся крышке люка.

«Да это же запасной выход из бункера повстанцев!» — догадалась я.

Похоже, от базы тянулся длинный, в несколько километров тоннель, по которому преступники могли уйти в случае опасности. И вот же треклятое совпадение: заканчивался этот тоннель здесь, рядом со мной!

Я вздрогнула, увидев, как из темного отверстия в земле на поверхность выбирается человек. В руке незнакомца угадывались очертания пистолета.

Вооружен!

Вот же черт!

Холод сковал легкие, я замерла рядом с деревом, у которого справила естественную нужду, боясь пошевелиться и выдать свое присутствие. Несмотря на занимающийся рассвет, в лесу, под кронами, все еще было темно. Я цеплялась за надежду остаться незамеченной. Хотела спрятаться в этом сумраке.

Но мужчина повернул голову, и по несчастливой случайности его взгляд упал на меня. И тут же рука с пистолетом поднялась. Черное пистолетное дуло заглянуло мне прямо в душу.

— Имперская тварь, — прошипел повстанец и шагнул вперед, сминая под ногами опавшие осенние листья. Я попятилась, огибая дерево.

— Стоять, сука.

Я остановилась. Спорить с вооруженным человеком даже не пришло в голову.

— Куда высадились птички? — прошипел он, потрясая стволом в воздухе.

— Джеты?

От страха горло сдавило спазмом, и каждое слово приходилось буквально выталкивать из себя.

— Джеты. Где они?

Стараясь не паниковать, я кивнула в сторону поля.

— Сколько?

— Пять.

— Кто-нибудь остался там, кроме летчиков?

Я покачала головой.

— Повернись. Ну! Слышишь? Живее!

Когда в голову направлено дуло пистолета, остается только выполнять приказы того, кто держит в кулаке твою жизнь. Я переступила с ноги на ногу и начала медленно поворачиваться.

«Агент, где ты?»

Колени обмякли, суставы превратились в пластилин.

«Воспользуйся своим даром».

Мысль была подобна вспышке молнии в небе. Увидев в руках мятежника пистолет, я растерялась и совсем забыла о том, что способна себя защитить, тоже обладаю своего рода оружием.

Прислушиваясь к шороху листьев под ногами приближающегося повстанца, я разворачивала свою магию.

«Ты спокоен. Ты вял, — мысленно внушала я ему. — Твои веки тяжелеют, глаза закрываются. Ты хочешь спать. Чувствуешь себя усталым. Женщина рядом совсем тебе не интересна».

Шаги становились громче, но ленивее. Я чувствовала, как злость в груди повстанца затихает, сменяется безразличием.

«Вот так, вот так, ты просто хочешь уйти. Опусти пистолет, он тебе не нужен».

В какой-то момент я поверила в то, что смогу справиться с угрозой самостоятельно. Но стоило подумать об этом, и меня захлестнули чужие эмоции, как чашу наполнили до краев. Ненависть. Вспышка ослепительной ярости.

— Не лезь в мою голову, сука! — раздалось прямо за спиной, совсем близко.

И левый бок обожгло болью.

Нож! Это был нож! Меня пырнули ножом!

— Это чтобы ты не рыпалась и не копалась в моей башке, — прорычал на ухо повстанец, перехватив меня за талию.

Кровь! Боги, как много крови!

Почти теряя сознание от боли, я попыталась зажать рану — остановить кровотечение.

Это почка? Он ударил в почку? Внутренние органы задеты? Как понять?

— Отпусти ее! — прогремел в тишине знакомый голос.

Прижав холодное дуло пистолета к моему виску, мятежник резко развернулся, и сквозь пелену слез я разглядела Эль-Охтарона, стоящего на краю открытого люка.

Нашел меня! Пришел спасти. Но слишком поздно.

Горячая жидкость толчками била в ладонь, прижатую к боку.

— Отпусти ее, — повторил Агент, переводя взгляд с пистолета у моей головы на темное, расползающееся по комбинезону пятно. Я чувствовала, как кровь хлещет между пальцами, и готовилась удариться в панику.

Я умру? Сегодня? Сегодня я умру? Как же так?..

— Назад, урод! — заорал повстанец рядом с ухом. Ствол пистолета еще больнее вдавился в висок.

За спиной Агента зияла дыра открытого люка — вход в бункер, поэтому отступить, как приказывал мятежник, Эль-Охтарон не мог. Ему было просто некуда. Он стоял на месте, не двигался, только крепко-крепко сжимал челюсти.

— Не подходи, иначе я ее убью!

— Звук выстрела тебя выдаст, — спокойно произнес Агент. Со стороны он казался равнодушным, как обычно собранным, но его внешняя холодность не ввела меня в заблуждение. Даже не используя свой дар, я ощущала его ярость, его испуг.

Лицо Агента бледным пятном выделялось в темноте. Под кожей на лбу вздулись вены. Невозмутимость Эль-Охтарона была игрой на публику. Маской, которую он надел, чтобы мятежник не начал паниковать и совершать глупости.

— Выдаст? — нервно засмеялся повстанец. — Они и так скоро будут здесь, твои дружки, шавки Совета.

— Отпусти заложника, и я помогу тебе выбраться. Смотри, я кладу оружие. — И он на самом деле медленно, без резких движений положил меч на землю и оттолкнул от себя носком ботинка. — Видишь, я безоружен. У меня в руках ничего нет.

— Брехня! В твоем костюмчике небось полно потайных карманов, а в них целый арсенал ножичков на любой вкус. Потряси тебя — зазвенишь, как новогодняя елка.

— Мне раздеться? — вскинул бровь Агент и поднял ладони в жесте капитуляции. Взгляд снова метнулся к моему раненому боку, и ноздри эльфа раздулись от скрытой ярости.

— Она истекает кровью. Ей нужна помощь. Оставь ее в покое, и я добуду тебе джет. Слышишь? Солдаты уже рядом. Скоро они будут здесь. Времени почти не осталось.

— Я тебе не верю. Заложник — моя гарантия. Как только я ее отпущу…

— Тем, кто сюда идет, плевать на заложников. Это называется сопутствующий ущерб.

— Но тебе же не плевать. Тебе на нее не плевать.

Агент чуть подался вперед — один незаметный, скользящий шаг в нашу сторону, шорох сухих листьев под ногами.

— Она моя женщина.

Женщина? Несмотря на марево боли, растекающейся от раны в боку, я зацепилась за это слово.

Она моя женщина.

Агент не сказал: «Она мой куратор». Он сказал: «Моя женщина».

Я должна была это обдумать. Должна, но не сейчас. В данный конкретный момент я чувствовала, что теряю контроль над собственным телом. Ноги вдруг сделались мягкими, как желе, а все остальное — тяжелым, неподъемным. Лес, деревья, бледный овал лица Эль-Охтарона начали расплываться, словно я смотрела на мир сквозь стекла запотевших очков. Похоже, от потери крови я готовилась упасть в обморок.

— Стой ровно, — зашипел в ухо мятежник.

— Не… не могу.

Язык заплетался. Тело стремительно наливалось тяжестью. Меня встряхнули, грубо, неловко, пытаясь удержать в вертикальном положении, и пистолетный ствол соскользнул с моего виска. Всего на секунду — всего на один-единственный миг! — повстанец отвел оружие от моей головы, чтобы перехватить меня, обмякающую, удобнее. Но Агенту хватило этого короткого мгновения.

Он метнулся в нашу сторону. Как молния. Как тень. Вот эльф стоял у края люка, ведущего в бункер, а вот он уже тут, рядом с мятежником, — ломает руку, держащую пистолет. Легко. Будто сухую ветку.

Грянул выстрел. Бандит закричал от боли. Падая, я успела заметить движение пули, пронесшейся в жалком сантиметре от моих глаз. Как же близко она прошла! Еще немного и…

Запахло порохом.

Последнее, что я увидела, теряя сознание: Эль-Охтарон сжимает голову моего обидчика между широкими ладонями и резко поворачивает ее на сто восемьдесят градусов. В лесной тишине раздается хруст ломающихся шейных позвонков и слышится приглушенное рычание:

— Никто! Никто не смеет угрожать моему куратору!

Все, что случилось потом, я запомнила смутно. Я то теряла сознание, то снова приходила в себя. Ныряла в благословенную тьму, но не успевала отдохнуть, как возвращалась в мир оглушающей боли — к Агенту, несущему меня на руках в сторону джета, к его сорванному дыханию, хриплому шепоту:

— Потеря функциональности семьдесят процентов. Потеря функциональности семьдесят процентов.

Он повторял это раз за разом, как сломанный робот, как заевшая пластинка. Как сумасшедший, одержимый определенным числом.

— Потеря функциональности семьдесят процентов. Потеря функциональности семьдесят процентов.

Его губы дрожали. Сердце рядом с моим ухом билось громче церковного колокола. Просто ломало ребра.

Лязгнула, открываясь, самолетная дверь. Меня тряхнуло, и я в который раз потеряла сознание, а когда очнулась, увидела испуганного пилота, смотревшего в нашу сторону. Моя голова по-прежнему покоилась на груди Агента. Его ладонь лежала поверх моей, помогая зажимать рану.

— Я не могу, — шептал пилот, бледный от ужаса. — Надо дождаться остальных. Нельзя взлетать.

— На базу! — заорал Агент. Впервые я видела его настолько потерявшим контроль. Теперь у эльфа тряслись не только губы, но и подбородок, и мышцы на скулах. Телом я ощущала дрожь в его обнимающих руках. Эта дрожь передавалась и мне. — Быстро! На базу! Или в ближайшую больницу!

— Но…

— Выполняй! Иначе откручу тебе голову. Будешь смотреть на мир под непривычным углом.

— Он может, — прохрипела я, вспомнив оседающее на землю тело мятежника. Агент расправился с ним голыми руками. Голыми руками свернул шею вооруженному бандиту, поменяв местами его лицо с затылком. Чтобы спасти меня, эльфу даже не понадобился меч.

Веки отяжелели и начали опускаться.

Сквозь сон я услышала, как взревели самолетные двигатели.

Во время полета я приходила в себя несколько раз. Однажды очнулась оттого, что мягкие пряди волос Агента щекотали мое лицо. Эльф склонялся надо мной, лежащей в его объятиях, и смотрел, не отрывая взгляда. Сведенные брови, зубы, стиснутые до хруста.

Моя голова лежала у него на груди, и рядом с ухом я слышала гулкие, беспокойные удары сердца. Чувствовала холод его ладоней — одна помогала зажимать рану, другая — держала мою свободную ладонь.

Выплыв из тьмы беспамятства, я застонала от боли, и Агент встрепенулся. На прекрасном лице отразилась смесь паники и бессилия.

— Сними боль, — зашептал он, наклонившись к самым моим губам. — Помоги себе так, как когда-то помогла мне. Пожалуйста.

Мы оба сейчас, похоже, вспоминали нашу первую совместную миссию. То, как я накрыла ладонью рану Агента и забрала его страдания. Сейчас он хотел бы сделать для меня то же самое, но не мог, не обладал даром эмпата. И собственная беспомощность сводила его с ума.

— Не могу, — прошептала я, с трудом заставляя себя говорить, боясь в какой-то момент ощутить на губах кровь, понять: для меня все кончено. — Только другим. Себе — нет.

Брови Агента сдвинулись еще больше, вертикальная морщинка между ними углубилась. Склонившись ниже, эльф с мучительным выражением прикрыл глаза.

Две недели назад, во время прорыва, Агента ранило в тот же самый бок, что и меня сейчас. Совпадение показалось мне символичным, полным скрытого смысла. Думая об этом, я медленно проваливалась во мрак.

Когда я очнулась в следующий раз, то обнаружила себя в больничной палате. В полном одиночестве. С двух сторон мою койку отделяли от остальной комнаты медицинские шторы. У изголовья кровати стоял пустой пластиковый стул.

Как долго я находилась без сознания? Меня оперировали? Насколько серьезная оказалась рана? Где Агент? Кто за ним присматривал, пока меня не было рядом?

Встревоженная, я попыталась подняться на ноги и заметила трубку капельницы, тянувшуюся от моей руки, а затем и сам штатив с почти опустевшим пакетом какого-то раствора.

— Осторожно, ты еще слаба, — раздался сбоку знакомый голос, и за шторой качнулся темный силуэт. Ткань медленно отодвинулась, впустив в мое личное пространство Итена Хосса.

— Ляг, Алайна. Прошу. Ты потеряла много крови. Мы сделали переливание, прооперировали тебя. К счастью, всякий военный джет укомплектован медбоксом для оказания первой помощи. Экстрагель временно стянул края раны, остановив кровотечение, только поэтому тебя успели довезти до базы.

— Как долго я здесь?

Хосс помог мне устроиться на постели удобнее. Поправил подушку, отрегулировал положение спинки кровати. Под больничной сорочкой я была полностью голой, и от этого чувствовала себя уязвимой.

— Трое суток, — Итен поправил очки. — Чтобы ты быстрее восстановилась, тебя погрузили в специальный магический сон.

— Трое суток?

Прибор рядом с койкой пронзительно запищал. Только сейчас я заметила на запястье странную штуковину — тонкий, невесомый, сливающийся с кожей браслет. Я почти его не ощущала.

— Не нервничай, пожалуйста. Пульс зашкаливает.

— Где Агент? — Я попыталась успокоиться, готовая на все, лишь бы устройство рядом с кроватью прекратило издавать эти кошмарные звуки. Они били по мозгам, заставляли голову взрываться болью.

Итен замешкался, явно не желая отвечать. От его реакции на мой вопрос волнение лишь усилилось.

— Где Агент? — повторила я громче, требовательнее.

— Твой подопечный просидел рядом с тобой весь день и всю ночь. Не ел, не пил. Кажется, даже не спал. Его было не отогнать от твоей постели.

Мой взгляд упал на стул рядом с кроватью.

— И где он сейчас?

Хосс отвернулся, с подчеркнутым интересом рассматривая пустеющий пакет на стойке капельницы.

— Он в столовой? — допытывалась я, встревоженная молчанием ученого. — Отошел в уборную? Захотел отдохнуть, поспать? Кто его курирует?

— Никто. — Сняв очки, Итен устало потер веки.

— Что значит, никто? Инструкция запрещает оставлять оружие империи без присмотра.

— Так и есть. Ты права. — Он оправил белый халат и медленно выдохнул, словно собираясь с духом. — Агента нельзя оставлять без куратора, а поскольку его куратор был выведен из строя…

Прибор у кровати снова пронзительно запищал, выдавая мое волнение.

— То что? Говори же!

— Совет решил заморозить Агента до тех пор, пока ты не вернешься в форму, чтобы приступить к своим обязанностям.

— Заморозить? Что значит, заморозить? — Мозг отказывался принимать очевидное. Медицинскую палату наполнил нарастающий вопль устройства, считывающего мой пульс.

Еще раз долго вдохнув и выдохнув, Итен посмотрел мне прямо в глаза и сказал:

— Агент в капсуле. Его погрузили в криосон.