Глава 8. Лиля

Денис, грубо подхватив меня под локоть, заставляет зайти в спальню. Поправочка, нашу спальню на два дня, где хоть и широкая, но двуспальная кровать, а также одно одеяло и один матрас.

Дверь хлопает за нами, что, боюсь, под дорогими, но безвкусными обоями пошла некрасивая и глубокая трещина.

Поднимаю взгляд и напарываюсь на озверевшего Осипова.

Еще никогда я не видела такого: цвет радужки острее стального ножа, крылья носа раздувает гневное дыхание, губы склеены, челюсть выдвинута, словно он на миг превратился в неандертальца перед боем за последнего мамонта.

– Ты совсем охренела, Вередина? – ледяным тоном спрашивает.

– Мы так не договаривались, Осипов, – приближаюсь и говорю в губы. Сама не понимаю, как так получилось.

Чем больше гнева, тем меньше расстояние.

– О чем именно мы не договаривались? – раздраженно закатывает глаза.

Прислоняюсь к стене и скрещиваю руки на груди. Его взгляд тут же опускается мне на грудь. Она, как назло, выпирает.

Денис сглатывает, я смущаюсь. Гнев, смешанный со смущением. Что может быть хуже?

Я же отмечаю, что вырез в его поло открывает небольшой участок груди, где виднеются светлые волосы. И это, хм, немного заводит.

Учитывая дорогущий парфюм, который постоянно окружает меня как воздух, долго находиться с ним один на один становится сложно.

– Твои вопросы про поцелуи, странная встреча, после который ты ненадолго стал добреньким, теперь вот… кровать!

Денис приклеивается ко мне взглядом. Его плечи высоко поднимаются. Он вот-вот сорвется на меня, а взбесившийся Осипов пугает больше, чем добрый.

– За что ты на мою голову? – произнося каждое слово четко, со всей пылкой “любовью”.

Мы стоим друг напротив друга и пожираем клетку за клеткой. Обычно после таких эмоций мужчина и женщина начинают плотоядно целоваться.

Смотрю на губы Дениса, и в голове мелькает мысль: а как он это делает? Что-то подсказывает, что профессионально. Губы у него такие… мягкие. Так и хочется провести указательным пальцем, потрогать.

– Наверное, в прошлой жизни сильно грешил, – мои щеки покрываются румянцем. Это третий раз, когда я нахожусь и говорю с Денисом.

Определенно с ним ни за какие деньги нельзя целоваться. Даже если он решит оплатить ремонт всех труб в моем доме. Вдруг.

Влюблюсь еще, не дай бог.

– Значит, ты мое наказание? – совсем другим тоном говорит.

Прищуривается.

Гнев куда-то подевался. Вместо него что-то запретное появилось. Новое. По всей видимости, опасное.

– Именно. Сможешь со мной справиться, перейдешь на другой уровень развития. Знаешь что-нибудь про законы кармы?

Денис отходит к окну и неуважительно поворачивается ко мне спиной. Шорты обтягивают его ягодицы, и я тут же отворачиваюсь, словно этих самых шорт на нем нет.

Не хватает еще пялиться на его пусть и офигенную, но все же чужую задницу.

– Обещаю, что даже не коснусь тебя, когда мы ляжем в эту постель. Был бы здесь диван, заночевал бы на нем. Но, увы, кроме кровати ничего нет.

Это именно то, что я хотела услышать. Правда, стало немного грустно.

– Такой вариант тебя устроит?

Чувство вины застревает в горле. Молча киваю, мечтая покинуть комнату. Необходимо остаться одной и обдумать все. Что именно, пока не знаю. Присутствие Осипова мешает. Он, не зная, вводит какой-то переполох мыслей в мою голову.

– Вот и замечательно. Тем более, это не составит большого труда, – склонившись надо мной чуть ли не пополам, говорит.

Снова его слова наносят царапины моему самолюбию. Должна радоваться, что нет никакого подтекста в его словах и поведении, а я дуюсь. Чисто по-женски выходит.

– Пока я спускаюсь на первый этаж, придумай правдоподобную историю, почему у тебя была такая реакция на общую спальню. Если хоть что-то вызовет подозрения, работаешь оставшееся время бесплатно. Ясно?

Осипов произносит это не смотря на меня. Он стоит спиной, и его речь направлена белому полотну двери. Что тоже несколько задевает.

Мы вообще за все время так нормально и не общались. Любое слово вызывает в другом либо раздражение, либо несварение.

Тотальная непереносимость.

– Я уже придумала, – выкрикиваю.

– И?.. – медленно разворачивается.

Его глаза еще покрасневшие после общения с котом. Даже жалко становится. Есть же в Осипове что-то хорошее? Человечное, отчего этого Упыря можно пожалеть? Я не какая-то там бесчувственная дрянь, которой он, наверное, меня считает?

– У нас в дома разные спальни. Мода сейчас такая.

– Я знал, что ты не в своем уме, но не настолько же, Вередина? Какая на хрен мода на раздельные спальни?

Вздыхаю и подхожу ближе.

Ошибка. После рокового вдоха силы покидают и хочется свалиться в обморок прямо к нему в руки. Сильные, мужские. Сотни женщин ими ловил. А потом появилась Оливия…

При мысли о его бывшей внутри растекается противная желчь.

– Повторяю. Модно. Многие считают, это полезно, чтобы сохранить отношения в браке. Когда муж не видит жены в неприглядном виде, то это благоприятно сказывается на…

– Бред.

Упертый Упырь.

– Поверят, Денис, – чуть смягчаюсь.

Кто ж виноват, что он такой? Возможно, если бы у них с Оливией были разные спальни, он был бы добрее. Правда, и меня бы здесь тоже не было.

Опускаю глаза на его сцепленные руки. Говорит, запчастями занимается, а его пальцы даже не испачканы машинным маслом. Соврал, наверное.

Мы спускаемся друг за другом. А когда оказываемся внизу, Денис, при виде Альбины и Наиля, кладет ладонь на мое плечо и притягивает меня к себе.

Ток заискрился под кожей, где ложится его рука, и я снова краснею. Четвертый раз, черт!

– Все в порядке? – обеспокоенно спрашивает Альбина.

У меня чувство, что я набрала в рот воды. Стыдно говорить бред, что озвучила Денису. А тот вообще молчит. Улыбается.

Его тело стало напряженным. Переживает.

И мы дружно киваем.

– Замечательно. Хотела познакомить вас с хозяином этого дома. Мой сын – Рашат.

Оборачиваемся с Осиповым и натыкаемся на обескураженное лицо мужчины. Денис протягивает руку для знакомства. А я медленно сползаю внизу. Фигурально.

Сейчас бы пригодились руки Дениса. Но узнай он причину моего состояния, выгнал бы, не задумываясь.

– Рашат, очень приятно. Я жена Дениса. Меня зовут Оливия Осипова, – произношу быстро, на одном дыхании, чтобы опередить говорливого режиссера, у которого снимаюсь.

Играю у него в ленте проститутку, а в свободное время подрабатываю женой бизнесмена.

Господи, очевидно, я тоже в прошлой жизни что-то натворила, раз столько всего на меня сыплется.