Глава 13. Я хотел тебя до машины

К вечеру друзья начали собираться.

Денис уехал первым, предварительно минут пять объясняя Глебу, что «пердечный сриступ» — серьёзный медицинский термин и спорить с наукой бессмысленно.

Глеб пообещал когда-нибудь его убить.

Денис выглядел довольным.

Костя увёз его на своей машине.

Даня задержался дольше. Марина Сергеевна предложила ему остаться на ужин, и он после недолгих возражений согласился.

Уже после ужина мы снова вышли на террасу.

Тамара Павловна устроилась в плетёном кресле с Арчи у ног. Андрей Викторович отошёл к перилам отвечать на звонок, а Сергей повёл Мишу наверх купаться.

Марина Сергеевна с Натальей начали собирать посуду.

Я тоже поднялась со стула и взяла две тарелки.

— Лиза, оставьте, — сразу сказала Марина Сергеевна.

— Я могу помочь.

Она забрала у меня одну тарелку и улыбнулась.

— Потом поможете мне с чаем. Сейчас посидите спокойно.

— Хорошо. Спасибо.

Я поставила вторую тарелку на поднос Натальи и вернулась к столу.

Даня поднялся через несколько минут.

— Мне тоже пора.

Я встала рядом.

— Тогда спасибо за компанию.

— И за полотенце опять?

— Нет. Ты предупредил, что третья благодарность платная.

Он рассмеялся.

— Хорошая память.

— Профессиональная необходимость.

Даня посмотрел на меня.

— Увидимся в университете.

— Увидимся.

Он повернулся к Глебу.

— Орлов.

— Дань.

Они пожали руки.

Совершенно нормальное рукопожатие без попытки убийства, что после сегодняшнего дня уже можно было считать прогрессом.

Даня спустился с террасы и пошёл по освещённой дорожке к машине.

Я проводила его взглядом.

— Хороший парень, — произнесла Тамара Павловна.

Глеб медленно повернулся к бабушке.

— Что?

Она даже не посмотрела на него.

— Я сказала: хороший парень.

— Я слышал.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Я прикусила губу.

Глеб сразу посмотрел на меня.

— Не смей.

— Я вообще молчу.

— У тебя лицо говорит.

Тамара Павловна удовлетворённо улыбнулась.

— Ревнует.

— Бабушка.

— Что? Тебе полезно.

— В каком месте?

— Во всех.

Я решила благоразумно не участвовать.

— Тамара Павловна, я всё-таки пойду помогу Марине Сергеевне с чаем.

— Идите, Лизочка. А то он сейчас начнёт рассказывать, что ничего не чувствует.

Глеб откинулся на спинку стула.

— Прекрасная семья.

Я ушла на кухню, уже не скрывая улыбки.

Через час дом постепенно затих.

Тамара Павловна первой поднялась к себе. Наталья с Сергеем ушли укладывать Мишу и больше не спускались. Арчи устроился в холле, родители Глеба разошлись по своим комнатам.

Я тоже поднялась на второй этаж, приняла душ и переоделась в лёгкие домашние шорты и тёмную майку.

Спать не хотелось.

После бассейна, нашего разговора на террасе и спокойного Глебова «да» на вопрос о ревности в голове было слишком шумно.

Я открыла балконную дверь.

Ночь стояла тёплая. В саду горели низкие фонари, бассейн вдали светился голубым прямоугольником, а в траве стрекотали кузнечики.

Я вышла на балкон и опёрлась ладонями о перила.

Телефон остался на небольшом столике возле кресла.

Через несколько минут из комнаты донеслась вибрация.

Я вернулась внутрь и посмотрела на экран.

Глеб: Не спишь?

Усмехнулась.

Я: Нет.

Ответ пришёл сразу.

Глеб: Можно зайти?

Я несколько секунд смотрела на сообщение.

Комната Глеба была прямо напротив.

Нужно было только открыть дверь.

Почему-то от этой простой мысли стало жарче.

Я: Можно.

Через полминуты в дверь тихо постучали.

Я пересекла комнату и открыла.

Глеб стоял в коридоре напротив своей двери. На нём были тёмные домашние брюки и серая футболка, волосы после душа ещё оставались влажными у висков.

Он не двинулся с места.

— Точно можно?

— Я же написала.

— Проверяю.

Я отступила от двери.

— Заходи.

Только после этого он пересёк порог.

Я закрыла дверь, оставив её незапертой.

Глеб остановился в нескольких шагах от меня и посмотрел в сторону открытого балкона.

— Там сидела?

— Да.

Он коротко кивнул в сторону балконной двери.

— Можно туда?

— Конечно.

Мы прошли через комнату.

Я вышла первой, Глеб следом. Он остановился у правой стороны перил, оставив между нами около метра.

Несколько секунд мы оба смотрели на сад.

— Не спится? — спросил он.

— После сегодняшнего — не очень.

Глеб повернул голову.

— Злишься ещё?

Я покачала головой.

— Уже нет.

— Хорошо.

Ветер слегка шевельнул волосы у моего лица.

Я убрала прядь за ухо.

— Ты действительно ревновал?

— Мы это уже обсуждали.

— Я проверяю, не передумал ли ты за несколько часов.

— Нет.

— Только потому, что Даня посмотрел на меня?

Глеб несколько секунд молчал.

— Не только.

— А из-за чего?

— Он с тобой флиртовал.

— Немного.

— Спасибо, что заметила.

Я улыбнулась.

— Это было сложно не заметить.

Глеб выпрямился и повернулся ко мне всем корпусом.

— И тебе нравилось?

Вот это уже был интересный вопрос.

Я тоже развернулась к нему.

— Мне было приятно.

У него слегка напряглась челюсть.

Я заметила и продолжила раньше, чем он успел что-нибудь придумать:

— Но не настолько, насколько тебе сейчас хочется решить.

— Очень конкретный ответ.

— Какой вопрос.

Глеб смотрел на меня спокойно.

Слишком внимательно.

— И всё-таки?

Я вздохнула.

— Глеб, Даня симпатичный. Нормальный. Приятный. Но я весь день смотрела на другого мужчину.

Он замер.

Тишина между нами сразу стала другой.

Я сама не собиралась говорить настолько прямо.

Поздно.

Слова уже прозвучали.

— На какого? — спросил Глеб после паузы.

— Не наглей.

— Я хочу услышать.

— Ты прекрасно понял.

— Лиза.

Веселье исчезло из его голоса.

Именно поэтому я тоже перестала улыбаться.

— На тебя.

Он несколько секунд просто смотрел.

Потом выдохнул и провёл ладонью по волосам.

— Ты понятия не имеешь, что со мной делаешь.

Я опёрлась бедром о перила.

— Это странно слышать от человека, который два года профессионально делает то же самое со мной.

— Я хотя бы понимал, зачем.

— А я, по-твоему, не понимаю?

Глеб сделал шаг ближе.

Теперь между нами оставалось меньше метра.

— Вот это я и хочу выяснить.

— Хорошо. Выясняй.

Он задержал взгляд на моём лице.

— Ты действительно думала, что я столько времени цепляюсь к тебе исключительно из любви к рейтингу?

— До понедельника — да.

— Серьёзно?

— Ты очень убедительно изображал придурка.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Уголок его рта дрогнул.

Он сделал ещё один шаг и остановился.

Расстояние сократилось.

— А сейчас?

Я сглотнула.

— Сейчас версия изменилась.

— Насколько?

— Достаточно.

— Лиз.

— Что?

— Я не хочу угадывать.

Я скрестила руки на груди.

— Ты сам мог сказать раньше.

— Мог.

— Почему не сказал?

Глеб на секунду отвёл взгляд в сад.

Потом снова посмотрел на меня.

— Потому что ты была уверена, что я над тобой издеваюсь. Если бы я подошёл и сказал, что хочу тебя, ты бы решила, что это очередная шутка, послала меня и ещё неделю обходила другой лестницей.

— Очень возможно.

— Вот.

— Но иногда ты действительно издевался.

— Да. Потому что когда я тебя раздражал, ты хотя бы разговаривала со мной.

Я нахмурилась.

— Это звучит очень по-взрослому.

— Я не говорил, что стратегия хорошая. Я сказал, что она работала.

— Когда ты нормально предлагал кофе, я отказывала.

— Именно.

— А когда говорил какую-нибудь гадость, я спорила с тобой пять минут.

— Иногда семь.

Я не выдержала и улыбнулась.

— Ты считал?

— Соколова, я многое считал.

— Даже боюсь спрашивать что.

Глеб посмотрел на меня сверху вниз.

— Правильно боишься.

Главный пошляк наконец вернулся, и странным образом от этого мне даже стало легче.

— Не порть момент, — предупредила я.

— Хорошо.

Он замолчал.

Потом произнёс уже без улыбки:

— Я хотел тебя ещё до машины.

Внутри всё притихло.

— До аварии?

— Задолго.

Я смотрела на него.

— Насколько задолго?

Глеб чуть повёл плечом.

— Год точно. Может, больше.

— Год?

— Да.

— И ты всё это время…

— Хотел тебя. Именно это я сейчас и сказал.

Щёки начали нагреваться.

— А другие девушки?

Он нахмурился.

— Какие?

— Орлов.

— До тебя были отношения. Ничего серьёзного. Последний год — никого.

Я не ожидала.

Совсем.

— Почему?

Глеб усмехнулся одним уголком рта.

— Потому что сложно нормально спать с кем-то, когда хочешь конкретную женщину.

Щёки вспыхнули окончательно.

— Можно было сформулировать менее подробно.

— Я ещё не начинал подробно.

Я закрыла глаза на секунду.

— Господи.

Он тихо рассмеялся.

Когда я снова посмотрела на него, веселья в его взгляде уже не было.

— Лиза.

— Что?

— Я хочу тебя поцеловать.

Сердце ударило сильнее.

Вот оно.

Без семейного спектакля, без необходимости изображать отношения и без нашей сделки.

Я на секунду опустила взгляд на его губы и тут же вернулась к глазам.

Очень плохая идея.

— Это вопрос?

— Да.

Вспомнила наш договор.

Если понадобится поцелуй — сначала спрашиваешь.

Только сейчас ему ничего не «понадобилось».

Он хотел.

— Тогда спроси нормально.

В его взгляде вспыхнуло что-то тёмное.

Глеб подошёл ещё на полшага и остановился, не касаясь меня.

— Можно я тебя поцелую?

Я слышала собственное дыхание, шелест листьев за оградой и далёкий шум воды в системе бассейна.

— Можно.

Он коснулся меня только после ответа.

Одна ладонь легла на талию.

Вторая поднялась к щеке.

Медленно.

Будто даже сейчас оставлял мне возможность передумать.

Я не передумала.

Глеб наклонился.

Первое касание губ оказалось мягким.

Настолько, что я растерялась.

От Орлова я ожидала напора, наглости, очередного комментария, после которого захочется одновременно ударить его и покраснеть.

Вместо этого он просто поцеловал меня.

Ещё раз.

Чуть глубже.

Я положила ладонь ему на грудь.

Под пальцами чувствовалось быстрое сердцебиение.

И почему-то именно это окончательно выбило почву из-под ног.

Он тоже волновался.

Хорошо.

Глеб скользнул ладонью с моей щеки в волосы, поддерживая затылок.

Я сама поднялась на носки.

После этого поцелуй изменился.

Он выдохнул мне в губы, рука на талии сжалась сильнее, притягивая ближе.

Я вцепилась пальцами в его футболку.

Стало жарко.

Слишком.

Глеб первым чуть отстранился.

Его лоб коснулся моего.

Дышал он тяжело.

— Лиз.

— Что?

— Если ты ещё раз сама ко мне прижмёшься, мне станет значительно сложнее помнить твои правила.

Я замерла.

Осознала, как именно стою.

Мои ладони у него на груди.

Его рука на моей талии.

Расстояния между нами едва хватало для дыхания.

Я подняла взгляд.

— А сейчас помнишь?

Глеб посмотрел на мой рот.

— Каждое.

От этого ответа стало жарче, чем от самого поцелуя.

Я не отстранилась.

— Хорошо.

Он прикрыл глаза на секунду.

— Соколова.

— Что?

— Ты специально меня мучаешь?

— Я учусь.

Глеб тихо рассмеялся.

— Плохая ученица.

— Почему?

— Слишком быстро схватываешь.

Я улыбнулась.

Он снова посмотрел на меня.

На этот раз ничего не спросил.

Просто ждал.

Я сама сократила оставшееся расстояние.

Поцеловала его первой.

Глеб замер на долю секунды.

Потом ладонь на моей талии сжалась сильнее.

Теперь прежней осторожной нежности хватило ненадолго.

Я чувствовала его дыхание, пальцы в волосах, напряжение тела.

Когда ладонь Глеба скользнула по моей спине ниже, он остановил движение сам и вернул руку выше.

Мне не пришлось напоминать.

Я заметила.

И именно поэтому захотелось позволить ему больше.

Очень опасная математика.

Мы отстранились только через несколько минут.

Я всё ещё держалась за его футболку.

Глеб смотрел сверху вниз.

— Ну?

Я с трудом собрала мысли.

— Что «ну»?

Он чуть усмехнулся.

— Как тебе такое, Илон Маск?

Я уставилась на него.

Секунду.

Потом рассмеялась прямо ему в грудь.

— Ты идиот.

Глеб обнял меня обеими руками.

— Зато последовательный.

Я сама отступила на шаг.

Он отпустил сразу.

— Всё. На сегодня достаточно.

Глеб посмотрел на меня.

— Уверена?

— Да.

— Жаль.

— Я вижу.

Мы вернулись с балкона в комнату.

Глеб прошёл к двери, остановился у порога и взялся за ручку.

Потом обернулся.

— Спокойной ночи.

— Спокойной.

Он уже собирался открыть дверь, но задержался.

— Лиз.

— Что ещё?

Глеб посмотрел прямо на меня.

Без улыбки.

— Это не было частью сделки.

Внутри снова всё сдвинулось.

Я ответила тише:

— Я знаю.

Он кивнул.

Открыл дверь, вышел в коридор и тихо закрыл её за собой.

Я осталась посреди комнаты.

Несколько секунд просто смотрела на дверь.

Потом коснулась пальцами губ.

Вот теперь у нас действительно появилась проблема.

Потому что до конца сделки оставалось два дня.

А первый настоящий поцелуй случился именно тогда, когда наши фиктивные отношения перестали ощущаться фиктивными.