Глава 63. Семейный ужин. Часть заключительная.

Павел

– Костров, я тебя придушу, – зашипела Элька, когда мама поскакала открывать дверь непрошеному гостю, который, как известно, хуже татарина.

– Расслабься, – бормочу, целуя её в шею. Немного коварный выпад – она его не ждёт, поэтому вздрагивает, и мне жуть как хочется отсюда свалить, но пока нельзя, нужно побыть здесь ещё немного. – Самое страшное уже позади.

– Ты по-человечески мог сказать?

– Чтобы ты заперлась и отказала мне три раза?

Элька молчит, потому что это правда. По возгласам становится понятно, кто к нам пришёл.

– Это по твою душу, – показываю я Егору глазами на дверной проём. – Бабушка Тургенева приехала выяснить, почему ты в наследство не вступил и удрал без объяснений.

– Я ей объяснял. Подробно. По телефону, – страдает Егор, а Юлька и Элька с интересом за нами наблюдают. Ну, и косятся на вход. Им интересно. Наивные. Лучше бы на Мурзона посмотрели. Этот прохвост точно знает: сейчас всем мало не покажется.

Папа залпом бокал вина осушил. Правильно. Дальше будет не до вина, и я подумываю о стратегическом отступлении. Пусть тут родители и Тургеневы отдуваются. А мы, Костровы, пойдём другими интересными делами заниматься. Поздороваемся только.

– Добрый вечер, – вплывает в комнату бабуля, «дыша духами и туманами». Эффектная, яркая, незабываемая. У девчонок лица вытягиваются и глаза на лоб лезут. Бабуля с мамой как сёстры – похожи, и разница в возрасте не очень видна.

Вот сразу понятно, кто у нас генерал, а кто рядовой. У бабушки Оли такая мощная энергетика, что с ног сбивает.

Она окидывает нас всех острым взглядом, Мурзик на жопе пытается то ли заползти подальше, то ли совершить безумный бросок вперёд, но он благоразумный трус. Знает, что лучше не рисковать.

– Зовут меня Ольга, – представляется бабушка, переводя взгляд с Юльки на Эльку.

– А кто назовёт её бабушкой – тот труп, – не выдерживаю я, за что получаю ласковый подзатыльник. – Это Эля, которая будет Кострова, – представляю я Эльку и получаю каблуком по ноге. С трудом сдерживаю стон, мат, рык – больно невыносимо.

– А это Юля, – вздыхает Егор.

Бабушка наводит радары, видит цель – и весь мир перестаёт для неё существовать.

Нет, она разговаривает, улыбается, милостиво кивает отцу, который для неё стул отодвигает. Мама экстренно ставит на стол ещё один прибор, но бабушка к нам не жрать пожаловала. У неё свой интерес, иначе она б из своих Франций не выбралась никогда и ни за что.

– А вы бывали в Париже? – сверкает она топазами из-под ресниц. – Ах, бывали? И как вам, Юленька, Франция?

– Бабуль, мы будем жить здесь, – пытается её образумить Егор, но пора бы отползать. Иначе она и до меня доберётся.

– Мам, мы пойдём, – сжимаю я под столом Элькину руку. Рука к моим словам относится благосклонно. Ноги Элькины тоже. Больше я каблуком не получаю. Судя по всему, идея удрать отсюда Э-Лизе нравится.

– Хоть бы десерт попробовали, – шепчет мама и кидает встревоженный взгляд на бабушку Олю. – Но если нужно, бегите, конечно.

Нам позарез нужно слинять. Но просто так уйти я не могу. Они ж беспомощные против оружия массового поражения. Баба Ольга всех на морской узел завяжет и скакать конём заставит. Вон Мурзик это понимает, спрятался. Немного трусло, но зато нервы целые. Исподтишка он бабулю обласкает – укусит, например. За ним не заржавеют подобные пакости.

– Значит, так, – повышаю я голос, чем привлекаю к себе внимание всех сидящих за столом. – Мы уходим. Мама, папа, спасибо за ужин, всё было очень вкусно и невероятно душевно.

Элька тоже пытается благодарить, но у неё какой-то жалкий лепет получается. Даже подумать не мог, что она может быть такой смущающейся и неуверенной. Женщина-загадка. Есть от чего терять голову: каждый раз ей найдётся чем удивить.

– Княгиня Ольга! – обращаюсь к бабушке, что поворачивает голову и смотрит на меня с улыбкой. Она обожает, когда её так называют, хотя в её родословной – одни фантазии, а не княжеский титул. – Будь милосердной и доброй, как и положено настоящим бабушкам. У Юли – тройня в животе. И если хочешь нормальное здоровое потомство, то должна помнить: беременным волноваться нельзя. Юльке давно в постельку пора, витамины пить, отдыхать, массаж от любимого получить.

По тому, как поспешно подрываются Тургенев и будущая Тургенева, я понимаю, что герой. Но если они думают, что я ради них стараюсь – зря.

Элькин взгляд теплеет. А это значит, что я почти прощён. Вот ради кого я сейчас подрабатываю спасателем. Ну, немножко и для Егора с Юлькой.

А то знаю я бабуленьку-красотуленьку: замучает, заездит, будет своими несуществующими титулами давить и наследством. Хотя и дураку понятно: раз притарахтела, значит отдаст своё наследство Егору. Просто крови попить – для неё святое.

– Тройня? – реакция на эту новость у всех одинаковая. Блин, я наслаждаюсь! Сам бы с радостью забабахал Эльке хотя бы двойню, чтобы всех порадовать и шокировать. – Маленькие Тургеневы?

Кому что, а курице – просо.

– Тургеневы, Тургеневы, – киваю многозначительно, – но могут и передумать, если будешь давить и наседать. Папа вон против, – сдал я отца с потрохами, поймал его укоризненный взгляд. Зато бабуля взяла в оборот новую цель: ей будет чем заняться, когда мы уйдём. Пилить отца – её любимейшее занятие.

– Нет-нет, – белозубо улыбается княгиня Ольга, – Егор, Юленька, отдыхайте. У нас ещё будет много времени и на разговоры, и на душевные посиделки. Вы ведь женитесь, правда?

– Чистейшая, – прикладывает руку к груди Егор, затем галантно целует бабуле ладонь и, приобняв Юльку, спешит на выход. Мы с Элькой уходим вслед.

– Погодите, – шипит мать в коридоре. – Я вам кое-что с собой упаковала. Десерт и прочее. Не спешите, она не погонится, раз отпустила.

– С бабушкой никогда ничего нельзя знать наперёд, – бормочет Егор и болезненно кривится, словно у него все зубы враз заболели, но терпеливо ждёт, пока мать не выносит нам «кое-что» в двух необъятных пакетах.

– Там слон? – интересуюсь я. Получаю тычок от Э-Лизы, укоризненный взгляд от мамы и сдавленный смех от будущей четы Тургеневых.

– Там вкусная еда! Не благодарите! – выпихивает мама нас за дверь, и я вижу, как она украдкой нас крестит. Вот же: умная, образованная женщина. Кто бы подумал, что она способна на такое?

Глава 64. Разборки и Элькин день рождения

Юля

– Я боюсь твою бабушку, – сказала, как только мы сели в его авто. За рулём – я. Егор выпил. Он настаивал, чтобы мы вызвали такси, но я только отмахнулась: обожаю водить машину. Моя «девочка» недавно из ремонта, но сейчас я в отпуске и никуда без своего Тургенева не выхожу, поэтому постаралась быть убедительной, клялась, что я классный водитель.

– Ничего не бойся, – уверенно говорит Егор. – Никому в обиду тебя не дам, можешь и не сомневаться. А бабуля – очень адекватная и нормальная женщина, просто у неё поворот на тургеневском наследстве. Порой мне кажется, что она мечтает его спихнуть и выдохнуть, зажить какой-нибудь сумасшедше-яркой жизнью, где ей не придётся нести корону, груз обязанностей, чему-то соответствовать. Она и без этого может позволить себе всё, но искусственные рамки ограничивают её фантазии.

Тургенева несёт. Он обычно не так разговорчив. Надо иногда устраивать ему расслабон с бокалом вина в руках. Очень уж он интересный и незнакомый.

Он ревниво следит, как я веду машину. Немного напряжён, потому что переживает. Не из-за железяки на колёсах, а из-за меня. И это… прекрасно! Чувства, которые я раньше никогда не испытывала. С Ильиным всё было по-другому.

Впрочем, долой Ильина и сравнения, потому что мой Тургенев – другой. В сердце моём будто новый мир поселился. Это и сладко, и страшно. Егор и так мой, а мне хочется его завоевать, привязать покрепче, чтобы раз и навсегда. И у меня, и у него.

– Юль, – говорит мой Тургенев, когда мы уже дома. Отнимает у меня расчёску из рук – я пытаюсь навести красоту, чтобы быть для него желанной.

Вид у Егора слишком серьёзный, и я немножко пугаюсь. Мало ли что он хочет сказать с таким лицом?

– Я хотел сделать это торжественно. На ужине с родителями. А потом подумал: не могу. Такой момент требует тишины и отсутствия свидетелей. Наверное, нужно было что-то эдакое придумать, но…

Я поправляю волосы, облизываю губы, зачем-то одёргиваю пеньюар.

– Выходи за меня замуж, Ефимова, – протягивает он бархатную коробочку. – Будь моей женой. Не потому что тройня. А… просто. Люблю тебя. Вот. Как-то так, наверное.

Заикается, путается, глотает слова. Но ничего дороже того, что я сейчас слышу, нет.

– Мы же сегодня заявление в ЗАГС подали, – улыбаюсь ему. – Не поздновато ли?

– Нет, – моргает Егор. – Это… другое. Важнее официоза, понимаешь?

– Да, – произношу твёрдо. – Да – понимаю. Да – выйду замуж. Да – надену кольцо. И не потому что тройня. Мне… сложно. Однажды я клялась никогда не любить. Но ты тот самый человек, ради которого легко стать клятвопреступницей.

– Правда? – Егор растерян. Лицо у него беспомощное. Он, наверное, поверить не может, что я говорю подобное. Я и сама не очень верю.

– Кажется, я люблю тебя, – шепчу, сжимая его ладонь.

– Из этого предложения нужно вычеркнуть слово «кажется», – вздыхает он и, открыв коробочку, надевает на мой палец кольцо. – Но, думаю, мы это исправим в ближайшем будущем.

А потом становится некогда думать: я падаю в его поцелуй. Пропадаю. У наших тел – свой язык и чувства – прозрачные, настоящие и не вызывающие никакого сомнения.

Павел

Смотрю на себя в зеркало. Хорош. Я офигенен, дерзок и красив. Немного павлин. Чуть-чуть хам. Я самоуверен и местами нагл. И у меня впереди – непростая задача: убить аргументами одну очень вредную ведьму.

Вчера она меня похвалила. Сказала, что я молодец, когда защитил брата и Юльку перед светлым ликом великой княгини Ольги.

Э-Лиза не в курсе, что ве-ликая женщина по сути своей – ведьма. Но вслух подобное вряд ли кто-нибудь рискнёт сказать. Разве что папа. И то не до конца. И Элька не в курсе, что бабуля – вполне милая и безобидная. Нужно лишь изредка её одёргивать, чтобы не заносило в неведомые дали.

В общем, вечер удался. А ночь воистину была волшебной. Я грядущей имениннице спать не дал. Пусть выглядит так, как в зеркале с утра: глаза сияют, губы распухли от поцелуев и вся она светится. Её шатает от усталости.

– Ничего не хочешь мне сказать? – спросил я её, давая шанс реабилитироваться и пригласить меня на свой день рождения.

Элиза сделала лицо невинной овечки, почти искренне недоумевая, что такого важного она забыла сказать.

Ну, ладно. Я временами не обидчив. А мой личный агент ноль-ноль-семь донёс все подробности предстоящего мероприятия. С разрешения его драгоценной Юли, конечно, которая подруге своей вообще не враг.

Ещё один взгляд в зеркало. Пора. А то потеряю время, упущу очень важный и драгоценный для меня момент.

Я приезжаю внезапно. Она меня не ждёт. Бабуля с мопсом сжалилась надо мной, сказала код от подъезда. Я ей поклялся, что женюсь. И она взяла мне и поверила. Не перевелись ещё люди, чистые душой и верящие в сказки. Но в этот раз никого обманывать я не собирался. Очень честный и правильный – аж самому от себя тошнит, честное слово!

– Паша? – приподнимает бровь Элька. – Ну, заходи. Только я немного спешу.

Деловая до невозможности. Молчит, юная пионерка и партизанка. Я тоже делаю усиленно вид, что припёрся вот такой прекрасный просто так.

– Ничего, я не задержу надолго. Как там твой развод? – интересуюсь как бы между прочим.

У Эльки слегка розовеют щёки.

– Думаю, ты знаешь, – берёт она себя в руки и отвечает почти с достоинством.

– Ну, да, – киваю. – Развели тебя три дня назад. Быстро, правда?

– Я должна сказать спасибо? – приподнимает Элька бровь и обжигает меня невыносимой синевой. Я теряюсь в её глазах. И растворился бы на хрен, если б не моя великая миссия.

– Можешь и поблагодарить, – старательно растягиваю губы, делая вид, что улыбаюсь. – С днём рождения, Эль.

О, да, моя хорошая. Вот так. Сделай ещё раз – похлопай ресницами, открой возмущённо ротик.

Щёки у Эльки полыхают. Вся она подбирается. Сейчас последует бросок. Но я не даю ей сосредоточиться. Не сейчас. Потом.

Я беру её за руку и веду в большую комнату. Небрежно усаживаю в кресло. В то самое, что напротив стеклянного столика, по которому вьются чёрные с красным цветы.

Жестом фокусника достаю коробочку с кольцом и ставлю рядом баночку с витаминами. Молчу. Выжидаю.

– Это что? – не выдерживает она паузы.

– Это – часть моего подарка, моя драгоценная ведьма. Я предлагаю руку и сердце. Выходи за меня замуж.

Элька молчит. Онемела, видать, от неожиданности. А затем фыркает, моя норовистая лошадка.

– А это – сердечные капли? Боишься, что от счастья мне станет дурно?

– Нет. Это витамины. Предлагаю ими заменить противозачаточные пилюли и порадовать и родных, и близких, и врагов. Ты, кажется, обещала двойню? Я готов тебе её подарить.

– Какой ты щедрый, Костров, – язвит Элька. – Просто добрейшей души человек.

А затем до неё доходит. Синие озёра готовы выйти из берегов. Она срывается с места и убегает, словно за ней маньяк гонится с кривым ножом.

Я присаживаюсь и расслабляюсь. Ожидаемая реакция. Помчалась проверять, на месте ли её не стопроцентные противозачаточные.

Она возвращается, зажимая в кулаке блистер с таблетками.

– Только не говори, что ты их подменил! – шипит она разъярённо.

– Нет, конечно, – теперь моя очередь ломать брови. – Во-первых, я не такой уж и мерзавец, каким ты меня хочешь видеть. Во-вторых, я сделал очень честное и – признайся – отличное предложение. Но без тебя ничего не получится. Только с тобой.

– Издеваешься? – задыхается она. Грудь у неё соблазнительно приподнимается.

– Нет. Влюбился. Никакого подвоха. Всё очень честно. Я тут подумал… ну, мои седые волосы ты уже видела, дряхлые мышцы – тоже. По-моему, тебе нравится. И я даже не против, если ты подумаешь. Немного. Совсем чуть-чуть.

– Я только с одним замужеством расквиталась. Думаешь, мне хочется снова на те же грабли?

Она вдруг сникает, теряет боевой задор. Становится просто испуганной девочкой. Ранимой и трогательной.

И тогда я поднимаюсь, делаю шаг, прижимаю её к себе.

– Никаких граблей, Эль. Никаких подводных камней. Вот всё, как есть. Ты и я. Я ведь тебе нравлюсь, правда? – целую её в ушко и слышу, как у Эльки сбивается дыхание. – Подумай, – киваю на витамины, а сам тем временем достаю кольцо и надеваю ей на пальчик. – И об этом – тоже. Оно помолвочное. Ни к чему не обязывает, кроме как подумать и сказать: да или нет. Только не спеши.

– Ладно, Костров, – сдаётся Элька и, вытянув руку, любуется кольцом. Я угадал. Ей нравится. И от этого на душе играет оркестр. Очень такую замечательную мелодию – марш Мендельсона.

Наверное, я самоуверенный наглец, но почему-то мне кажется, что у нас всё получится. Так, как задумал я.

– Ну, вот и замечательно, – целую её в губы, немного увлекаюсь, и мне стоит большого труда оторваться от Эльки. Ведьма – что с неё возьмёшь? Плен навеки и навсегда. Я сдался. Выкинул белый флаг. Теперь нужно подождать в окопе, когда созреет моя дорогая девочка. – А теперь вторая часть подарка, – прикладываю к уху телефон, даю сигнал – и буквально через пару минут в дверь звонят.

Там цветы. А за окном – музыка и воздушные шары летят в воздух. У подъезда – бабушка с мопсом. Смотрит на это чудо. Да, этот двор надолго запомнит, как к девушке Элизе Штерман сватался миллионер и бывший повеса Павел Костров!