Глава 10. НЕ СРА-А-АТЬ!

Тётя Глеба приехала после четырёх.

Я услышала машину из своей комнаты, отложила ноутбук и подошла к окну. По подъездной дорожке медленно катился большой белый кроссовер, блестевший на солнце после недавней мойки. Он остановился у крыльца, водительская дверь открылась, и наружу вышла стройная светловолосая женщина в джинсах и свободной белой рубашке.

С пассажирского места выбрался мужчина, обошёл машину и открыл заднюю дверь. Через несколько секунд на дорожке появился маленький мальчик с синей машинкой в руке.

Судя по возрасту, это и был Миша, о котором Глеб рассказывал в дороге.

Я вышла из комнаты, прикрыла дверь и спустилась на первый этаж.

Марина Сергеевна как раз направлялась из гостиной в холл. Услышав голоса снаружи, она ускорила шаг и распахнула входную дверь.

— Приехали!

Мы вышли на крыльцо.

Мальчик уже шёл к дому, крепко держась за руку отца. В другой руке он нёс машинку и время от времени поглядывал на неё, будто проверял, не исчезла ли по дороге.

— Лиза, — Марина Сергеевна повернулась ко мне, — это моя сестра Наталья.

Женщина поднялась по ступеням.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте. Очень приятно познакомиться.

— Мне тоже, — тепло ответила Наталья. — Наконец вижу девушку Глеба.

Разумеется.

Новость распространялась в этой семье быстрее пожара.

Следом к крыльцу подошёл её муж.

— Сергей.

— Лиза. Очень приятно.

— Взаимно.

Наталья оглянулась на мальчика.

— А это Миша.

Он остановился у нижней ступени и посмотрел на меня так серьёзно, словно именно ему предстояло решить, достойна ли я войти в семейный круг.

Я присела, чтобы не нависать над ним.

— Привет. Я Лиза.

Миша подумал.

— А я Миса.

— Очень приятно, Миша.

Он поднял машинку.

— Это синяя.

— Вижу. Красивая.

Миша удовлетворённо кивнул.

Проверка пройдена.

Позади нас щёлкнул замок багажника.

Я обернулась.

Наталья подняла крышку, и оттуда немедленно выпрыгнул огромный золотистый ретривер. Едва лапы коснулись дорожки, собака рванула к крыльцу.

— Арчи! — строго позвала Тамара Павловна, появившаяся в дверях.

Арчи, разумеется, даже не подумал тормозить.

— Вернула вашего беглеца в целости и сохранности, — со смехом сказала Наталья, закрывая багажник. — Три дня у нас пожил и окончательно решил, что два дома лучше одного.

Марина Сергеевна посмотрела на меня.

— Это мамин пёс. Золотистый ретривер и главное стихийное бедствие этого участка.

Арчи уже взлетел на крыльцо и сунул мокрый нос мне в ладонь.

Я рассмеялась и погладила его по голове.

— Тогда понятно, кто здесь главный.

— Никого он не слушается, — проворчала Тамара Павловна, хотя сама тут же протянула руку и почесала собаку за ухом. — Особенно когда видит еду.

Арчи радостно завилял хвостом.

Марина Сергеевна усмехнулась.

— Вот. Даже спорить не стал.

Сбоку послышались шаги.

Я подняла голову.

Глеб шёл от дальней стороны дома. Он уже успел вернуться с отцом с объекта и переодеться: тёмные брюки сменил на серые шорты, рубашку — на чёрную футболку. Волосы были слегка растрёпаны, на запястье остались часы.

Арчи заметил его.

И мгновенно забыл обо всех остальных.

Собака сорвалась с места.

Глеб успел только остановиться на дорожке и расставить ноги, прежде чем ретривер врезался ему в бёдра, задрал морду и начал прыгать.

— Да, да, я тоже скучал.

Он обхватил собачью голову ладонями и потрепал Арчи за ушами.

Миша тут же отпустил руку отца.

— Геб!

Глеб повернулся к нему и присел на корточки.

— Привет, мелкий.

Миша подошёл и очень серьёзно протянул ему машинку.

— Синяя.

— Вижу.

— Моя.

— Я и не претендую.

Я стояла на крыльце и смотрела.

Вот ещё один Орлов, которого я не знала.

Глеб поднялся с корточек, подхватил Мишу и усадил себе на левую руку. Ребёнок совершенно спокойно устроился у него на боку, будто делал это каждый день.

Арчи крутился рядом и пытался сунуть нос под свободную ладонь.

Глеб подошёл к ступеням.

— Лиза, знакомься. Это человек, который сегодня захватит дом, а завтра начнёт диктовать условия всем взрослым.

Миша посмотрел на меня сверху.

— Лиса.

— Лиза, — мягко поправила я.

— Лиса.

— Пусть будет.

Глеб улыбнулся.

— Тебе идёт.

Я посмотрела на него.

— Не начинай.

Наталья, стоявшая рядом с Мариной Сергеевной, перевела взгляд с него на меня и усмехнулась.

— Наконец-то.

Я повернулась к ней.

— Простите?

— Ничего, — слишком быстро ответила она.

Глеб тут же вмешался:

— Не слушай её.

— Теперь обязательно буду.

— Ошибка.

Миша потянул его за ворот футболки.

— Геб, собака.

— Вижу.

Арчи уже успел ткнуться носом в ногу Сергея и перейти к следующему человеку.

— Он всех проверяет на наличие еды? — спросила я.

— В первую очередь на слабость характера, — пояснил Глеб. — Если один раз дашь кусок со стола, ты его человек навсегда.

— Ты давал?

— Конечно.

— Тогда всё понятно.

Он посмотрел на пса.

— Молодой был. Глупый.

Тамара Павловна фыркнула.

— Тебе было девятнадцать.

— Очень молодой.

Я не удержалась от улыбки.

Через полчаса дом окончательно перестал быть тихим.

Миша бегал между гостиной и террасой, Арчи ходил за ним хвостом, взрослые разговаривали за большим столом, а Тамара Павловна пыталась накормить одновременно приехавших родственников, собаку и, судя по количеству еды, небольшую спортивную команду.

Я сидела на террасе рядом с Мариной Сергеевной и наблюдала, как Глеб собирает на газоне пластиковую дорогу для машинок.

Он стоял на коленях в траве, соединяя разноцветные секции. Миша сидел рядом и руководил процессом, время от времени переставляя уже закреплённые детали по одному ему понятной системе.

Арчи лежал чуть дальше, положив морду на передние лапы и явно ожидая момента, когда появится что-нибудь достаточно интересное для кражи.

Дождался.

Как только Глеб отвлёкся на очередной поворот трассы, ретривер поднялся, схватил пластиковый мост и попятился.

Глеб заметил движение и протянул руку.

— Арчи, отдай.

Собака крепче сжала добычу.

— Арчи.

Хвост завилял.

Миша восторженно сообщил:

— Собака украла.

— Я вижу.

Глеб снова протянул ладонь.

— Давай сюда.

Арчи отступил ещё на два шага.

Глеб медленно поднялся с колен.

Собака развернулась и рванула к кустам.

Он проводил её взглядом.

— Вор.

Миша громко рассмеялся.

Я тоже.

Марина Сергеевна заметила, куда я смотрю.

— Глеб хорошо с ним ладит.

— Вижу.

— Миша его обожает.

— По-моему, Арчи тоже.

— Арчи обожает всех, у кого есть еда или вещи, которые можно украсть.

Через несколько минут собака вернулась.

Без моста.

Наталья, вышедшая на террасу со стаканом воды, посмотрела на пустую пасть.

— Где игрушка?

Арчи посмотрел на неё.

Потом отвернулся.

Глеб отряхнул траву с колен и подошёл к террасе.

— В кустах бросил. Я потом заберу.

Миша бежал следом.

— В кустах!

— Миш, не беги по ступенькам, — сразу сказала Наталья.

Мальчик остановился у первой ступени и дальше поднялся очень аккуратно.

Хороший ребёнок.

Я взяла со стола стакан воды.

Арчи тем временем прошёл мимо террасы и направился к дальней части сада.

Глеб уже поставил ногу на первую ступень, но заметил его и остановился.

— Арчи.

Собака не отреагировала.

— Арчи.

Ретривер ускорился.

Я проводила его взглядом.

— Куда он?

Глеб прищурился.

— В бабушкины пионы.

Тамара Павловна, сидевшая у противоположного края стола, сразу подняла голову.

— Что?

Арчи остановился возле клумбы.

Понюхал траву.

Повернулся вокруг себя.

Ещё раз.

Я уже поняла.

Глеб тоже.

Он спустился со ступени обратно на дорожку.

— Арчи. Нет.

Собака присела.

И тогда Глеб рявкнул на весь сад:

— НЕ СРА-А-АТЬ!

Я подавилась водой.

Арчи застыл.

Буквально.

В позе существа, которому срочно пересмотрели жизненные планы.

За столом наступила тишина.

Тамара Павловна очень медленно повернула голову к внуку.

— Глеб!

Он развёл руками.

— А что? Сработало.

Наталья закрыла лицо ладонью.

Сергей согнулся от смеха.

Марина Сергеевна посмотрела в сторону сада с выражением женщины, которая двадцать два года воспитывала сына и всё равно оказалась не готова ко всему.

Я кашляла, пытаясь одновременно вдохнуть и не рассмеяться снова.

Миша стоял возле верхней ступени.

Очень серьёзный.

Все взрослые наконец замолчали.

И именно в эту паузу он громко сообщил:

— А я покакал.

Я закрыла рот ладонью.

Нет.

Только не это.

Наталья медленно повернулась к сыну.

— Мишенька…

— Я покакал, — повторил он с явной гордостью.

Глеб отвернулся.

Плечи у него задрожали.

Я уже не могла сохранять лицо.

Арчи тем временем, видимо, решил, что запрет утратил силу. Переступил на полметра в сторону и снова начал устраиваться.

Тамара Павловна заметила первой.

— Арчи…

Поздно.

Собака закончила начатое.

Миша немедленно показал пальцем.

— И собака покакала!

Вот тут я сломалась окончательно.

Села обратно на стул и уткнулась лбом в ладонь.

Рядом смеялась Наталья, одновременно пытаясь объяснить сыну, что не все происходящие в мире процессы обязательно комментировать вслух.

Сергей уже даже не делал вид, что способен помочь.

Марина Сергеевна тихо повторяла:

— Господи, дети…

Не уточняя, кого конкретно имеет в виду.

Глеб подошёл к клумбе, остановился в паре метров от Арчи и посмотрел на него.

— Предатель.

Миша тут же повернулся к собаке.

— Педатель!

Глеб посмотрел на племянника.

— Именно.

Миша воодушевился.

— Собака педатель!

Арчи стоял рядом с пионами и совершенно не испытывал раскаяния.

Я подняла лицо.

— Не смей учить его новым словам.

Глеб повернулся ко мне.

— Я вообще ничего не делал.

— Ты только что сделал.

— Он всё равно когда-нибудь узнал бы.

Наталья вытерла выступившие от смеха слёзы.

— Желательно не сегодня.

— Мам, — серьёзно позвал Миша.

Она посмотрела на него.

— Что, солнышко?

Он показал на Арчи.

— Педатель.

Я снова закрыла лицо рукой.

Тамара Павловна поднялась из кресла, опираясь на трость.

— Глеб.

У него сразу стало подозрительно серьёзное лицо.

— Да, бабушка?

— Раз ты так хорошо разговариваешь с собакой, пакетики лежат у двери.

Улыбка исчезла.

Я вытерла уголок глаза.

— Что случилось?

Он посмотрел на меня.

— Ничего.

— Тогда иди.

— Соколова.

— Ты же мужчина.

Глеб поднял брови.

— Причём тут это?

— Не знаю. Просто красиво прозвучало.

Он медленно прищурился.

— Я тебе это припомню.

— Не сомневаюсь.

Глеб развернулся и пошёл к дому.

Арчи счастливой рысью двинулся следом за человеком, которому только что оставил подарок.

Миша тоже спустился по ступенькам и побежал за ними.

— Геб!

Глеб уже дошёл до двери, но остановился и обернулся.

— Что?

Миша ткнул пальцем в сторону клумбы.

— Собака покакала!

Глеб поднял лицо к небу.

Я снова согнулась от смеха.

К вечеру Миша успел назвать Арчи предателем ещё четыре раза.

Один раз — собственного отца, когда тот не разрешил ему взять второй кусок пирога.

Один раз — диван, потому что машинка закатилась под него.

И почему-то ложку.

Наталья всё чаще подозрительно смотрела на Глеба.

Он делал вид, что вообще не знаком со словом.

После ужина Мишу уложили спать. Тамара Павловна тоже поднялась к себе, сославшись на то, что день с приездом родственников получился слишком насыщенным даже для неё.

Остальные переместились в гостиную.

Я села на край большого дивана с чашкой чая. Наталья с Мариной Сергеевной устроились в креслах у окна, Сергей разговаривал с Андреем Викторовичем возле стеллажа, а Арчи сначала обошёл всех по кругу, после чего выбрал место возле меня.

Глеб появился через несколько минут из кухни со стаканом воды.

Он подошёл к дивану, поставил стакан на журнальный столик и сел справа от меня.

Не вплотную.

Но ближе, чем обычно.

Арчи улёгся между нашими ногами и столиком.

Я посмотрела на Глеба.

— Устал?

Он опустил взгляд на собаку.

— От предательства.

— Тяжёлый день.

— Не смейся.

— Я стараюсь.

— Плохо.

Я поставила чашку на журнальный столик рядом с его стаканом.

— Зато теперь у меня есть ещё одна фотография тебя, которую хочется сохранить.

Глеб повернулся ко мне.

— Какая?

— Ментальная. Ты в красном кандибобере кричишь собаке «не срать».

Он несколько секунд смотрел на меня.

— Очень цельный образ.

— Главное — статусный.

Глеб чуть наклонился в мою сторону.

— Вот за это ещё будешь наказана.

Я подняла брови.

— Простите?

В его глазах сразу появилось знакомое веселье.

— В настольной игре. Бабушка уже сказала, что до конца недели посадит за неё всю семью.

Я медленно выдохнула.

— Я уже подумала, что ты опять забыл правила договора.

Глеб задержал взгляд на моём лице.

— А ты о чём подумала?

Вот.

Снова он.

— Ни о чём.

— Врёшь.

— Немного.

Он тихо рассмеялся и откинулся на спинку дивана.

Арчи подвинулся ближе и положил тяжёлую голову мне на ступню.

Я наклонилась и погладила его по мягкой шерсти.

За окнами уже темнело. В саду один за другим зажигались низкие фонари, отражаясь в стекле гостиной. На другом конце комнаты негромко разговаривали взрослые. Сверху не доносилось ни звука — Миша наконец уснул.

Глеб взял свой стакан со столика.

— Нравится здесь?

Вопрос прозвучал спокойно.

Без обычного подвоха.

Я провела пальцами по тёплой шерсти Арчи.

— Да.

— Даже с моей семьёй?

Я посмотрела на него.

— Особенно с твоей семьёй.

Он улыбнулся.

Совсем иначе, чем обычно.

Тише.

— Им ты тоже нравишься.

— Твоя бабушка уже сообщила.

— Бабушка обычно не ошибается в людях.

— Это сейчас был комплимент?

— Не привыкай.

Я усмехнулась.

— Слава богу. А то ещё испугаюсь.

Несколько секунд мы сидели молча.

Не неловко.

За эти несколько дней я слишком быстро привыкла к тому, что Глеб может находиться рядом и не пытаться каждые тридцать секунд довести меня до желания придушить его салфеткой.

И именно это было опаснее всего.

Потому что с раздражением я умела справляться.

С тем, что происходило сейчас, — значительно хуже.

Арчи тяжело вздохнул у моих ног.

Глеб наклонился и протянул руку, чтобы почесать его за ухом.

В ту же секунду я провела пальцами по шерсти на собачьей голове.

Наши руки встретились.

Совсем легко.

Я подняла глаза.

Глеб тоже.

Никто не отдёрнул пальцы сразу.

Всего одно короткое касание.

Совершенно невинное.

Но после ночного разговора на кухне, сегодняшнего открытия с его работой и всех этих новых сторон Орлова оно ощущалось совсем иначе.

Я первой убрала ладонь и потянулась за чашкой.

Глеб ничего не сказал.

Только уголок его рта едва заметно поднялся.

Вот это мне уже нравилось значительно меньше.

Потому что до конца нашей фиктивной недели оставалось ещё три дня.