Глава 14. Ночь

В четверг утром я проснулась раньше будильника и первые несколько секунд лежала с закрытыми глазами, пытаясь понять, почему настроение подозрительно хорошее.

Потом вспомнила вчерашний балкон.

Глеба.

Его ладонь на моей талии.

Собственное совершенно добровольное решение поцеловать его второй раз.

Я открыла глаза.

Ну да.

Вот теперь всё ясно.

За окном уже было светло. Солнце пробивалось через тонкие шторы, по потолку двигались бледные отблески от стеклянной двери балкона. Где-то в саду работал полив, вода размеренно шуршала по газону, а снизу один раз гавкнул Арчи.

Я повернула голову к двери.

Прямо напротив, через коридор, была комната Орлова.

Очень удобно.

Особенно после того, как вчера ночью он стоял здесь и целовал меня так, что ещё минут двадцать пришлось объяснять собственному организму пользу сна.

Телефон на тумбочке завибрировал.

Я потянулась за ним.

Глеб: Доброе утро.

На часах было 08:11.

Я: Доброе.

Ответ появился сразу.

Глеб: Я уже переживал, что ты ночью сбежала через балкон.

Я усмехнулась.

Я: Второй этаж.

Глеб: Ради меня могла бы постараться.

Я: Самооценка с утра уже проснулась?

Глеб: Раньше меня.

Через пару секунд пришло ещё одно сообщение.

Глеб: Губы не болят?

Я медленно закрыла глаза.

Вот он.

Вернулся.

Я: Орлов.

Глеб: Что? Я переживаю.

Я: Переживай молча.

Глеб: Не умею.

Я положила телефон экраном вниз и улыбнулась.

Очень плохо.

Минут через сорок я спустилась к завтраку.

На мне были светлые льняные брюки, белая майка и тонкая голубая рубашка, которую я оставила расстёгнутой. Волосы собрала в низкий хвост, на ноги надела светлые сандалии.

На террасе уже сидели Тамара Павловна, Наталья и Сергей. Миша ел кашу и старательно выкладывал ягоды вдоль края тарелки. Андрей Викторович разговаривал по телефону возле перил.

Марина Сергеевна вышла из кухни с чайником.

— Доброе утро, Лиза.

— Доброе утро. Вам помочь?

— Садитесь, я уже всё принесла.

Я всё-таки подошла.

— Тогда хотя бы чайник давайте.

Она улыбнулась и передала его мне.

— Хорошо. Разливайте.

Я поставила чайник на стол и начала наполнять чашки.

Глеб появился через несколько минут.

Белая футболка, тёмные шорты, мокрые после душа волосы.

Я очень старательно продолжила смотреть в чашку Тамары Павловны.

— Доброе утро, — произнёс он, подходя к столу.

Все ответили.

Я тоже.

Нормально.

Вежливо.

Совершенно спокойно.

Глеб отодвинул свободный стул рядом со мной и сел.

— Доброе утро, Лиз.

Вот теперь слишком лично.

Я поставила перед ним пустую чашку.

— Чай?

Он посмотрел мне в лицо.

— Можно.

Я налила.

— Сахар?

— Ты знаешь, что нет.

— Поддерживаю светскую беседу.

— Тогда спроси, как я спал.

Я поставила чайник.

— Не интересно.

— А мне интересно, как ты.

В его глазах уже появилось знакомое веселье.

— Прекрасно.

— Правда?

— Глеб, — вмешалась Марина Сергеевна, — дай девушке позавтракать.

Он откинулся на спинку стула.

— Я ничего не делаю.

Тамара Павловна подняла глаза от чашки.

— Это пока.

Я опустила лицо, пряча улыбку.

Глеб посмотрел на бабушку.

— Вы сегодня все против меня?

— Нет, — спокойно ответила она. — Иногда мы отдыхаем.

Миша поднял голову.

— Геб педатель.

За столом стало тихо.

Наталья прикрыла глаза.

Я согнулась над чашкой.

Глеб медленно повернулся к племяннику.

— Почему?

Миша серьёзно подумал и показал ложкой на Арчи, лежавшего у ступеней.

— Собака.

— Железная логика, — заметил Сергей.

Наталья посмотрела на мужа.

— Даже не поддерживай.

Разговор быстро перешёл к завтрашнему дню рождения Тамары Павловны. К обеду должны были приехать несколько родственников и старые друзья семьи, поэтому часть продуктов привозили сегодня, а в саду собирались поставить ещё два стола под навесом.

Марина Сергеевна повернулась ко мне.

— Лиза, если завтра устанете от гостей, даже не думайте, что обязаны сидеть со всеми до вечера.

— Мне совсем не сложно. Я с удовольствием останусь.

Тамара Павловна посмотрела на меня поверх чашки.

— Вот. Слышал, Глеб? Нормальные люди хотят присутствовать на моём дне рождения.

— Я тоже присутствую каждый год.

— Тебя приходится заманивать едой.

— Работает же.

После завтрака я помогла Марине Сергеевне разобрать привезённые цветы для завтрашнего стола.

Мы стояли в светлой столовой возле распахнутых дверей на террасу. На длинном столе лежали ветки эвкалипта, белые розы и мелкие сиреневые цветы, названия которых я не знала. Из сада тянуло нагретой травой, а с кухни пахло кофе и выпечкой.

Глеб несколько раз прошёл мимо.

Первый раз — с коробкой воды.

Второй — с двумя складными подставками.

Третий раз причина его появления уже выглядела сомнительно.

Он остановился в дверях столовой и прислонился плечом к косяку.

Я обрезала стебель розы и подняла глаза.

— Что?

— Ничего.

— Ты третий раз проходишь мимо.

— Я здесь живу.

— Очень удачно живёшь исключительно через эту дверь.

Марина Сергеевна тихо рассмеялась, продолжая раскладывать зелень.

— Глеб, если делать нечего, помоги отцу со столами.

— Уже помог.

— Тогда бабушке.

Из гостиной тут же донеслось:

— Я его выгнала!

Глеб повернул голову.

— Почему?

— Потому что мешался!

Я улыбнулась.

Он тяжело вздохнул.

— Видишь, как со мной обращаются?

— Ужасно. Держись.

Глеб задержал взгляд на моём лице.

Потом медленно улыбнулся.

И вот после этого стало жарко.

Совершенно не к месту.

Я снова опустила голову к цветам.

— Иди отсюда.

— Ты даже не посмотрела.

— Именно поэтому и говорю.

Марина Сергеевна снова засмеялась.

— Лиза, я начинаю понимать, почему вы столько времени не соглашались с ним встречаться.

— Мам.

— Что? Я на стороне Лизы.

— Предательство на всех уровнях.

Глеб всё-таки ушёл.

Я продолжила обрезать стебли.

Марина Сергеевна ещё некоторое время молчала, потом осторожно заметила:

— Вы на него хорошо влияете.

Я подняла глаза.

— Я?

— Рядом с вами он какой-то… живее.

От неожиданности я не сразу нашлась с ответом.

— Мне кажется, Глеб и без меня достаточно живой.

Она посмотрела на меня с понимающей улыбкой.

— Вы знаете, о чём я.

Знала.

И именно поэтому стало неловко.

Для Марины Сергеевны наши отношения были настоящими уже несколько недель.

Для нас до вчерашнего вечера они официально оставались сделкой.

— Он тоже на меня влияет, — ответила я осторожно.

Это хотя бы было правдой.

Марина Сергеевна улыбнулась.

— Видно.

Днём Глеб несколько часов работал с отцом, а я помогала Наталье и Тамаре Павловне выбирать фотографии для небольшого семейного альбома, который собирались подарить завтра.

К вечеру дом затих.

Миша после ужина уснул раньше обычного. Наталья с Сергеем поднялись к себе. Андрей Викторович закрылся в кабинете с ноутбуком, Марина Сергеевна ещё проверяла что-то на кухне, а Тамара Павловна отправилась спать, строго запретив всем будить её завтра раньше девяти.

Я поднялась на второй этаж около одиннадцати.

В комнате было прохладно.

Включила только лампу возле кровати, приняла душ и надела тонкие домашние шорты и длинную мягкую футболку.

Потом села на край кровати.

Посмотрела на дверь.

И поняла, что совершенно не хочу ложиться спать.

Взрослые люди способны пережить один поцелуй и спокойно прожить следующий день.

Я, судя по всему, сегодня временно выпала из этой категории.

Телефон лежал рядом.

Сообщений не было.

Я взяла его.

Положила обратно.

Подошла к окну.

Вернулась.

Очень достойное поведение человека, который всю жизнь считал себя собранным.

Через пару минут я всё-таки вышла в коридор.

Дверь Глеба напротив была закрыта. Под ней виднелась тонкая полоска света.

Я остановилась.

Можно вернуться.

Спокойно лечь.

Утром посмеяться над собой.

Вместо этого подняла руку и постучала.

Шаги послышались сразу.

Дверь открылась.

И первая мысль оказалась совершенно бесполезной.

Футболки на нём не было.

Только тёмные домашние брюки.

Волосы после душа были влажными, на груди ещё блестела капля воды.

Так.

Я пришла разговаривать.

Точно.

Глеб остановился в дверях. Его взгляд быстро прошёлся по моему лицу, потом по футболке и вернулся обратно.

— Лиз?

— Ты занят?

Он слегка поднял бровь.

— Уже нет.

— Можно войти?

Глеб сразу отступил в сторону.

— Конечно.

Я пересекла порог.

Он закрыл дверь после меня, но не запер.

Комната была больше моей. У окна стоял рабочий стол с закрытым ноутбуком, напротив кровати — низкий комод и телевизор. На кресле лежала чёрная футболка, возле балконной двери стояла бутылка воды.

На кровати светился экран планшета.

Я посмотрела на него.

— Ты работал?

Глеб прошёл к кровати, взял планшет и положил его экраном вниз на тумбочку.

Только после этого повернулся ко мне.

— Читал. Что случилось?

Я всё ещё стояла возле двери.

И вот теперь надо было объяснить.

Прекрасно.

— Ничего.

Он посмотрел на меня с откровенным недоверием.

— Тогда ты пришла ко мне в одиннадцать вечера просто проверить интерьер?

— Я уже видела твою комнату.

— Из коридора.

— Достаточно.

Глеб медленно улыбнулся.

— Соколова.

— Что?

Он поднял руку, но остановил её, не касаясь меня.

— Иди сюда.

Я посмотрела на него.

— Это приказ?

Улыбка исчезла.

— Просьба.

Вот так было лучше.

Я подошла и остановилась в шаге.

Он не прикоснулся.

Просто смотрел.

— Ты весь день меня избегаешь, — сказала я.

— Я?

— Да.

— Трижды проходил через столовую.

— Это было утром.

— Днём работал.

— А вечером?

Глеб чуть склонил голову.

— Ты сидела с семьёй.

Я прищурилась.

— Очень уважительный внезапно.

— После вчерашнего решил не давить.

Вот это я не учла.

— Мне не нужно, чтобы ты меня избегал.

Он внимательно посмотрел в лицо.

— Хорошо.

— И не нужно делать вид, будто вчера ничего не произошло.

— Я не делаю.

Я выдержала паузу.

— Тогда почему ты меня сегодня не поцеловал?

Глеб замер.

Вопрос прозвучал гораздо прямее, чем планировалось.

Но отступать было поздно.

Он провёл языком по внутренней стороне щеки.

— Потому что рядом весь день была моя семья.

— Мы несколько раз оставались вдвоём.

— Лиза.

— Что?

Он сделал шаг ближе.

Теперь между нами осталось совсем немного.

— Ты пришла спросить, почему я тебя не целовал?

— Возможно.

— Тогда ответ: потому что после вчерашнего я не уверен, что смогу ограничиться одним поцелуем.

Сердце ускорилось.

Я выдержала его взгляд.

— А если я не прошу ограничиваться одним?

Тишина стала плотнее.

Глеб не пошевелился.

— Ты понимаешь, что сейчас говоришь?

— Да.

— Я не шучу.

— Я тоже.

Его взгляд опустился на мой рот, потом ниже и вернулся к глазам.

— Лиза.

— Глеб.

— Я хочу услышать нормально.

Я слегка улыбнулась.

— Ты заразился от меня?

— Скажи.

Мне сразу стало совсем не смешно.

Потому что за его спокойствием чувствовалось такое напряжение, что воздух между нами казался горячим.

Я сделала последний шаг сама и положила ладонь ему на грудь.

— Я хочу остаться.

Глеб накрыл мою руку своей.

— До утра?

— Если захочу.

— И если передумаешь через минуту?

— Уйду.

— Через час?

— Тоже.

Он кивнул.

— Хорошо.

Я подняла глаза.

— Теперь можно перестать устраивать собеседование?

Уголок его рта дрогнул.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я тебя хочу слишком давно, чтобы потом гадать, действительно ли ты этого хотела.

И вот это окончательно уничтожило последние сомнения.

Я поднялась на носки и сама поцеловала его.

На этот раз Глеб не растерялся.

Его ладонь легла на мою талию, вторая — на затылок.

Первый поцелуй был ещё спокойным.

Второй уже нет.

Он развернул меня так, что я оказалась спиной к закрытой двери, но не прижал к ней. Остановился в нескольких сантиметрах, глядя сверху вниз.

— Точно?

— Да.

Только после ответа он снова меня поцеловал.

Жаднее и горячее, совсем не так осторожно, как вчера.

Я сама обняла его за шею.

Глеб выдохнул мне в губы что-то невнятное, ладонь с талии скользнула по боку и задержалась на бедре.

На этот раз я не хотела, чтобы она останавливалась.

Пальцы сильнее сжали ткань шорт.

Меня бросило в жар.

Он оторвался от моих губ.

— Ты специально пришла в этом?

Я попыталась собрать мысли.

— В футболке?

Его взгляд медленно опустился.

— В этих шортах.

Я посмотрела на себя.

— Я в них сплю.

— Очень плохая информация для моего спокойствия.

— Ты и так не выглядишь спокойным.

— Я очень стараюсь.

Я невольно улыбнулась.

— Плохо получается.

— Сейчас перестану.

Он наклонился к моей шее.

Первое прикосновение губ заставило меня замолчать.

Глеб медленно прошёл поцелуями к ключице.

Я запустила пальцы в его волосы.

Он чуть прикусил кожу.

Я резко вдохнула.

Глеб сразу остановился и поднял голову.

— Нормально?

— Да. Просто неожиданно.

— Хорошо. Если что-то не нравится, сразу говоришь.

— Скажу.

— Если хочешь остановиться — тоже.

— Глеб.

— Что?

— Если будешь проверять меня каждые десять секунд, я начну нервничать уже из-за вопросов.

В его глазах мелькнуло веселье.

— Принял.

Его пальцы легли на край моей футболки и остановились.

Я посмотрела вниз, потом снова на него.

Он ждал.

Я сама подняла руки.

— Снимай.

Вот теперь взгляд изменился окончательно.

Глеб медленно стянул футболку вверх. Я освободила руки, и ткань упала на пол возле двери.

На мне остался светлый мягкий бюстгальтер.

Он смотрел.

Молча.

Слишком внимательно.

Я почувствовала, как начинаю смущаться.

— Не пялься.

— Поздно.

— Глеб.

Он поднял взгляд к моему лицу.

— Ты пришла ко мне ночью, разрешила раздеть себя и теперь запрещаешь смотреть?

— Я не формулировала это настолько нагло.

— Могу переформулировать пошлее.

— Не надо.

— Жаль.

Я не успела ответить.

Он снова поцеловал меня.

Ладони скользнули по талии, потом вверх, вдоль рёбер. Когда пальцы коснулись груди поверх белья, тело отреагировало раньше головы.

Я выдохнула ему в рот.

Глеб сразу почувствовал.

Конечно.

— Вот это уже интереснее, — тихо произнёс он.

— Молчи.

— Не умею.

— Я заметила.

Его пальцы скользнули за мою спину к застёжке бюстгальтера и остановились.

Глеб посмотрел мне в глаза.

Я поняла вопрос без слов и кивнула.

Только тогда он расстегнул застёжку.

Ткань соскользнула с плеч.

Я машинально хотела прикрыться, но он легко коснулся моих запястий, останавливая движение.

Не удерживал.

Просто ждал.

— Не надо.

Я посмотрела на него.

— Что?

— Прятаться от меня.

Он отпустил мои руки.

От этой фразы стало теплее, чем от всех его пошлых комментариев.

Глеб наклонился.

Я вцепилась пальцами в его плечи, когда губы коснулись груди.

Потом язык.

По спине прошла горячая волна.

— Глеб…

Он тихо усмехнулся у самой кожи.

— Уже лучше.

— Не разговаривай.

Он поднял голову.

— Почему?

— Потому что я тебя ударю.

— Рукой?

Я прищурилась.

Вот зараза.

— Да.

— Жаль.

— Орлов!

Он рассмеялся, потом подхватил меня под бёдра и поднял.

Я рефлекторно обхватила его ногами.

— Ты что делаешь?

— Исполняю просьбу.

— Какую?

— Ты хотела, чтобы я замолчал.

Он понёс меня от двери к кровати.

Я рассмеялась ему в плечо.

— Это вообще никак не связано.

— Мне удобно.

Глеб остановился у края матраса и осторожно посадил меня.

Сам остался стоять между моих коленей.

Вот теперь разница в росте ощущалась особенно сильно.

Я подняла лицо.

Он провёл большим пальцем по моей нижней губе.

— Красивая.

Без шутки.

Без двусмысленности.

Просто сказал.

Я коснулась ладонью его живота.

Мышцы напряглись под пальцами.

— Ты тоже ничего.

Он фыркнул.

— Ничего?

— Не наглей.

— Поздно.

Я провела ладонями выше, по груди и плечам.

Глеб смотрел на меня так, что мысли постепенно становились бесполезными.

Его пальцы легли на пуговицу моих шорт и остановились.

— Можно?

— Да.

Он расстегнул их и медленно стянул вниз. Я приподнялась, помогая, а через несколько секунд шорты вместе с бельём оказались на полу рядом с кроватью.

И вот тут я перестала улыбаться.

На секунду стало неловко.

Потому что одно дело целоваться.

Другое — сидеть перед ним обнажённой.

Я инстинктивно свела колени.

Глеб не стал их разводить.

Вместо этого опустился передо мной на корточки и положил ладони сверху, на мои колени.

— Лиз.

Я посмотрела на него.

— Если тебе сейчас некомфортно, мы остановимся.

— Мне комфортно. Я просто смущаюсь.

Уголок его рта поднялся.

— Это я переживу.

— Великодушно.

— Очень.

Он медленно провёл ладонями вверх по внешней стороне бёдер, но остановился раньше, чем прикосновение стало интимным.

— Я очень давно хотел увидеть тебя вот так.

— Очень романтично.

— Хочешь романтично?

— Попробуй.

Глеб поднялся, наклонился и коснулся губами моего лба.

— Я очень давно хотел проснуться рядом с тобой.

Вот теперь я замолчала.

Он удовлетворённо усмехнулся.

— Так лучше?

— Это нечестно.

— Почему?

— Я готовилась к пошлости.

— Будет.

— Господи.

— Ты сама попросила.

Он поцеловал меня.

А потом действительно перестал разговаривать.

Когда его ладонь скользнула между моих ног, я резко втянула воздух.

Пальцы двигались медленно, осторожно, и от каждого нового прикосновения напряжение внутри становилось сильнее.

Я вцепилась пальцами в его плечо.

Глеб внимательно следил за моим лицом.

— Так?

Я кивнула.

— Да.

Он продолжил.

Я пыталась дышать ровно, потом перестала пытаться.

Очень быстро выяснилось, что Орлов прекрасно понимает, что делает.

Это раздражало.

И одновременно совершенно не раздражало.

Когда я зажмурилась, он наклонился ближе.

— Лиз, посмотри на меня.

Я открыла глаза.

— Зачем?

— Хочу видеть.

— Извращенец.

— Это уже установлено.

Я едва успела закатить глаза, прежде чем пальцы снова нашли то движение, от которого мысли рассыпались.

Я тихо выдохнула его имя.

Глеб поцеловал меня, забирая звук.

Через несколько минут я уже цеплялась за него обеими руками и перестала думать о том, что в доме есть другие люди, стены и здравый смысл.

Напряжение внутри поднялось слишком резко.

Я прижалась лбом к его плечу.

— Глеб…

Он убрал волосы с моего лица.

— Я здесь.

Этого оказалось достаточно.

Когда всё схлынуло, я несколько секунд просто сидела, восстанавливая дыхание.

Глеб поцеловал меня в висок.

— Как ты?

Я тихо рассмеялась.

— Если под «как ты» подразумевается «хорошо ли мне», то очень хорошо.

Напряжение в его лице отпустило.

— Отлично.

Я наконец подняла глаза и только теперь заметила, насколько тяжело дышит он сам.

Опустила взгляд.

И сразу вернула обратно.

— О.

Глеб рассмеялся.

— Очень содержательно.

— Я просто не ожидала…

— Рассматривай. Я не запрещаю.

— Замолчи.

Я сама потянулась к поясу его домашних брюк.

Глеб перехватил моё запястье.

Не сжал.

Только остановил.

— Подожди.

Он выпрямился, отошёл от кровати к тумбочке и открыл верхний ящик.

Достал упаковку презервативов.

Закрыл ящик и вернулся ко мне.

Я посмотрела сначала на упаковку, потом на него.

— Хорошо.

— Что именно?

— Что у тебя есть.

Глеб поднял бровь.

— Соколова, мне двадцать два.

— Возраст не гарантирует наличие мозга.

— Жестоко.

— Я уточнила.

— И правильно.

Он положил упаковку на матрас рядом со мной.

— И ещё. Если хочешь, можем на этом закончить.

Я посмотрела ему в лицо.

— После всего предыдущего?

— Да.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Я протянула руку, взяла его за запястье и потянула ближе.

— Я хочу продолжить.

Он задержал взгляд на моём лице.

— Хорошо.

Оставшиеся брюки оказались на полу через минуту.

И вот тут я поняла, что мой собственный взгляд ничем не лучше его.

Глеб это заметил.

Разумеется.

— Не пялься, — совершенно спокойно сообщил он.

Я подняла глаза.

— Идиот.

— Теперь понимаешь мои чувства?

— Немного.

Он рассмеялся и снова наклонился ко мне.

Когда Глеб оказался между моих ног, новый приступ волнения всё-таки вернулся.

Он увидел сразу.

Поднялся на локте.

— Лиз, если будет больно или неприятно, говоришь. Не терпишь.

— Скажу.

— Хорошо.

Он открыл упаковку и надел презерватив.

Потом снова посмотрел мне в глаза.

Я обняла его за шею.

— Глеб.

— Что?

— Если сейчас опять начнёшь проводить инструктаж, я тебя укушу.

Его взгляд потемнел.

— Это угроза или обещание?

Я рассмеялась.

— Попробуй выяснить.

Он поцеловал меня.

И медленно вошёл.

Я резко втянула воздух.

Глеб сразу замер.

— Больно?

Я прислушалась к ощущениям.

— Нет. Просто дай секунду.

Он не двинулся.

Поцеловал меня в висок и медленно провёл ладонью по боку.

Ждал.

Через несколько вдохов тело расслабилось.

Я сама чуть двинула бёдрами.

— Теперь можно.

Первое движение было медленным.

Второе тоже.

Потом ритм постепенно изменился.

Я чувствовала его вес, горячую кожу, дыхание у своего лица. Глеб целовал меня между движениями, иногда замедлялся, когда слышал, что дыхание сбивается сильнее.

Через какое-то время я сама притянула его ближе за затылок.

— Не останавливайся.

Вот после этого осторожность стала другой.

Жёстче.

Увереннее.

Глеб сильнее сжал моё бедро, движения ускорились.

Я обхватила его ногами и тут же услышала тихий мат возле уха.

— Что? — выдохнула я.

Он поднял голову.

— Ничего.

— Ты ругнулся.

— Потому что ты сейчас сделала очень плохую вещь.

— Какую?

Глеб двинулся глубже.

Я оборвала собственный вопрос вдохом.

Он усмехнулся.

— Вот эту.

— Засранец.

— Ещё?

Я посмотрела ему в глаза.

— Да.

Ему второго приглашения не понадобилось.

Через несколько минут я уже не думала ни о доме, ни о том, кто находится этажом ниже, ни о том, что ещё неделю назад считала этого человека главным университетским врагом.

Остался только он.

Его ладони.

Дыхание.

Мои пальцы на его плечах.

И напряжение, которое снова собиралось внутри.

Глеб почувствовал раньше, чем я успела сказать.

Его рука скользнула между нашими телами.

Я зажмурилась.

— Глеб…

— Я здесь.

Через несколько движений меня накрыло.

Я уткнулась лицом ему в плечо и сжала пальцами мышцы спины.

Он продержался ещё немного, потом тоже замер, тяжело выдохнув мне в шею.

Некоторое время мы просто лежали.

Молча.

И впервые за весь вечер тишина ничего от нас не требовала.

Глеб первым приподнялся.

Поцеловал меня в губы.

— Я сейчас вернусь.

Он встал с кровати, поднял с пола домашние брюки и ушёл в ванную.

Я натянула на себя одеяло и посмотрела в потолок.

И попыталась осознать одну очень простую вещь.

Я только что переспала с Глебом Орловым.

С человеком, которого два года называла главным университетским врагом.

Очень последовательная жизнь.

Через пару минут дверь ванной открылась.

Глеб вернулся уже в брюках и с бутылкой воды в руке.

Подошёл к кровати и протянул её мне.

— Пей.

Я села, подтянув одеяло к груди.

— Это приказ?

— Настойчивая забота.

— Тогда ладно.

Я сделала несколько глотков.

Глеб сел на край кровати рядом и провёл пальцами по моему колену поверх одеяла.

— Ничего не болит?

— Нет. Всё хорошо.

Он кивнул, явно принимая ответ без нового допроса.

Я поставила бутылку на тумбочку.

Глеб посмотрел на меня.

— Останешься?

Я задумалась ровно секунду.

— Да.

В его лице что-то изменилось.

Совсем немного.

Но я увидела.

Он лёг рядом и откинул край одеяла.

Я устроилась на боку.

Глеб обнял меня со спины, ладонь легла на живот.

— Удобно?

— Да.

— Хорошо.

Я улыбнулась в темноту.

— Ты сегодня подозрительно нормальный.

— Не привыкай.

— Уже слышала.

Он поцеловал меня в плечо.

— Спи, рыба моей мечты.

Я тихо засмеялась.

— Всё испортил.

— Зато стабильно.

Я закрыла глаза.

И через несколько минут уснула у человека, которого ещё неделю назад собиралась вообще не видеть все семь дней.