Глава 51. Сватанье. Часть вторая

Павел

У меня вообще не было плана. Разве что произвести впечатление на ведьму. Я как бы мечтал покончить с важными делами её дорогой подруги, а по совместительству – девушки брата, и провести бурную ночь подальше отсюда. Продолжить начатое. Довести дело до логического конца.

Ну, приехали её родители из глухомани, что такого-то? Что за истерика на ночь глядя? Сейчас посидим, поговорим, поулыбаемся. Всё будет оки-чпоки.

Но жизнь не готовила меня к тому, что я увидел.

Посреди кухни торчал здоровый мужик. Явно не родитель. А какой-то хрен с бугра на ровном месте. Судя по всему, он пришёл в дом девушки моего брата не просто так. А сложно так. С цветами. То есть хочет умыкнуть? Из-под носа? Интересно, он в курсе тройни? Или всё это был действительно фарс, разыгранный для нас, дурачков?

Я оглядел поле боя. Мужик таращился на меня и наливался кровью, как бык, готовый зареветь и кинуться на тореадора. То есть на меня. Но я его первый раз в глаза вижу, а значит он точно знаком с Егором.

Очень интересно. А ещё – обхохотаться. Я на всякий случай просканировал лицо ведьмы и её подруги Юли. Счастьем там и не пахло. Радости я тоже не наблюдал. И вряд ли девушку настолько расстроил приезд родителей, что она в панике Э-Лизе позвонила.

И тогда я принял молниеносное решение. Блицкриг, так сказать. Что-что, а в этом я знаток.

– Добрый вечер, – вежливо и с улыбкой.

– А вы, собственно, кто? – мамуля у Юли боевая. Сразу видно, кто в доме хозяин. У нас тоже такая имеется, но хитрее. Наша любит притворяться слабой, чтобы все вокруг бегали и выполняли любые капризы. Эта на мелкие монеты не разменивалась. Била железным рублём прямо в лоб.

– Меня зовут Егор, – соврал я, не моргнув глазом. За спиной ахнула Юлька и закашлялась Элька. То ли ещё будет, мои красавицы, то ли ещё будет ой-ой-ой. – Я жених Юли и отец нашей тройни.

О, да! Я хотел увидеть эти потрясённые лица. Особенно этого жлоба двухметрового. Вот так – р-р-аз – и в табло. Словесно. А кулаками каждый махать умеет.

Даже боевую маму проняло. Упала на стул и к блюду с нарезкой руку протянула.

– Как тройня? – закусила она ветчинкой и полезла за сыром. – Серёжа! – позвала Юлиного папу, который сидел, пуча глаза и глядя в одну точку. Короче, счастливый дед. Просто пока не очухался.

– Замечательная такая. Мы сегодня на УЗИ были, любовались. Правда, дорогая? – кинул я взгляд на Юлю. Та стояла как мраморная статуя. Баба с веслом. Почти. Давай, дорогая, подыгрывай, иначе можем проиграть процесс. Юлька кивнула, сообразив, что нужно играть на моём поле. – Так что посторонних я бы попросил удалиться, – посмотрел прямо в глаза незадавшемуся женишку.

Он что, думал я так просто возьму и брата подведу? Отдам его женщину в руки не пойми кого? С хрена ли?

– Это ты тут посторонний, – пытается раскорячиться в прыжке это бревно с красной мордой. – Я женюсь на Юле. Мы с ней душа в душу. Много лет. Я её первая любовь.

– Правда, что ли? – приподнял бровь, не впечатлившись его слишком коротким списком явных недостатков, которые он пытается втюхать за достоинства.

Пришлось напрячь память, вспоминая досье на Ефимову. Чёрт, жаль, что нельзя в шпаргалку заглянуть. Но я и так помню: личной жизни – ноль, вся в работе, почти двадцать восемь. Этот фраер если когда-то и был, то на заре её буйной юности. Давно и неправда, короче. Потому что я помню: работа, работа, работа, личной жизни – ноль.

– И как давно у вас душа в душу в последний раз было? – смерил я Егоркиного «конкурента» презрительным взглядом. От такого взгляда у меня подчинённые по стеночке ходят и шёпотом боятся разговаривать. Сейчас и этого хмыря достанем. – Первая любовь? Похвально. Вот и носи этот орден не снимая. Юля тебе честь оказала, а ты не оценил. Иначе давно бы на ней женился и нянчил собственных детей. А теперь Юля – моя девушка. Мать моих тройняшек. Очисти плацдарм. По-хорошему. По-плохому не советую.

Смотрю, женихелло взгляд на Юлину маму кидает. Красноречивый. Но та в культурном шоке – приготовленные разносолы наворачивает усиленными темпами.

Он ещё и трус к тому же. Сам ничего решить не может без группы поддержки, которую он же организовал и приволок, чтобы иметь рычаги давления на слабую психику беременной женщины. Кто-то любит жар загребать не своими руками.

– Ну скажите хоть вы ей, – не выдерживает прыщ и пытается призвать своих адептов к ноге.

– Юля, – оживает будущий дед, – я что-то не понял. Ты за Лёшу замуж собираешься?

– Нет! – испуганно отрезает Ефимова. – И не собиралась, если что. Он что-то придумал себе, нафантазировал. Я рассталась с ним почти восемь лет назад. Какой замуж?

– Ну, это и понятно. Тем более, отец у детей имеется. И жениться не против. Ведь так?

Ты смотри. Папуля молоток. Вроде подкаблучником казался, а когда надо, вполне способен два плюс два сложить и правильные выводы сделать и волевое решение проявить. Мамка вон поплыла с непривычки, растерялась.

– Так, так, – подтверждаю я за Егора.

Надеюсь, он будет мне благодарен за спасённую честь, совесть, невесту и троих детей. Как-то не вовремя его накрыло. Надо бы приглядывать за невестой с таким приданным. Что-то крутятся вокруг неё подозрительно коршуны.

– Мария Максимовна! – до идиота до сих пор не доходит. Видать кулак – самый лучший аргумент для таких тупых, как он.

Мамуля оживает.

– Ну, Лёшенька, как говорят: на чужой каравай рот не разевай. Зачем тебе наша девочка? С таким выводком? Да ещё не с твоим? Пусть лучше вон за отца своих детей. Да, Юля?

– Да, мама, – госпожа Ефимова – сама скромность и послушание.

Вот это разговор – и я понимаю! Точно нужно с Егора что-то стрясти. Не умеет он убеждать женщин. Но с его опытом это и не удивительно. Надо будет дать парочку мастер-классов, поучить уму-разуму.

Хотя… ему это уже и не понадобится, судя по всему.

– Поговорим завтра, – не сдаётся ярый поклонник Гименеевых уз, бросает на Юльку многозначительный взгляд и яростно вышагивает на выход. Давай, давай, шевели ногами.

Дверь хлопает так, что, наверное, штукатурка сыплется, но всем плевать.

– Ну что, за знакомство? – снова оживает папа и тянется за бутылкой вина. Улыбка у него красивая, живая. Юлька на него похожа. Такая же обаятельная. Но ведьма моя всё же лучше, как ни крути.

– Я не пью, за рулём, – отказываюсь от спиртного, – а вот от домашней еды не откажусь.

Нет, ну а что? Я голодный, между прочим. Меня никто не кормит. Я почти что бездомный, бомж, можно сказать. Я даже в подъезд попасть не могу самостоятельно. Слава добрым старушкам с мопсами!

Мама Маша тут же тает, хлопочет, подсовывает лучшие кусочки, одним взглядом усаживает за стол Юльку и Эльку. Мы знакомимся, беседуем, расслабляемся. Жизнь, как говорится, прекрасна!

– Спасибо, Паш, – говорит Элька, когда мы часа через два садимся в машину.

Да, это не обожание во взгляде и не возглас: «Ты мой герой!». Но её «спасибо» звучит искренне. И, кажется, она впервые назвала меня по имени. А это дорогого стоит.

– Всегда пожалуйста, – подмигиваю ей и снова жалостливо хлопаю ресницами: – Может, я немножечко тепла и ласки заслужил? В виде бонуса?

– Ты невыносим, Костров, – закатывает она глаза. – Кто о чём, а ты о сексе, озабоченный мой.

Мой! Она сказала мой! Я слышал!

– Тогда, может, для разнообразия поедем ко мне? – спрашиваю, особо не надеясь на успех.

– Хочешь поразить меня размерами своей кровати? – улыбается она, заводя мотор.

– Ну-у-у… – тяну многозначительно. – Наверное, я просто хочу поразить. Вдруг у меня всё же получится?

– Тогда я должна дать тебе шанс, – сверкает ведьма глазищами, а я замираю в предвкушении.

Нет, кто бы что ни говорил, а в наших с Егором обменах есть что-то очень стоящее. Не всем дано это понять. Да и не надо.