Глава 41. Финал серьёзного разговора

Павел

Элиза дёргается, видимо, хочет встретить этого козла, но я её удерживаю – накладываю лапы на плечи и притягиваю к себе. То ли от неожиданности, то ли смирившись с неизбежным, она не сопротивляется. А может, понимает, что я не отпущу. Хватка у меня мягкая, но крепкая.

Он входит в кухню и замирает на пороге.

– Эт-то что ещё такое? – пожимает он губы, как бабка с мопсом. И голос у него брезгливо-гадостный, и выражение лица – словно он дерьма хлебнул. Слащаво-красив, я бы сказал. Неплохо сложен, но немного смахивает на слона габаритами и неповоротлив, как бегемот в грязной луже.

– А в чём дело? – выразительно играю бровями и покрепче прижимаю к себе ведьму.

– Вот так, значит, да, Эля? – игнорирует меня «слон» и сверлит Элизу гневным взглядом. Ему бы на бронепоезд красным знаменем махать – как раз там место. Честь, совесть, чистые идеалы.

– Пупсик, – неожиданно выдаёт моя ведьма, – ты хотел вещи забрать? Так вперёд. Чемодан, вокзал, до свиданья.

Пупсик. Не знаю, как я удержал лицо. Хотелось ржать. Я даже челюсти сжал. Если она меня так будет называть, я ей голову оторву. В порыве страсти, конечно. Смотрю, палец в рот не клади – по локоть оттяпает.

– Может, ты объяснишь? – тянет этого гада на выяснения отношений.

– Я не обязана перед тобой отчитываться, – расправляет Элиза плечи. – Ты ушёл? Ушёл. У тебя личная жизнь? У меня она тоже имеется.

– Ты пока ещё моя жена, – вау, чуть ли не рычит, надо же!

– Через неделю суд. Можешь рассказать, какой ты бедный и несчастный, а я прошмандовка из подворотни, подлая змея, что разбила тебе сердце, печень и почки. На алименты не рассчитывай. Я замуж выхожу и рожаю близнецов.

Это был удар под дых. Хорошо что у меня челюсти сжаты.

– Да, – слышу я свой голос и думаю: совсем с ума сошёл? Белены обожрался? Мы даже чаю не выпили. К слову, чайник надсадно пыхтел. Никто его так и не выключил.

– Да ты… да как ты… – краснеет мордой Пупсик и сжимает кулаки.

– Ещё одно слово, – прячу я Элизу за спину, – и понесёшь челюсть вначале к хирургу, а затем к протезисту. – Я не позволю оскорблять мою почти жену.

Не знаю, какой бес в меня вселился, но я хочу её оградить, спрятать, защитить от этого идиота, что изменял и изменяет ей (я в этом уверен), а сам продолжает воспитывать ту, что с лёгкостью могла бы обломать его и сжечь за собой мосты, обманув святую инквизицию.

Не знаю, что читает Пупсик в моих глазах, но я вижу, как он делает шаг назад. Ещё и трус.

– Ты пожалеешь, Эля, – говорит слон и дёргает по-петушиному головой. Видимо, думает, что выглядит гордо и неприступно, а на самом деле – жалко и по-идиотски.

– Иди уже, Игорь, – говорит Элиза тихо и как-то устало, – забирай, за чем пришёл, и проваливай. Сил нет на тебя смотреть.

– Я вернусь, когда вот этот, – качает он со стороны в сторону указательным пальцем, – уйдёт из нашей квартиры, и тогда мы поговорим.

– Этот отсюда не уйдёт, – делаю шаг вперёд, наступая. – А если уйдёт, то заберёт Элизу с собой.

– Да кто ты вообще такой?! – наконец-то его царское величество обратило взор на меня. Агонь, батарея, агонь, батальон!

Я только рот открыл, чтобы достойно ответить, как слон сверкнул глазами и снова покачал своим перстом почти перед моим носом. Как я выдержал – сам не понял.

– А-а-а… я тебя видел! То-то, думаю, рожа твоя мне знакома! Ты ж из этих… – пощёлкал он пальцами, ища определение, – тщательно подобранных жертв с обозначением роста, веса, размера кошелька. Она вас, как кроликов, подбирала назло мне, чтобы я одумался или ревновал! Фотографии ваши в папочки любовно складывала и выбирала, чтобы меня позлить!

Какие папочки и фоточки? Что он несёт?..

– Ты рылся в моём ноутбуке, – я вдруг понял, что ни за что не хотел бы испытать подобную ярость на себе.

У меня даже между лопатками закололо. Беги, Пупсик, беги! Иначе сейчас тебя шарахнет молнией, испепелит, а потом твой прах развеют по ветру и надругаются в особо изощрённой форме.

– Я должен держать руку на пульсе. Ты всегда была склонна к порочным поступкам и нуждалась в крепкой руке, которая бы сдерживала твои необузданные порывы.

Я сам не понял, как это получилось. Элиза издала придушенный гневом вопль, что исходил из глубин её воистину буйного темперамента. И в этот момент я впечатал кулак в лицо этого домашнего царька, недоделанного Казановы.

Пупсик взвыл и упал, окрашивая пол и стены кровавыми пятнами.

– Я тебя жашажу, – то ли прорыдал, то ли пригрозил он.

– Рискни, попробуй, – потёр я костяшки. – Зубы только собери, чтоб было из чего ожерелье мести собирать.

– И ты готовьща, – мотнул он головой в сторону ведьмы. – Даром вам это не пройдёт!

– Считаю до трёх. Не успеешь убежать – придётся вызывать персональную карету. «Скорой помощи», например.

Слон сплюнул на пол, что-то пробормотал, поднялся на ноги, саданул кулаком в стену и потрусил к двери, как покусанный шакал.

Наконец-то стало тихо. Только чайник на плите надрывался, шипел и грозился сгореть. Элиза медленно протянула руку к плите и выключила газ. Посмотрела на меня исподлобья.

– Спасибо, но не стоило, наверное. Он, гад, мстительный. Но спасибо, что поддержал.

– Да брось, – буркнул я и плюхнулся на стул. Как в хорошем кино: какой праздник да без мордобоя? Правильно, никакой.

Мир медленно вставал на свою орбиту. Что-то не давало мне покоя. А, да. Слова её почти бывшего мужа.

– Что за папочки и фоточки? – я ведь за этим сюда пришёл, правда?

Эля со вздохом опустилась рядом. На тот самый стул, что и раньше. Но сейчас она казалась мне гораздо ближе и… понятнее, что ли. Сам не знаю, почему.

– Это клиенты банка, где я работаю. Конфиденциальная информация как бы. Мы решили Юльку замуж выдать. Вот я и… собрала портфолио, так сказать, свободных и солидных мужчин. Решила ей помочь.

– Сваха, значит, – кивнул я. – Для подруги старалась, да?

– Ага, – снова вздохнула она.

– И что, я был кандидатом номер один в твоём списке?

У неё бровь дрогнула и в глазах черти заплясали. Губы она пыталась удержать, но я видел: Э-Лиза улыбается, пряча улыбку.

– Вообще-то номер три. Из выбранных Юлькой. Последний, как самый неподходящий из тех, кто ей приглянулся.

– Это почему я неподходящий? – встрепенулся я и почувствовал, что… обиделся?.. Да нет, быть не может… Задело?.. Ну, да. – А кто были номер один и два?

– Складовский и Элькин, – смеётся ведьма, а я глаз от неё отвести не могу. Залип намертво. Струны моей души, нервов и всех остальных органов натянуты до предела и звенят. Тронь – и рванёт. В клочья. Ничего от меня не останется.

– Да ну на фиг, – ещё больше задело. – Элькин и этот слизняк Вениамин? Ты шутишь? Чем я хуже Аароныча? Он же скучен, как изношенный сапог.

– Зато надёжный и не бабник, – съязвила Элиза. Или не съязвила? А я что, совсем пропащий, получается?

– Ну, и почему ж тогда выбрали всё же меня, такого плохого?

Элиза плечами пожала.

– Глаза ей твои понравились.

Ну, да.

– Не мои. Егора, – вырвалось невольно. – Это он на фото. Мне некогда было, а мы… в общем… Я тогда попросил. Как и побыть мною на собственном день рождении.

– Шутка удалась, да. Теперь ты даже доказать не сможешь, что Юлькины дети не твои.

Она шутит, наверное. Нет, не шутит. Что с ней вообще не так? Чем отличается от других девушек? Ни одна меня не цепляла настолько.

– Ладно. Поздно уже. Ты узнал всё, что хотел?

Не совсем, но в общих чертах понятно. Уходить только никуда не хочется. Совсем. Устал. Да и вообще…

– Ты не бойся, – слышу я Элин голос, – Юля порядочная. Хорошая. И жениться не заставит ни тебя, ни твоего брата. Это я тогда настояла, чтобы она пошла. Рассказала о детях. Думала: вдруг?.. Дурацкая была затея.

– Да нормальная затея, – это я сказанул? Точно не в себе. Причём в последнее время постоянно. Будто вышел в открытый космос без скафандра и назад уже не вернулся. – Эффект неожиданности. К тому же, не всё так плохо. Егор её искал. Видать, зацепила. Просил не лезть. Так что не лезу, пусть сам. Ему полезно. Там ещё мама наша узнала о внуках, так что свадьба не сегодня-завтра случится. Она спит и видит, как бы нас кто под венец потащил.

И вдруг она начинает смеяться. Заливисто так, до слёз. Кошусь на неё.

– В чём дело? – спрашиваю, а сам словно по тонкому льду иду.

– Да так, – вытирает она слёзы, – ты на мне сегодня почти «женился», – показывает пальцами кавычки. – Я уже жду, когда знакомые начнут смотреть на мой живот и высчитывать, когда я должна родить. Пупсик ещё тот мудозвон. Разнесёт всем, рассказывая, какая я предательница, а все будут его жалеть.

Она улыбается. Глаза у неё сияют, омытые слезами смеха.

– Так что… не хочешь стать отцом моих близнецов? – дурачится она и снова смеётся.

– Да легко, – срывается с моих губ.

Меня точно сегодня головой в асфальт уронили. Но думать об этом я не хочу, потому что притягиваю Эльку к себе и целую в удивлённые губы – да, у неё именно такие. Целую так, что перестаю видеть, слышать, дышать.

И она отвечает, отвечает мне, чёрт побери! Наверное, кобелю сегодня нежданно обломится… Пусть радуется. А потом даже думать становится некогда.

Кажется, я попал. И пропал.