Глава 25. От сердца и почек дарю вам цветочек

Юля

Рабочий день начался интересно. То, что меня заберёт Костров, я не ожидала. Не договаривались, да и вообще.

Страшно сказать: у меня даже его номера телефона нет. Он не озаботился, а я и не вспомнила. Возможно, у него мой есть, но Костров звонить не спешил, а поэтому я продолжала ломать голову над его загадочностью и непредсказуемостью.

И пока он ухаживает на расстоянии, мне даже нравится. Но стоит ему руки протянуть – упали все, уши прижали, глаза закрыли. Потому что такое начинается, что лучше об этом и не думать, и не вспоминать.

Мой собственный кабинет встречает меня сумасшествием – заставлен цветами. От запаха роз голова кружится. Они везде: на полу, на столе, на окне. В корзинах, небрежно на поверхностях расположились, охапкой свисают с подоконника, грозясь грохнуться и превратить мою жизнь в хаос.

И приятно, и раздражает: мне работать надо, а я к рабочему месту пробраться не могу. К тому же, воздух тяжёлый – так и угореть можно.

– Ненормальный, – бормочу под нос и вызываю группу поддержки.

Девочки у нас хорошие, расторопные.

– Ах, какая красота! – хлопает в ладоши Наташа.

Марь Васильевна не столь романтична и смотрит на розы с подозрением, скорбно даже.

– Это ж какие деньжищи потрачены, – ворчит она и качает головой. – Лучше куда с пользой пристроили, а то на веники эти – тьфу!

Она у нас такая. Строгая, но справедливая.

Когда кабинет наконец-то приобретает нормальный вид, я наконец-то падаю в кресло. Ну, Костров, ну, погоди! Уморить меня решил? Не получится!

Я успеваю придумать пару-тройку наказаний для любителя роз, а затем погрузиться в работу. Ближе к обеду телефон взрывается энергичной мелодией. Розка. Вспомнила обо мне.

– Ты где пропала? Почему не позвонила? – возмущается она со всем пылом своей страстной натуры.

– Поздно домой вернулась, ты, наверное, уже спала, – оправдываюсь и подлизываюсь. На самом деле, не хотелось трепаться. День слишком насыщенный получился.

– Ну да, – хихикнула Розка, и я перевела дух. Я боялась, что она обидится, – я сейчас похожа на сурка: сплю и сплю, никак выспаться не могу. Точно говорю: у меня там наследник. Когда девочками беременная была, в сон так отчаянно не клонило. Но мы отвлеклись. Итак?

И мне вкратце пришлось рассказать события вчерашнего дня. И о кабинете, заваленном цветами, тоже.

– И всё вроде неплохо, – вздыхает Роза, – но странно. А ещё мне не нравится появление твоего бывшего. Ну, с одной стороны, конкуренция лишь подогревает нашего кандидата в хорошие мужья. С другой стороны, как бы ты назад не вляпалась, Юль.

– Не переживай, – успокоила я её. – Он только как услышал, что я беременна, так и быстро исчез с горизонта.

– Ну-у-у… – тянет подруга глубокомысленно, – он-то да, а вот ты-то… А то вдруг вспыхнут чувства, опять начнутся страдания… Всё же любовь была.

– Была – правильное определение, – обрываю я её глубокомысленные размышления. – То, что мертво, уже не воскресить. У меня давно своя жизнь, и Лёше в ней делать нечего.

Пока я произношу эти слова, дверь без стука открывается, и в проёме показывается Лёхина фигура. Лёгок на помине. Вспомни козла – прибежал мемекать.

– Я тебе перезвоню, – бросаю я Розке и отключаюсь. Смотрю на пришествие принца голубой крови.

Он разглядывает меня беззастенчиво и заодно взглядом по кабинету шарит, принюхивается.

– А зачем ты цветы по всему этажу расставила? Тебе не понравилось? – спрашивает он и напряжённо тянет улыбочку.

Та-а-ак! Кажется, кое-кто промахнулся. Хороша бы я была, если б Кострову устроила взбучку. А это и не он – бэмс. Это, оказывается, Ильин постарался.

Интересно, что это на него нашло? Впрочем, он иногда любил красивые жесты делать. Если Вадя всегда мелочился, то Лёша нередко перебарщивал. В его понимании «много» – это круто и показывает широту его души.

– А, так это твои художества? – спрашиваю, недобро сверкая глазами.

– Ну не женишка ж твоего, – фыркает он самодовольно. – Видел я тот куцый хвост, что он тебе вчера подсунул.

И ничего не куцый. Очень даже большой и красивый букетище. Мне понравилось! И… букет был очень кстати вчера. Как очень хороший знак, что я женщина, меня можно и нужно баловать. Костров неожиданно повысил мою самооценку до крыши небоскрёба.

– Вот что, Алексей Дмитриевич, – перехожу я, спохватившись, на официальный тон. – Цветы прекрасны, спору нет. И, как вы можете заметить, я не все раздарила – оставила, чтобы любоваться ими. Но в таких количествах они мешают и вредны для здоровья. Здесь же офис, а не цветочная лавка. Я благодарна вам за знаки внимания, но впредь хотелось бы, чтобы вы…

– Выходи за меня замуж, Юль, – перебил меня Ильин, и я не сразу сообразила, что он сказал. Стояла и по инерции продолжала открывать рот. Правда, дар речи у меня отобрало напрочь.

Он что, мозгами поехал? Потерял крышу и улыбается?..

– Э-э-э… – прорезается наконец-то голос, но мысли в ошарашенную голову возвращаться не спешат.

– Я понимаю, – проникновенно вещает Лёха, пока я пытаюсь сосредоточиться и как-нибудь уже послать бывшего далеко и подальше, – ты не ожидала. И, может, всё происходит несколько стремительно, но у меня сейчас нет другого выхода. Вообще-то я планировал ухаживать и завоевать тебя заново. Ведь у нас всё было, правда? И любовь, и понимание. Я… сглупил тогда, о чём жалел и жалею до сих пор. Потерял столько лет. Пытался найти счастье, но не преуспел.

Он думает, я сейчас заплачу? Упаду ему на плечо и умру от умиления?

Пытался он. Дочь родить ума хватило, а счастье, оказывается, в другом месте выдавали.

Да, в жизни бывает всякое. Я это понимаю. И, может, пора простить и отпустить Ильина. Забыть прошлое. Нам как-то работать с ним придётся. Но его воспылавшие чувства сейчас вызывают не удивление, а подозрение.

– А дети мои тебя не смущают? – спрашиваю, поглаживая живот.

Не знаю, зачем я его испытываю и даже издеваюсь слегка. Не могу принять всерьёз? Возможно.

Тут же на ум приходит Костров. А его я воспринимаю правильно? Ведь почти та же ситуация: скоропостижное обещание жениться, статус невесты, знакомство с родителями. К нему у меня никаких подозрений нет?

Ильина я хотя бы знаю. Все нюансы его души, так сказать, трещины и выпуклости. Тьфу!

Пауза затягивается, потому что Лёшка терпеливо ждёт, когда я вынырну из своих мыслей.

– Это ж не первые дети, у которых будет настоящий, пусть и не биологический отец, – пожимает он плечами. И глаза у него честные-честные. А ещё торжествующие. Его, наверное, прёт от собственной смелости. Заносит на поворотах. Даже странно. Потому что слишком философски и спокойно.

– А что на это скажет твоя мама? – мягко интересуюсь я.

На миг лицо его омрачает туча, но он не позволяет себе потерять тщательно нацепленное благодушие.

– А что мама? – удивлённо приподнимает он брови, но слишком фальшиво у него получается изображать спокойствие. По его напрягу я понимаю, что мама продолжает выедать Лёхе мозг чайной ложечкой, не особо спрашивая и прислушиваясь к его мнению.

– Боюсь, она бы и одного с трудом пережила чужого ребёнка, а тут двое, – пытаюсь объяснить очевидное.

– А давай я со своей мамой разберусь сам, – начинает заводиться Ильин. – Ни ей не придётся с нами жить, ни нам с ней. У меня своя жизнь, и я давно решаю, как мне поступить, кого любить и чьих детей воспитывать!

А главное – зачем? Я всё равно не верю во внеземную любовь, странно вспыхнувшую после многих лет. Может, всё дело в акциях «Солнечного компаса»? Самое логичное объяснение из всех существующих.

Но додумать мысль я не успеваю: у меня снова звонит телефон.

– Привет, – интересно, почему от его голоса у меня сердце ёкает и падает во все эрогенно-значимые места? Мне даже ответить трудно, но у меня здесь трагедь, а мне надо изо всего этого вылезти и желательно без шрамов.

– Соскучился? – да, сарказм – это защитная реакция.

– Ужасно, – звучит искренне, но Кострову я тоже не склонна верить. Хотя бы потому, что однажды я упала и разбилась. – Что делаешь?

– Да вот, меня здесь замуж зовут. Детей моих усыновить хотят, – брякаю не думая.

Пауза. Грохот декораций. Или это Костров там в обморок упал? А затем зловещее:

– Никуда не уходи. Жди. Я скоро буду!