Глава 23

— Как у вас тут красиво!

Мы подошли к реке. Ее русло было извилистым, пороги напоминали лестницу, по ступеням которой, бурля и пенясь, струилась вода. Влажная галька у моих ног поблескивала на солнце. Вдалеке, за рекой, за лесом, подступающим к берегу, угадывались очертания гор с заснеженными вершинами.

— И это еще не самое живописное место в Ильмаре, — улыбнулся Эль, помогая мне устроиться на раздвоенном стволе дерева, усыпанного цветами. Одно из его ответвлений пригибалось к земле и словно специально было создано для того, чтобы сидеть на нем вдвоем, любуясь открывающимися видами.

— Как думаешь, — спросила я, опустив голову на эльфийское плечо, — удастся человечеству уничтожить этих тварей?

— Почему нет? Если ваши ученые смогли открыть портал в другой мир, то и оружие против монстров со временем изобретут. Уверен, Совет давно бы нашел способ перебить тварей, если бы действительно был в этом заинтересован. Но куда проще было использовать меня, — Эль поджал губы, — а все силы и средства направить на попытку научиться контролировать живое оружие.

— Пожалуй, ты прав. Они финансировали другие исследования. Но, если весь мир узнает об угрозе, сотни ученых в каждой стране будут искать решение этой проблемы.

— Развяжется война, — Эль прижал меня к себе крепче. — Но это уже не наше с тобой дело. Как считаешь, мы заслужили немного спокойствия?

— Определенно, — я подставила губы для поцелуя.

Пока поцелуи и объятия — единственное, что мы себе позволяли, но я была твердо намерена исправить ситуацию в ближайшее время.

— Эль, я давно хотела спросить…

— М-м-м?

— Эльфы ведь бессмертны.

— Не совсем.

Я резко отстранилась от любимого и уставилась на него во все глаза. Заметив мой ошарашенный вид, Эль коротко рассмеялся, а потом терпеливо пустился в объяснения.

— Мы живем долго, поздно находим себе избранницу и еще позже заводим детей, — он потянулся, чтобы сорвать с ветки нежно-розовый цветок, точь-в-точь похожий на земную орхидею. — Это — «Дар богини». Женщина перед близостью жует его лепестки, если не хочет зачать. — Он вложил цветок мне в руки. — Решение завести ребенка — самое важное из всех, что эльфы принимают в жизни.

— Разумеется, дети — большая ответственность.

— Ты не понимаешь. — Мягкая улыбка тронула его губы. — Жизнь эльфа напоминает остановившиеся часы, но, как только пара заводит первенца, стрелки этих часов приходят в движение. Начинается обратный отсчет. Мы не стареем, не меняемся внешне, но нашему бессмертию наступает конец. Зачав, эльфийка отказывается от вечной жизни, отдает свое место под солнцем будущему ребенку. И то же самое — ее муж.

— Это… ужасно.

— Нет, не пугайся, ни мать, ни отец не умирают в тот же день, что малыш появляется на свет. У них есть время, чтобы вырастить и воспитать своих детей, научить их всему необходимому, — десятилетия. Просто однажды приходит день, когда Великая Хранительница миров Ма-ар-ра забирает родителей к себе. И это правильно. Великая Ма-ар-ра мудра. Она защищает планету и нас самих. Представь, что станет с Ильмаром, если численность эльфийского народа продолжит расти и никто не будет умирать. Как быстро в реках закончится рыба, а в лесах — дичь? Вспомни о тварях, порожденных Советом. Место в их загоне было ограничено. Территория Ильмара тоже небесконечна.

— Значит, не будем торопиться с продолжением рода, — я сунула в рот лепесток волшебного цветка против беременности и разжевала его.

— Будем торопиться, — возразил Эль. — Человеческий век короток, эльфийский — долог. Я хочу сравнять их. Хочу прожить с тобой всю жизнь и вместе отправиться к Ма-ар-ре.

— Откажешься ради меня от бессмертия?

— А ты считаешь вечную жизнь благом? Для каждого эльфа рано или поздно наступает момент, когда он с радостью готов запустить свои часы.

Следующие двадцать минут мы целовались, лаская друг друга на изогнутом стволе необычного дерева. Решив, что пришло время пересечь последнюю черту, я расстегнула богато расшитую мантию Эля и уже взялась за пуговицы рубашки, как вдруг…

— Что ты делаешь? — отстранился любимый, перехватив мою руку за запястье.

— Собираюсь заняться с тобой любовью, — честно ответила я и потянулась за очередным поцелуем, но Эль прижал указательный палец к моим губам.

— Что? — Мои брови вопросительно поползли вверх.

— Только после свадьбы, — насмешливо сверкнул он глазами и спрыгнул с дерева на землю, оставив меня с комично отвисшей челюстью переваривать услышанное.

Серьезно? Только после свадьбы? Сначала я его обламывала, а теперь он — меня?

*

За неделю раны на моих ногах зажили, шрамы рассосались благодаря волшебным мазям Эли-Норы, а еще я наконец перестала хромать. В связи с этим у Эля исчез повод носить меня на руках во время длительных прогулок по чудесным местам Ильмара.

Такой красоты, как здесь, я не видела нигде, ни в одном уголке земного шара, хотя, стоит признать, мой опыт путешествий был весьма скромным. И тем не менее… горные водопады, огромные зеленые холмы, горы с выбеленными вершинами, крутые пороги рек и леса, леса, бесконечные, густые, девственно-чистые — все это производило неизгладимое впечатление.

Дома эльфов органично вписывались в ландшафт и мало чем отличались друг от друга. Независимо от статуса владельца, это всегда был аккуратный просторный особняк с белыми стенами, красной крышей и обилием окон. Выпячивать богатство было не принято. Это считалось вульгарной особенностью гномов, населявших горную долину. Да-да, в этом мире было много различных рас, и гномы в том числе, а поскольку походить на маленький жадный народец никто из эльфов не хотел, простота и скромность стали главными трендами в Ильмаре. Только самая необходимая мебель, еда без изысков, равенство во всем.

Правда, на одежду эта идеология не распространялась. Наряды эльфов поражали воображение. Роскошные мантии, рубашки из тончайшего шелка, сапоги из кожи драконов или речных ящеров. Я, привыкшая видеть Эля в человеческих майках и спортивных штанах, день за днем ловила когнитивный диссонанс.

А какие платья носили эльфийки! Простые, но изысканные, из лучшей ткани. Чем искуснее вышивка на одежде, тем более высокое положение занимает женщина. Отличить знатную даму от рядовой горожанки можно было лишь по этой мелкой детали.

Шкаф в доме Эля постепенно заполнялся моими нарядами. Были среди них и роскошные меха. Как выяснилось, зима в Ильмаре тянулась несколько месяцев, а летом температура не поднималась выше двадцати пяти градусов. Не самый мягкий климат, но свежий воздух и окружающие красоты компенсировали долгие морозы.

Еще у меня появилась личная служанка, которая каждое утро заплетала мне косы. К волосам эльфы относились очень трепетно. Во-первых, помимо возлюбленного и детей, касаться их мог только личный слуга того же пола. А во-вторых, и мужчины, и женщины в Ильмаре щеголяли какими-то невероятными сложными прическами, украшенными заколками и гребнями. Существовал даже специальный этикет, касающийся волос: прически для дома отличались от тех, что заплетали на улицу или на праздники. В общем, это была сложная наука, которую мне предстояло постичь.

Подготовка к свадьбе шла полным ходом, но кое-что омрачало настроение. Несмотря на все попытки Эля ввести меня в свое общество, эльфийский народ относился ко мне настороженно. Я все равно чувствовала себя здесь чужой. Усугубляло ситуацию незнание эльфийского языка. Несколько часов в день Эль тратил на то, чтобы обучить меня своей речи, однако дело продвигалось медленно. Я хорошо запоминала слова, но от моего произношения у любимого вяли уши.

— Со временем все получится, — подбадривал жених, а я лишь грустно вздыхала. Надоело быть изгоем.

Все изменилось перед самой свадьбой. Вернувшись домой от друга, у которого сильно болел ребенок, Эль опустился на колени рядом с моим креслом, взял меня за руки и сказал:

— Свет моего сердца, тебе известно, что эльфийский народ называют неуязвимым. Наши раны затягиваются за считаные минуты, магия в нашей крови помогает справляться с самыми тяжелыми повреждениями. А знаешь почему?

— Почему? — прошептала я, удивленная темой разговора.

— Дар Ма-ар-ры. Каждый эльфийский ребенок в десятое свое лето принимает дар великой богини. Это сок Куа-да-нэ, мертвого цветка, растущего под снегом, в горах.

— И что дальше?

— Сок Куа-да-нэ делает нас сильнее, выносливее, дарует нам вечную молодость, долголетие. Пробуждает в детях спящую магию.

— К чему ты пытаешься подвести?

— Пробуждение магии — процесс очень болезненный. Дети кричат, у родителей сердце обливается кровью. Ни одно из наших средств неспособно облегчить муки страдающего ребенка — ни сонный порошок, ни выжимка из лепестков полуночниц. Я подумал…

— Мои способности эмпата?

— Да.

Я тут же отправилась собираться.

На улице меня уже дожидался белоснежный пегас — еще одна диковинка этого мира. Эльфы использовали их в качестве средства передвижения, но не держали в конюшнях. Крылатые лошади жили сами по себе на высокогорных лугах и не признавали хозяев, но всегда готовы были помочь другу. Подружиться с пегасом и установить с ним мысленную связь пытался каждый эльф. Тех, кому это удавалось, называли счастливчиками.

До нужного дома домчались быстро. Дверь нам открыл бледный до синевы мужчина с искусанными губами. Стоны несчастного ребенка я услышала уже на пороге. Бедный малыш метался на кровати, а рядом, закрывая лицо руками, плакала от бессилия его мать.

— Это неопасно, но очень больно, — сказал Эль, и мужчина за его спиной разразился длинной тирадой на эльфийском. Я поняла лишь отдельные слова: «чужестранка», «помощь», «благодарность».

Опускаясь на стул у постели мальчика, я горячо молила богов о том, чтобы мой дар эмпата оказался полезен. Видеть страдания ребенка было мучительно, слышать его крики — невыносимо. Я должна была помочь. Обязана. С этими мыслями я положила ладонь на влажный лоб малыша.

И крики прекратились.

Всхлипнув, эльфенок затих, а спустя минуту уснул, обессиленный выпавшими на его долю испытаниями. Разрыдавшись, на сей раз от облегчения, мама малыша бросилась мне на шею. Гордая эльфийка стиснула меня, чужачку, в объятиях, и принялась что-то порывисто шептать. Видимо, слова благодарности.

*

День, когда я облегчила муки эльфийского ребенка, стал переломным в моей судьбе. Слухи по Ильмару распространялись так же быстро, как и на моей родине. Вскоре о том, что я сделала, знал каждый горожанин, и отношение ко мне изменилось. Народ Эль-Охтарона наконец-то раскрыл для меня объятия.

Время бежало стремительно. Приближался день моей свадьбы. Я сгорала от нетерпения, но в первую очередь ждала не красивой торжественной церемонии, а настоящей, полноценной близости с любимым. После того как Эль обломал меня на берегу реки у цветущего дерева, я еще пару раз закидывала удочку, но неизменно оставалась без улова.

— Только после свадьбы, — словно заведенный, повторял жених, смягчая отказ нежной улыбкой.

Он даже не соглашался на альтернативные формы близости, ограничивая нас объятиями и нескромными поцелуями.

И только ближе к часу икс я поняла причину такого удивительного упрямства. После плена Эль чувствовал себя опороченным. Он не мог вступить в брак чистым, поэтому ему было важно хотя бы в остальном соблюсти традиции. Могла ли я винить его за это? Конечно же нет.

В день свадьбы я, как и любая другая девушка, не находила себе места от волнения. Эли-Нора помогла мне застегнуть многочисленные крючки на платье. Белоснежное, пышное, оно переливалось морозными узорами, сияя, как снег на солнце. Верх был полностью закрытый — длинные рукава, воротник под горло, а юбка тянулась по полу. Кажется, это называлось шлейфом. Другая служанка, Ли-Алэ, заплела мне волосы согласно свадебному этикету — пустила косу вдоль головы наподобие венка и украсила прическу живыми цветами и серебристыми лентами. Завершали торжественный наряд туфельки без каблуков, похожие на пуанты. Эльфийки не признавали неудобную обувь, а в самые жаркие месяцы лета выходили замуж босыми.

— Ка’ар. Ми а’аки, — удовлетворенно покивала Эли-Нора, а Ли-Алэ добавила: — Муак.

За несколько недель я худо-бедно изучила чужую речь и поняла, что они сказали: «Превосходно. Для иномирянки».

За дверью, у крыльца дома, по просьбе Эля меня терпеливо дожидался пегас. Прилететь на собственную свадьбу на крылатой лошади было очень престижно. Немногие эльфы умели приручать этих гордых животных с крутым нравом. Эль относился к числу счастливчиков, что меня, признаться, не радовало. Ведь мне предстояло лететь на пегасе в Священную рощу одной, а я была так себе наездницей.

— Ка’ала, — подбодрили служанки, а умная лошадка пригнулась, помогая забраться к себе на спину. И в общем мои страхи оказались напрасными. До рощи богини Ма-ар-ры я добралась в целости и сохранности. Даже пышное платье не помяла.

Жених ждал невесту у алтаря, в круге белоснежных цветущих вишен. Хотя, возможно, то были какие-то другие деревья, но из земных аналогов они больше всего напоминали именно эти, вишни. Первое, что бросилось в глаза, — длинная серебристая мантия Эль-Охтарона, более нарядная, чем обычно. Затем я обратила внимание на его волосы, заплетенные в косу и украшенные лентой в тон одежды.

Несмотря на роскошные одеяния, Эль был бос. Когда я вошла в священный круг, обувь пришлось снять и мне. Травинки защекотали ступни, когда, счастливая, я направилась к жениху. Гостей не было. Таинство брака всегда совершалось без свидетелей. Помимо будущего мужа, за приближением невесты следил только жрец — помощник Великой Ма-ар-ры, богини миров.

В воздухе висел одуряющий сладкий аромат. Я шла по ковру из белых лепестков. Солнце, пробиваясь сквозь кроны деревьев, освещало мой путь. Ветер пел в ветвях, усыпанных цветами. Глаза Эля, наблюдающего за мной, сияли радостью. На губах играла легкая улыбка.

Обряд оказался простым и коротким. Ритуальным ножом жрец порезал сначала ладонь Эля, затем мою и соединил их, давая крови смешаться. Вернув нож на алтарь — большой плоский камень в кругу деревьев, жрец наклонился, набрал горсть земли и посыпал ею наши сомкнутые руки.

— Ночью и днем, — пропел он на эльфийском, — когда солнце садится, и когда оно встает, с первым снегом, с последним летом, в горе и радости, помните: Великая Ма-ар-ра благословила ваш союз. Пути назад нет, а значит, нет и не будет смысла обижаться друг на друга и ссориться. Идите вперед с пониманием, уважением и любовью. Несите этот дар богини.

Ветер громче зашумел в древесных кронах. Ветви закачались, рассыпая лепестки. Порез на ладони Эля затянулся, мой же продолжал кровоточить, и, словно извиняясь за боль, любимый прижался к ранке губами.

— Теперь можете…

«Поцеловать невесту», — мысленно закончила я.

— Потрогать уши друг друга, — договорил жрец.

*

По традиции в первую брачную ночь молодожены опускались на постель и перед близостью по очереди расплетали друг другу косы, но, похоже, сил сдерживать свою страсть у Эля не осталось. Любимый набросился на меня на пороге дома. Дверь захлопнулась, отсекая нас от тех, кто мог заметить происходящее с улицы, и я опомниться не успела, как моя спина оказалась прижата к стене. Раз — и пышная юбка свадебного платья задрана, два — и мои бедра обвивают бедра эльфа, три — и слуха касается треск рвущегося белья. На секунду тесемки кружевных трусиков сильнее впиваются в кожу, а потом лопаются под напором настойчивых пальцев. Оголенную промежность холодит воздух.

Эль рычит. От страсти, от нетерпения. Куда только подевалась привычная эльфийская сдержанность? Прежде любимый казался мне холодным в этом плане, не слишком заинтересованным в физической близости. Боги, как же я заблуждалась!

Похоже, до постели мы не дойдем.

— Смотри на меня, — попросил Эль, и его теплые пальцы коснулись меня там, внизу, — раздвинули влажные складки, нащупали вход и толкнулись внутрь.

Застонав, я запрокинула голову так, что больно ударилась затылком о стену.

— Смотри мне в глаза, Алайна, — повторил он, заставляя мои мышцы сокращаться на его пальцах.

Удерживая зрительный контакт, Эль наклонился к моему лицу. Губы обожгло горячее дыхание, а потом язык эльфа нежно и немного щекотно скользнул вдоль моего, переплелся с ним, играя. В следующую секунду мы целовались как одержимые.

Выгибаясь, я стонала в любимый рот, двигала бедрами навстречу ласкающей руке. Потеряв всякий стыд, пыталась насадиться на мужские пальцы как можно сильнее.

— Может быть… на кровать? — прохрипела я в перерыве между поцелуями.

В ответ серебристые глаза сверкнули лукавыми огоньками. Эль отстранился. Поставил меня, ослабевшую, на ноги. Привалившись к стене, я тяжело дышала. Жесткие вставки платья, призванные сделать талию невесты тоньше, болезненно впивались в ребра. Я мечтала избавиться от одежды, расстегнуть сотни маленьких крючков на спине и освободить грудь из плена ткани.

— Чего ты ждешь? — спросила я мужа, когда пауза затянулась.

В глубине души я была уверена, что вот сейчас, после моих слов, Эль подхватит меня на руки, чтобы отнести в спальню, но вместо этого он плавно опустился передо мной на колени.

— Что ты делаешь?

На эльфийских скулах вспыхнул нежный румянец. Эль потупил взгляд и быстро, нервно облизал губы. Его пальцы нерешительно коснулись подола свадебного платья, и я затаила дыхание, догадавшись, что он собирается сделать. Возможно, нам и правда стоило переместиться на кровать, но сказать что-либо, произнести хотя бы слово вдруг стало невероятно трудно. В горле пересохло, сердце бешено заколотилось в груди.

Тем временем ткань моей юбки заскользила по бедрам вверх, собираясь складками под пальцами Эля. Платье медленно задиралось, оголяя ноги.

— Теперь ты мне разрешишь? — спросил муж неожиданно хриплым голосом. — Обещаю прятать зубы.

Пышная юбка сбилась в объемный ком вокруг моей талии, поэтому я не видела себя ниже пояса, но чувствовала, что обнажена. Самые сокровенные места были доступны взгляду будущего любовника, и он смотрел, смотрел, и румянец на моих щеках разгорался ярче.

— Ну раз обещаешь…

Эль наклонился, пальцами осторожно раздвинул складочки. Его язык коснулся сомкнутых половых губок, добрался до клитора, а затем мою ногу отвели в сторону, согнули в колене и уложили на эльфийское плечо.

Ох, черт!

Какое счастье, что теперь можно было кричать от наслаждения, не сдерживаясь.

И я кричала. Кричала, кусая губы и зарываясь пальцами в волосы Эля. А он лизал, посасывал, старался, как мог. Его ласки нельзя было назвать умелыми, но меня заводил сам факт происходящего. Я стояла у стены, в свадебном платье, но голая ниже пояса, и любимый мужчина доставлял мне удовольствие губами. Сначала несмело, будто сомневаясь, все ли делает правильно, затем больше и больше входя во вкус. От его открытости к экспериментам, готовности дарить себя без остатка в груди росло щемящее чувство. Хотелось плакать от радости, хотелось сделать что-нибудь в ответ.

Мягко отстранившись, я заставила Эля подняться на ноги и сама опустилась перед ним на колени.

— Что…

Он не договорил, завороженный открывшимся зрелищем. Вопрос замер у него на губах, так и не родившись, ибо Эль разгадал мои намерения. Сначала любимый дернулся, смущенный, потом застыл, не в силах отказаться от предложенного подарка. Длинная коса растрепалась. Серебристые глаза потемнели: зрачки полностью затопили радужку. Опустив голову, Эль зачарованно наблюдал за тем, как мои пальцы развязывают тесемки его штанов, как высвобождают налитое мужское достоинство, как я наклоняюсь к нему ближе и ближе и мои губы приоткрываются, будто приглашая скользнуть между ними.

Первое прикосновение к пылающей коже. Солоноватая влага на языке. Стон наслаждения, ласкающий слух.

Я не спешила, водила губами по широкой головке, упиваясь реакцией эльфа на мои действия. Пальцы гладили ствол, мяли поджавшуюся мошонку, такую внушительную, восхитительно тяжелую.

Ни одна женщина не делала для моего Эля ничего подобного — мысль опьяняла.

Краем зрения я заметила, как дернулись его руки, как приподнялись, а потом снова повисли вдоль туловища. Эль хотел опустить ладони на мою голову, но не решился? Испугался, что не сможет себя контролировать? Что, потерявшись в ощущениях, станет яростно толкаться в мой рот, зафиксировав голову между ладонями?

— Алайна… — и жалобно, и требовательно.

Когда я разомкнула губы шире, когда позволила тяжелому члену скользнуть по языку, Эль пошатнулся, едва устояв на ногах. Я чувствовала, что долго он не продержится. Его бедра дрожали. Горячая плоть пульсировала, набухала у меня во рту, готовая излиться семенем. То, что я делала, было для него слишком. Слишком много удовольствия, слишком много ощущений.

Эль тоже понимал это. Быстрым, неуловимым движением он поднял меня с колен и заставил обвить ногами его бедра. Юбку он просто оторвал от верха платья. Раз — и нет ее, валяется на полу бесформенной белой тряпкой.

— Кровать? — предложила я без особой надежды в голосе.

— Нет, — прорычал эльф и ворвался в мое тело.

Он брал меня на весу так, словно я ничего не весила, была пушинкой в его руках. Яростно двигал бедрами, и я запрокидывала голову, стонала и всеми силами пыталась не умереть от разрыва сердца.

— Так ждал, — прерывисто шептал Эль мне в висок. Он раскрывал меня, растягивал, делал наконец своей. В его крепких объятиях я ощущала себя беспомощной, неспособной ничего сделать, проявить хотя бы малейшую инициативу. Я могла только принимать. Его страсть, его толчки, его член. Горячий, идеальный, он заполнял меня так сладко, так плотно. До влажных непристойных звуков. До дрожи в ритмично сжимающихся мышцах. До сорванного от криков голоса и желания раствориться без остатка в этих сильных руках.

Так хорошо мне не было никогда в жизни.