Глава 33. Лиля

– И долго ты будешь плакать? – слышу стук в комнату и глубже утыкаюсь в подушку.

Кто, вообще, вбил девушкам в голову, что, расставаясь, надо быть королевой, а поплакать и поскулить нужно в одиночестве?

Дурацкое правило. Вчера мне хотелось кинуться на шею этому Упырю и выпотрошить все ответы. А когда увидела, как отступает, руки вверх поднял, типа сдается, так меня накрыло непрошибаемой обидой.

Как так-то?

– Пойдешь забирать дочь из сада, ее тебе не отдадут, потому что не узнают. Твои глаза красные, а веки опухшие! – давит на больное сестра. Не видит, что ли, как мне плохо? Не до ее нравоучений!

Громко шмыгаю носом, заглушая звонок в дверь.

Пугаюсь и вскакиваю с кровати. Сразу тысячи мыслей голову заполняют.

– Снова тебе, – Света кричит из-за закрытой двери и громко дважды стучит.

Осторожно выхожу из своего укрытия. Тут же улавливаю запах цветов. Сладкий, но все же свежий. Вкусный. И точно не лилий.

Каждый шаг трогает пустоту внутри, а вдох покалывает под ребрами.

– Спасибо за сотрудничество! – читает пафосно записку.

Вырываю грубо. Это же все равно, что в ящике с нижним бельем повозиться.

Взглядом казню. Пусть это и родная сестра, но вот привычки у нее дурные. Как невоспитанная себя ведет, а вроде из одной семьи. Нас одна мама и один папа родили и воспитали.

– Она вывалилась, – глупо оправдывается. Я лишь закатываю глаза, давая понять, что ни капли не верю.

Полкоридора занял огромный букет из желтых роз. Желтый, вроде бы, цвет расставаний?

Захотелось открыть все окна в доме, чтобы выветрить навязчивый запах цветов. Он такой сладкий, что у меня кружится голова.

Ладони чешутся выкинуть все эти желтые розы. Даже поднимаю почти неподъемный букетище и направляюсь к двери.

Внутри как чаша хрустальная разбивается. Я слышу характерный треск и грохот. Душа в мясо. Цветы же не заслужили, чтобы с ним… так. Грубый и отвратительный поступок.

– У нас есть подходящая ваза? – кричу сквозь слезы и незаметно смахиваю их.

Такой плаксивой стала! А мне это несвойственно. Упырь тому виной.

Вазы, конечно же, нет. Есть металлическое ведро. Я бережно его мою, даже перчатки не надеваю. Наливаю холодную воду и ставлю цветы в ведро. А что? Очень даже стильно получилось.

Все полученное великолепие несу в комнату и ставлю так, чтобы видно было из каждого уголка.

Дорогие, наверное, розы-то. Разорился… Если бы еще позвонил с извинениями, я бы подумала о его прощении. Возможно.

Телефон нарушает мое спокойствие. Я снова подскакиваю с кровати и смотрю на него, как на большого Мадагаскарского таракана. Страшного и ужасного.

“Алиса”, – вчитываюсь издалека.

Легкое разочарование покалывает позвоночник. Горблюсь и плюхаюсь обратно.

– Привет, – отвечаю смято.

Не уверена, что хочу общаться. Алиса девчонка неплохая, но она жена лучшего друга Упыря. Как это будет выглядеть, если мы подружимся?

“Привет, Алиса. Не в курсе, этот гад еще не сдох? А, снова женился? Ну, удачи молодым…”

Так, что ли?

Как-то получается, что взгляд останавливается на розах. Они раскрылись в бутонах, и аромат наполнил комнату, несмотря на открытое окно.

Специально такие пахучие выбирал?

Все же их надо было выбросить!

– Привет, Лиля. Вик сегодня будет занят весь день. У тебя нет желания встретиться? Посплетничать?

Прикусываю губу, пока она не опухает прямо у меня во рту. Посплетничать… Весомый аргумент. На ум тут же Оливия приходит.

Нет, до нее мне дела уже нет. Подумаешь, опять встречаются? Но мозоль внутри взрывается от любопытства, в котором и признаться стыдно.

– А вечером можно затусить в каком-нибудь ресторане. Я, Люци, ты и Денис.

Имя бывшего как громкий гудок теплохода. Уши бы зажала.

– Я бы встретилась, но только с тобой. Мы с Денисом…

Расстались? Поссорились? Контракт истек?

– Больше не вместе, – довольно размыто отвечаю.

– Почему?

Хмурюсь. Не из-за вопроса, а из-за воспоминаний. Идеальная блондинка вновь со своим Кеном. У них семья, чувства, общие секреты и, черт возьми, Испания, где они отмечали годовщину своей свадьбы.

– Он сошелся со своей бывшей и… – задерживаю дыхание, про себя считаю до десяти. Потом двадцати, ста, миллиона…

– С усатой? Не!

– Но это правда! – возражаю. Сердце колотится. Оно тоже обижено. И на меня в том числе, что так и не узнала и не спросила ничего. Трусиха.

– Я сейчас за тобой приеду. Пиши адрес. Съездим в одно место, нам быстро расскажут, что произошло.

Тру раскрасневшийся нос.

– Хорошо?

Спрашиваю о своем согласии. Совсем рехнулась.

Закончив звонок, надеваю первое попавшееся. Наряжаться настроения нет. Беру обычные спортивные штаны, футболку. Кроссовки. Ха-ха, стоило расстаться с Осиповым, чтобы раз в год нацепить спортивную обувь. Может, вечером на пробежку решусь.

Ненавижу бег.

Варламова приезжает за мной на маленьком “жуке”. Открывает дверь и жестом приглашает сесть в машину. Устремляюсь к ней, чувствую себя гномом со своим ростом.

Алиса красивая. Изысканно накрашена, в красивом брючном костюме. Он явно куплен не на маркетплейсе в разделе “все для беременных”. Как бы не на заказ его шили…

– У меня знакомая очень хорошо шьет. Некоторые свои вещи я заказывала у нее. В том числе этот костюм. Нравится? – без какой-либо доли превосходства говорит. Просто и легко.

– Очень. Красивый, – выдавливаю.

– Если захочешь, я могу попросить, чтобы и тебе что-то сшили. Только ткань нужно самой выбрать, купить и привезти.

Отворачиваю глаза в сторону. Цена такого костюма на заказ стоит как половина той суммы, что мне перечислил Осипов. А он перечислил в два раза больше оговоренного.

– А куда мы едем? – перевожу тему.

– К моей бабушке.

– Зачем?

– Она гадает.

Сминаю губы. Смеяться вроде как невежливо. Человек помочь хочет.

– И делает это хорошо. Я сначала тоже относила к ее картам, как к развлечению человека на пенсии. Но нет… Сама скоро убедишься.

В остальном мы дальше болтаем на женские темы: ретроградный Меркурий, антицеллюлитный массаж, ботокс, фейсфитнес, крипта…

Бабушка Алисы живет в обычном доме. У меня такой же.

Мы поднимаемся на третий этаж, звоним в дверь. Я чувствую себя, словно подруга и правда привела меня к гадалке делать приворот на нерадивого изменщика. Жуть.

По спине холод крадется. Крепче прижимаю сумку кросс-боди. Что у меня там только брать? Пятьсот рублей и помада. Не исключаю, что просроченная.

– Бабуль, мы по делу. Срочному-пресрочному, – накидывается с порога.

– Опять на мужика, что ль?

Скудно улыбаюсь, пока бабушка – господь вырежет мне язык за это слово, потому что передо мной точно не бабушка – осматривает меня, как крошечная жука.

У женщины высоко забраны волосы. Удивлюсь, если это парик. Выглядит настолько натурально, что мне хочется потрогать пряди.

Черные брови – татуаж. Яркие, подведенные губы. Шикарная женщина.

Мы проходим в зал, садимся. Пока я осматриваю комнату, Алиса умудряется быстро заварить чай. Выносит сладости, от которых меня слегка подташнивает. Или от волнения. Живот воспринимает сейчас любую тревогу как смертельную опасность. Сжимается и становится каменным.

– Ну, давай посмотрим, что за кобель тебе попался, – говорит, не стесняясь в выражениях.

– Бабушка мне однажды с Виком сильно помогла.

По горлу скатывается вязкая слюна, а я даже не помню, чтобы я сглатывала.

А если она и правда ведьма? Шикарная, красивая, но ведьма?

– Пиздабол он, коне-ечно, – вздыхает. Сердце у меня всхлипывает громче меня самой, – но хороший.

– Хороший пиздабол? – Алиса перебивает и получает злой “цык”.

Я вжимаюсь в кресло и теперь боюсь слово вставить. “Цык” звучал, как проклятие.

Пиздабол, значит, врун? Или просто говорит много? Общается?

– И красивый. Как зять мой. Только светлее. Ох, краси-ивый… – качает головой, в меня зыркает, а я краснею. Права бабуля.

– Как ты это поняла? – спрашивает Варламова.

– Учишь тебя, учишь. Король бубей! С ним дама бубей. Стерва, – плюется, – а вот восьмерка крестовая. Испытания сейчас какие-то бесконечные с вами. То ты подкинешь, то он. Сложно все… Сложно.

– А делать-то что? – рискую спросить.

Вся потная сижу после такой информации.

– Ну как что? Чай пить. Он у меня на травках, – хвалится, – будешь спать, как младенец. Я еще свою настойку тебе дам. Перед сном выпьешь столовую ложку, не больше. Сон будет вещим.

Сон и правда был. Не знаю, насколько вещий, но Осипов ел торт на моей кухне. Нахваливал. Весь сожрал, Упырь.