Глава 18

Как было бы чудесно, если бы пресс-служба сатарской армии вывешивала официальное расписание главнокомандующего. Скажем, на площади. Точное время его прибытия и отбытия, цель визитов и планы на случайные встречи с семьей. Но винторогий не имел ни пресс-секретаря (ни в каких смыслах), ни личной помощницы. И потому объявлялся в академии всякий раз внезапно, как ветвистая изумрудная молния на спокойном синем небе! Едва на горизонте маячил мой зеленоглазый кошмар, я запиралась в покоях и обкусывала ногти до локтей. Галлея посещала занятия за себя и за… вторую себя. А я изнывала взаперти, с надеждой поглядывая на скалы. Когда уже рогатые устроят новый прорыв и Габриэла срочно отзовут на рубежи? В нагрудном кармашке форменного платья прятался заговоренный браслет. Я не примеряла его, чтобы не тратить заряд, и втайне надеялась, что не придется. Все-таки недостаточно изменить форму носа и цвет волос, чтобы опытный воин не признал жену… Или я слишком льстила себе. И герцог давно позабыл внешность «подарка». Сегодня день выдался особенно душным. Я открыла все окна, чтобы нас с грумлем не растопило до состояния лужиц. Повесила на плечи полотенце, смоченное в ледяной воде, и отказалась от тапочек и чулок. Жара усилилась незадолго до окончания избирательного сезона. Гала называла этот эффект «прощанием Верганы», но, как по мне, богиня могла уйти и потише. Не хлопая дверью и не выбивая из смертных кипящий пот. Завтра принцесса собиралась отправиться к чашам с подношением, которое готовила целую неделю. И я уговорила ее взять меня с собой: свихнуться можно в четырех стенах! Но сегодня… сегодня мы с грумлем отдадим богиням душу. Бедняга тоже маялся, лежал пузом кверху, жалобно пыхтел и раз в час требовал питья и холодных обливаний. Еще бы – вся жидкость на слюни вышла. Прикинув свои шансы на выживание, я разделась до тонкой сорочки с кружевными толстыми лямками. И вернула на плечи мокрое полотенце. То, что у нас считалось ночнушками, здесь носили вместо нижнего белья. Наряд доставал до колен и имел на груди милую шнуровку, которую я распустила чуть не до пупа в надежде на охлаждение. Когда умираешь от жары, трудно соблюдать приличия. С моих волос, налипших на лоб, сбегали ручейки липкого пота. Щеки алели на лице двумя спелыми яблоками. А на носу висела пристывшая капелька воды. Удивительно, что бытовики не смогли наладить в собственной академии элементарный магический кондиционер. Неужто нет в Сатаре каких-нибудь обдувающих чар и охлаждающих кристаллов? Но, скорее, дело было в суевериях. Никто не желал гневить уходящую богиню. Каждый сезон здесь принимался и провожался с радостью, и если Вергана напоследок решила испытать всех жарой – значит, так тому и быть. Разморенный грумль задремал в загончике, а я принялась листать конспект Галлеи, посвященный младшим божествам. Увлекшись чтивом, не услышала шагов в коридоре. Или же тот, кто подбирался к нашим покоям, намеренно ступал осторожно. Желая застигнуть неллу принцессы врасплох. – Тэр Габриэл, вы не уделите мне… – послышалось за стеной, выдернув меня из оцепенения. – Прошу извинить, тэйра Таниса, это срочный визит, – недовольно бросил мужчина. Сначала он скрипнул зубами, потом – чуть тише – скрипнула дверная ручка. И я в прыжке метнулась в спальню, раскидав по полу конспекты. Чертов варвар, обученный сатарской культуре и военному мастерству, не умел стучаться! – Я вас видел. Выходите, – гаркнул он неодобрительно. Истинно генеральским тоном. – И нет, рассказ о том, что вы не одеты, меня не тронет. Я заметалась по комнате, разыскивая платье и перчатки. – Но я действительно не одета… – протянула жалобно, рыская взглядом по кровати. Черт с ними, с чулками и туфлями… Но где браслет? – Я в курсе. Я видел ваш «зад»… теперь желаю рассмотреть «перед», – процедил винторогий. – Я вам не избушка, – прошептала, потроша нагрудный карман прямо на постель. Наконец браслет вывалился на простыню и подмигнул мне желтым камнем. – У вас три секунды, тэйра Эмма, или вхожу я, – угрожающе хрипел муж. Не мой, чужой, случайный. – Пять, – вскрикнула я в ужасе. – Дайте пять секунд, это ведь священная цифра Сатара… Застежка не поддавалась, и пришлось натягивать браслет так. Через боль и скрученные пальцы. Запястье раскраснелось от манипуляций. Надеюсь, эффект стоил страданий. – Вы их уже потратили на уговоры, – фыркнул герцог и в несколько гулких шагов переместился к спальне. – Стойте! Я сама. Сама выйду, – согласилась я. Жмурясь от самых дурных предчувствий, я прижала к груди платье, которое не успела надеть. Спрятала под серыми складками самое ценное – алую петельку на ладони и мое липкое, но знакомое тело. Почему-то казалось, что его тэр Кворг опознает. Чувствуя, что песочные часы опустели, я вышла в гостиную, склонила голову и присела в книксене. Готовая в который раз знакомиться с собственным мужем. Так, к слову о шизофрении, ага. – Мой квор… мой герцог. Я осторожно кивнула мужчине, одетому по-парадному и застегнутому на все пуговицы в удушающую жару. Визит он наносил официальный и сегодня не улыбался даже глазами. – Габриэл Грейн, – представился варвар. О, я-то знала его истинное винторогое имя… – Вы к Галлее? – уточнила с надеждой, очерчивая взглядом подтянутый силуэт, широкие плечи и идеальную, строгую выправку. Стал бы герцог так напрягаться ради неллы? – Я к вам. Решил продолжить знакомство, – он сурово сдвинул брови. – Имел мучительное чувство незавершенности. Габриэл цепко меня рассматривал, а я сгорала от любопытства. Ни одного зеркала, ни одного стеклышка поблизости. Я хоть немного изменилась? – Эмма Барнс, – я нервно улыбнулась и опять присела. – Чем обязана такому интересу? – Я знаю подпись Владыки Сатара намного лучше, чем тэр Вольган, – герцог дернул скулой и сделал шаг ко мне. – Думаю, вы должны объясниться. – Гала подделала ее, – ответила ему спокойно, впиваясь ногтями в складки платья. – Вы ведь в курсе, какая она упрямица. – Это похоже на нее. Зачем? – Владыка ограничил ее образование скучной теорией, что очень странно для бытового факультета, мой тэр… – бормотала я, разглядывая склизкие лужицы на ковре. – Поначалу Галлея и сама не горела желанием заряжать кристаллы. Однако, получив запрет на минимальную практику, она рассердилась, возмутилась и… Думаю, вы знаете, что обычно бывает после. – Моя свободолюбивая сестра начинает делать опасные глупости из чувства протеста? – с усмешкой предположил герцог. – Принцесса понадеялась, что если поступит в академию с молодой компаньонкой, то им позволят обучаться некоторым практическим дисциплинам вместе, – объяснила я, почти не привирая. – Неллам ведь разрешают посещать часть занятий своих подопечных. – Неужели? Его зеленые глаза искрили интересом. Впивались в губы, требовали ответов. Так пытливо герцог меня разглядывал впервые с момента встречи. – Особенно Галлею интересовало «Драконоведение». Но ректор был непреклонен, – пробормотала я, уходя из-под «обстрела». – Тэр Вольган считает, что драконы – развлечение не для принцесс… – А вы как считаете? – допытывался Габриэл. Я отметила, что пока говорю правду, он слушает. По-настоящему внимает, считывая мое состояние и делая выводы об искренности собеседницы. – Я? Мой тэр, я бы умерла, если бы мне предложили влезть на крылатое чудовище… Это опасно! И совсем не то, что нужно Галлее, – воскликнула я, отвернулась от герцога и прошла к столу. Подняла с пола свалившийся блокнот. – Однако вам не стоит винить принцессу. Ее жадность к знаниям восхищает. Она старательна в обучении, можете сами взглянуть на конспекты. – Благодарю за откровенность, тэйра Барнс, – кивнул герцог. – Но я желаю взглянуть на ваши документы. – Они затерялись в архивах Вандарфского приюта, – прошептала сипло. – Но вы можете отписать настоятельнице Монтилье, она расскажет о моих успехах в обучении. Я чувствовала, как генерал дышит мне в спину. Во всех смыслах, включая прямой. Сзади я выглядела куда непристойнее, чем спереди, прикрытая серым комом платья, но я не имела в себе решимости повернуться. Там были чертовы проницательные глаза, которые считывали каждую эмоцию на лице незнакомки. Въедались в каждую черту. Растягивая время, я свободной рукой схватила кувшин, наполнила стакан холодным взваром и рассмотрела отражение в запотевшем стекле. Девушка была преступно похожа на Лизавету Кутейкину! Я изменилась в мелочах. В крошечных деталях. Программа защиты свидетелей вышла на новый уровень… Голубые глаза превратились в медовые, а волосы отдавали игривой рыжиной. Веснушки стали ярче и облепили удлинившийся нос. Не девушка, а какой-то леденец из жженого сахара! Но губы точно остались мои, родненькие – розовые и чуть припухшие снизу. Впрочем, герцог не мог их запомнить. Он не смотрел в лицо супруге и не желал ее целовать. Это накрепко въелось мне в память и отдавало на языке горечью обиды. – Признаться, я представлял компаньонку сестры немного другой, – озадаченно бормотал герцог в мою спину, пока я делала медленные глотки. – Воображение сыграло со мной злую шутку. – Вы разочарованы? – я обернулась. Зеленый взгляд тут же уперся в губы. Вцепился в нижнюю. А я с опозданием поняла, что выдать меня может и голос. Хотя… Мы не очень-то много беседовали. Варвар предпочитал борьбу с юбками нормальному знакомству. – Очарован, – хмыкнул герцог. – Вы такая… золотистая. – Неужели? – уточнила я озадаченно, хмуря чужие рыжие брови. – Теплая. Необычное сочетание: от голоса веет прохладой. Что тоже весьма приятно в жару. Это потому, что от общества одного кворга меня пробирает до ледяных мурашек! Я даже перестала истекать потом под расшнурованной ночнушкой. – И мне всегда нравились рыженькие особы, – добавил Габриэл. – В них обычно много огня. Повсеместно рыженькие, если память не изменяет. На которых пеньюары не держатся. Наверняка Сиелле он наносит визиты чаще, чем магистру Башелору и родной сестре. Галлея упоминала, что леди Ротглиф живет где-то в Пьяни, близ двора Владыки… – К чему мне информация о ваших непристойных предпочтениях, тэр? – процедила я, поджимая губы. – Возможно, вы захотите, чтобы я сопроводил вас вниз? – предложил он невозмутимо. – Я знаю, что юные легкомысленные барышни откладывают подношения на последний день… Его взор блуждал по моему одеянию, задерживаясь то на кружевных лямках, то на оборках юбки… И в итоге прилепился к коленям. Сейчас они были чистыми, но, видит богиня, что-то варвару напоминали. – Упаси Сато! – прошептала я строго и одернула ночнушку. – Последнее, чего я желаю, – чтобы меня увидели в обществе брата моей подопечной, тэр! Он потер ладонь и поморщился – то ли от боли, то ли от неприятных воспоминаний. Краем глаза я заметила, что на руке герцога тоже появилось красное бесформенное пятно. – Значит, Вандарфский приют? – переспросил герцог и медленно покивал. – Я напишу настоятельнице, поинтересуюсь ее воспитанницей. Надеюсь, она вас вспомнит и даст достойные рекомендации.