Глава 40. Начало серьёзного разговора

Павел

– Я уже дома и не собираюсь никуда выходить, – заявляет мне Э-Лиза.

Это вместо того, чтобы поздороваться. Не удивлён. Правда, я сам, кажется, не образец вежливости, но от меня и не требовалось. Она же девушка! Могла бы хоть какие-то рамки приличия соблюдать! Мало того, что я её уговаривать должен, так она ещё и капризничает!

Пока я бесился и думал, что бы ей эдакого сказать в ответ, Э-Лиза взяла и отключилась. Молодец. Браво. И вот только потом не говори, что тебя не предупреждали. Дома, говоришь? Замечательно.

Я вхожу в досье, что любовно собрала на неё моя помощница Соня. Там всё. И адрес её тоже. Не хочешь, Э-Лиза, по-хорошему, будет, как я надумал. Разговаривать тебе всё равно придётся.

И тут я глазом цепляюсь ещё за одну деталь, и у меня буквально челюсти сводит. Ах, в разводе! Замужняя женщина, говоришь? Ну, ведьма, погоди! Сейчас ты узнаешь, каков в гневе Костров!

Всю дорогу я себя накручивал. Навинчивал, как пробку на бутылку. Вперёд меня вёл не только разговор, а жажда сжать руки на её прекрасной шее. Ну, ты допрыгалась, поверь!

Правда жизни оказалась суровее – я ткнулся лбом в закрытый подъезд. Но когда это меня останавливало? Несколько минут метаний, и какая-то старушка вывела погулять своего мопсика. А я в это время удачно проскочил внутрь под её недовольное возмущение и подозрительные взгляды. Не спорю: я, наверное, походил на городского сумасшедшего.

– Мне очень надо! – приложил руку к сердцу и очень честно похлопал ресницами. Бабуля смягчилась, но взглядом сверлила, насупив брови. Мопсик её жалобно подтявкивал – ему, видать, тоже очень надо, но суровая бабка не спешила его отвести в кустики.

По этажам я летел стрелой. На седьмом вдруг понял, что погорячился. Вот чёрт. Это не ведьма, а какой-то Карлсон, что живёт на крыше. К счастью, мучения мои на девятом закончились. Вместе с дыханием. Как-то я не рассчитал. И, видимо, нужно больше в спортзал ходить. С Э-Лизой вместе. А то видел я этих бройлеров, что косили на неё лиловым глазом.

Она не спросила кто, когда я позвонил дважды: короткий сигнал и подлиннее. Просто открыла дверь и испугалась. Странно видеть её такой. В домашних шортиках и футболке, что сползает с одного плеча. И глаза бездонные, распахнутые. Она меня не ждала, конечно. Но, видимо, всё же ждала кого-то, раз открыла дверь, не разглядывая меня в «глазок» и не спрашивая «кто там?».

– Ты что здесь делаешь? – спрашивает она, поправляя футболку. У меня и без того отвратительное настроение, а в этот момент оно портится стремительно, до злости, что перехватывает дыхание.

Не на неё. А на того, кого Э-Лиза ждёт. Ведь ждёт же!

– Нам нужно поговорить, – ввинчиваюсь я в прихожую, не давая ей шанса опомниться и захлопнуть дверь перед моим носом. Внезапное нападение – залог половины успеха.

– Ты нарушаешь все мыслимые и немыслимые правила приличия, – цедит она сквозь зубы и глазищами холодно сверкает. Хороша, одобрямс!

– Обстоятельства сложились так, что ты нам задолжала, – не даю ей очухаться и закрепляю позиции – продвигаюсь вперёд. – Я бы не отказался от чая или кофе.

– Может, ещё чего тебе, захватчик? – интересуется Э-Лиза. У неё разве что морозный пар изо рта не вырывается. Наверное, потому что тепло, а так бы – вполне.

– Может, не отказался бы, но вначале – дело, всё остальное – потом.

– Уходи, – складывает она руки на груди, – скоро муж мой вернётся.

– Да нет у тебя никакого мужа! – улыбаюсь вежливо, стараюсь изо всех сил. – Ты в разводе, и не нужно морочить мне голову. И я не домогаться тебя пришёл, а поставить все точки в нашем общем запутанном деле.

– Есть у меня муж, но ладно, – неожиданно становится очень покладистой девочкой ведьма, и мне это не нравится, но не пятиться же, как собаке, что чувствует опасность? Мы, Костровы, не из таковских!

Она ведёт меня на кухню, ставит чайник, мы садимся на стулья и смотрим друг на друга как дуэлянты. Если бы взглядами можно было расстреливать, от меня осталась бы тряпка в дырках. Точнее, сплошные лохмотья.

– Я тебя внимательно слушаю, – заявляет она и щёку рукой подпирает, как заботливая жена, что кормит мужа ужином.

– Это я хочу послушать, что привело твою подругу на мой день рождения, как она Егора окрутила, а главное – зачем? Ведь это была не случайность? Учти: он её сегодня с родителями повёл знакомить, а она сбежала, между прочим. Брата чуть не покалечила.

– Какая досада, – иронизирует она, а потом меняется в лице, ищет телефон по карманам своих шортиков, но его там, естественно нет.

– Остынь, они там сами разберутся, – пытаюсь осадить её.

– Да пошёл ты, – вскакивает она, но я перехватываю её налету. – Ты ничего не понимаешь! – упирается она ладонями мне в грудь. – Юля беременная, у неё гормоны, а вы… ничего не понимаете! Ей помощь нужна!

– Успокойся. Они там сами разберутся. А мы давай тут закончим начатый разговор. Или ты просто тупо хочешь увильнуть? Не получится!

Я слишком сильно сжимаю её запястья и поздно это понимаю. По лицу. Ей больно.

– Прости, – ослабляю хватку и зачем-то провожу большими пальцами там, где только что сдавливал.

– Великий Костров умеет просить прощения?

Она опять язвит, а из меня словно весь воздух вышел. Да, умею. Забыл, наверное. Я много чего умею и могу. Например, коснуться губами родинки на её шее. Заставить её кричать от экстаза и улыбаться счастливо. Сжимать в своих объятиях и не отпускать.

Вместо этого я убираю руки, провожу ладонью по лицу, чтобы прийти в себя. Что за чёрт. Что со мной творится? Околдовала. В плен взяла без тактик и выстрелов, без атак и хитростей. Хотя вот о последнем, кажется, мы собирались поговорить. Пытаюсь собраться с мыслями и снова настроиться на деловой лад. Я всё же хочу услышать ответы на свои вопросы.

Но в этот миг раздаётся звонок в дверь, и мы замираем непростительно близко друг от друга. Я её не держу, но Элиза так и стоит, прижавшись грудью к моей груди, и мне от этого охренеть как здорово. Я бы прошептал ей: «Замри!». Плевать. Кто бы там ни пришёл – пусть валит к чёрту. Нам тут и вдвоём тесно.

И тут я слышу, как щёлкает замок. Этот кто-то открывает дверь своим ключом. И она шарахается от меня, как от прокажённого, пытается отскочить. Ну уж нет, дорогая. Я в эти игры не играю. У меня всегда свои правила.

Поэтому я зачем-то поправляю пиджак и молча захожу ей за спину.

– Эля, ты где? – спрашивает мужской голос, и я понимаю, что ненавижу. Вот с первой секунды возненавидел этот собственнический тон. Это его она ждала? Ему открывала дверь?