Глава 17

Север знает, что нужно делать до мельчайших подробностей. Меня это пугает и одновременно завораживает, я вижу, что он попадает в свою родную стихию, в которой раскрывается его сложная природа и начинает играть завораживающими красками. Он совершенно точно не мирный житель. Он в десяти милях от законопослушания.

Собранный, молчаливый, с прямым прохладным взглядом, он окутывает меня тяжелой энергетикой и уверенно ведет вперед. Шажок за шажком по выверенному плану. Север проводит своего рода инструктаж и решает, что лучше вернуться в машину для звонка.

— Мне нужно сесть, — я соглашаюсь и иду за ним.

Марк тоже направляется к машине и не дает мне открыть переднюю дверь, накрывая стекло массивной ладонью.

— Да, Юля, лучше сзади, — Север кивает и садится на заднее с другой стороны.

Марк же остается на обочине. Он пропускает меня в салон, с галантным поклоном раскрывая правильную дверцу, и останавливается рядом. Он снова курит и неожиданно замолкает, молчаливо соглашаясь с действиями Севера. Он не проронил ни слова после того, как стало ясно, какую дорогу выбрал Север. Смирился и остался помогать.

— Держи.

Север протягивает мне сотовый телефон.

— Он не отслеживается, поэтому он может спросить, по какому телефону ты разговариваешь и где твой. Скажешь, что это мой подарок, а твой остался дома. Ты же его там оставила?

— Да. Люди Марка не дали мне его взять.

— Хорошо.

Я смотрю на экран. Север уже ввел нужные цифры, так что остается лишь нажать кнопку вызова. Я почему-то вспоминаю времена, когда работала в колл-центре, и точно также первое время боялась звонков. Было страшно ошибиться и дать ошибочные данные, или не разобраться в базе информации и узнать, что такое беспомощность в “прямом эфире”. Да, больше всего я боялась, что мне зададут вопрос, на который я не смогу ответить. Мне было не по себе от одной мысли, что я покажусь глупой и некомпетентной, повиснет неловкая пауза, пока я буду судорожно искать на мониторе ответ на чужой вопрос.

— Я здесь, пуговка.

Север накрывает ладонью мое запястье и мягко растирает кожу.

— Ты нашел момент, — я качаю головой с усмешкой, а потом решаюсь, пока меня хоть чуть отпустило.

Я нажимаю зеленую кнопку и включаю громкую связь. Бросаю взгляд на блокнот в руках Севера и молюсь, что смогу быстро разобрать его почерк.

— Да? — низкий мужской голос с царапающими интонациями отзывается после третьего гудка.

— Это Алексей Уваров?

— Верно, — я слышу на заднем плане колебание воздуха, словно он дает кому-то отмашку или резко останавливается. — С кем я разговариваю?

— Я нашла вашу визитку у себя дома и не могу понять, как она туда попала.

— Юлия, да?

Черт.

Я прикрываю глаза, мне не нравится, что незнакомый мужчина с первой попытки называет именно мое имя, мне это чертовски не нравится. Я начинаю нервничать и чувствую, как Север сжимает мое запястье сильнее.

— Я хотел поговорить с вами не по телефону, — продолжает мужчина. — К сожалению, я не смог найти вас.

— Вы искали меня? Я ничего не понимаю… Кто вы?

— Юлия, послушайте меня внимательно. Я работаю в прокуратуре и мне нужно поговорить с вами по поводу Андрея Рейтерна. Моя визитка — это вежливое приглашение, у которого выходит срок. Если я не увижу вас в ближайшее время, вам придет повестка.

Я беру паузы, чтобы перевести дыхание, и мужчина включает самый настоящий каток. Он словно чует мое замешательство и начинает говорить увереннее и громче.

— Где вы сейчас находитесь, Юлия?

Север подносит к моему лицу блокнот и я вижу надпись “два дня”.

— Я смогу вернуться домой только через два дня…

— Вы слышали мой вопрос? Где вы сейчас?

Север кивает.

— В Ростовской области.

— А точнее?

— Я не знаю, мне нужно открыть карты. Я не следила за дорогой.

— Вы с ним? С Андреем? Он сейчас слышит наш разговор?

— Нет, он уехал.

— Куда?

— Я не знаю, мы повздорили.

Я бросаю взгляд на Севера и он ободряюще кивает. Мне легче, когда я смотрю на него, словно его присутствие как нерушимое обещание, что всё будет хорошо.

— Хорошо, Юлия. Скиньте мне ваши координаты или скриншот с карты, а я придумаю, как нам лучше поступить. И не разговариваете с Андреем до моего звонка, это в ваших интересах.

— У меня чувство, словно меня в чем-то обвиняют.

— Пока нет. Пока я хочу уберечь вас. Слушайтесь меня, и у вас не возникнут проблемы.

Он добавляет, что ждет мои координаты, и отключается сам. Я до боли сжимаю телефон в ладони и слепо смотрю перед собой, стараясь привести мысли в порядок. Но там хаос и паника, которая набирает критический градус и ищет выход наружу.

— Охуенно, — Марк заглядывает в салон и усмехается. — Все еще не хочешь сделать Юле левый паспорт?

Север ничего не отвечает брату. Он обнимает мою ладонь крепче и притягивает к себе, целуя в висок. Он замечает, что я на взводе, и хочет успокоить.

— Ты молодец, — произносит он с легкой улыбкой, — отлично справилась. Если тебе понравилось, можно каждый день принимать такие звонки…

Я издаю слабый звук, и он замолкает. Снова целует и пускает под руку, согревая своим теплом.

— Я не хочу на встречу, — я запрокидываю голову и ловлю его глубокий взгляд. — Я не смогу, Север…

— Тебе не нужно, ты никуда не поедешь.

Боже, я готова расцеловать его, каждую черточку и морщинку. Я выдыхаю полной грудью и утыкаюсь лбом ему в грудь, слышу, как стучит его сердце и начинаю счастливо улыбаться.

— Он правда из прокуратуры?

— Неважно какая у него корочка, но у него есть власть и рычаги. Он не в состоянии отследить этот телефон и поэтому позволил тебе отключиться, он не может достать тебя, но может проверить — выйдешь ты на связь снова или нет.

— Значит мне все-таки нужно делать выбор? Прямо сейчас?

— Боюсь, что да, Юля.

Север проводит ладонью по моим волосам, поглаживая. Я люблю этот жест, домашний и простой. Если меня что-то и пугает, так не сам выбор, а то, что я совершенно не сомневаюсь. Я не хочу возвращаться в свою квартиру и делать вид, что могу выбросить Севера из головы, как незначительную интрижку. Всё серьезно… оглушительно серьезно и чувства пробрались мне в сердце, пока я закатывала глаза и кривилась на откровенные подкаты Севера, пока признавала только легкую симпатию и собиралась держать оборону как можно дольше.

А теперь у меня чувство, словно я знаю его много лет и мне никогда не будет так хорошо в других руках, как в его.

— У меня мама в городе, — я обвожу пальцем пуговицу его рубашки и говорю слишком тихо. — Она не сможет без меня, я к ней часто приезжаю и помогаю…

— Дай адрес, — отзывается Марк. — Я найду, кто присмотрит.

Я оглядываюсь через плечо и смотрю на Марка. На грозного мужчину, который оказывается умеет разговаривать нормальным голосом. Без угрозы или насмешки, когда даже не знаешь, от чего сильнее трясутся поджилки.

— Подожди пока тут — говорит Север. — Мы обсудим с братом пару моментов и я вернусь.

— Ты же не будешь от меня ничего скрывать?

— Только если прошлое, — Север грустно усмехается. — Я выбрал неподходящий момент для честности, да?

— Совсем неподходящий. Стоило просто сказать “никогда и ничего”.

Я отпускаю его и в каком-то смысле отпускаю нить событий. Я слышу мужские голоса вокруг, рев моторов, короткие переливы сотовых телефонов. Я не задаю уточняющих вопросов и жду момент, когда можно будет остаться с Севером наедине. Когда у него появится четкое понимание, куда мы двигаемся дальше.

Мы возвращаемся в дом, в который меня насильно привез Марк. К счастью, вторая попытка оказывается удачнее — если в первый раз меня полусонную выволокли из машины, то сейчас я иду сама. Мы проводим здесь остаток дня и ночь, правда я вижу Севера всего пару часов, он приходит в спальню под утро и вымучивает из себя последние силы, чтобы поговорить со мной. Я не даю ему и просто-напросто накрываю его рот ладонью.

— Спи, — шепчу и строго качаю головой. — Я потерплю до завтра с вопросами.

— Ты идеальная…

— Пуговка? Я прям чувствую, что ты хотел добавить именно это слово.

Север произносит что-то смутное сквозь сон и притягивает меня к себе. Я засыпаю вместе с ним и напитываюсь не только его крепким запахом, но и уверенностью, что всё делаю правильно. Да, я бросаюсь с обрыва, если включить логику законопослушного и осторожного гражданина, но к черту ее!

К черту и точка.

Я делаю тот самый выбор.

Утром я спускаюсь на первый этаж, чтобы найти банку кофе и кипяток. Я слышала, как ушел Север, но не смогла заставить себя открыть глаза. Мне начинает казаться, что он вообще не нуждается в сне, во всяком случае, когда я замечаю его бодрого и свежего, у меня округляются глаза. Север же не успевает меня заметить, кто-то окрикивает его со двора и он выходит через заднюю дверь.

Ну и ладно. Сама разберусь, не маленькая.

— Доброе.

Черт!

— Марк! — я вздрагиваю от неожиданности и посылаю в его адрес гневные искорки.

— Я настолько страшный? — он усмехается, но без злости, даже как будто добродушно. — Я всегда думал, что девушки находят меня привлекательным.

— Даже когда ты против воли увозишь их из дома?

— Я так познакомился со своей женой.

Марк не переспорить и не переострить, это я уже уловила.

— Тут есть кофе? — спрашиваю у него, оглядываясь по сторонам.

Кухня попадает в мое поле зрения, и я без подсказки делаю шаг в правильном направлении. Она квадратная и тесная, словно мы в хрущевке, а не в частном доме. Еще она завалена посудой и упаковками фаст-фуда, намекая, что я единственная женщина здесь. Я нахожу мусорное ведро в углу и скидываю в него несколько коробок, чтобы освободить столешницу. И тут на глаза попадается черный пистолет, который лежит рядом с солонкой.

Боже…

К этому я тоже привыкну?

Я напряженно смотрю на огнестрельное оружие и пытаюсь свыкнуться с мыслью, что моя жизнь сделала столь замысловатый кульбит, что вместо банки кофе я нахожу вот это.

— Кофе в верхнем ящике, — подсказывает Марк.

Он нажимает кнопку на электрическом чайнике и подходит ко мне. Сгребает пистолет широченной ладонью, проверяет предохранитель и убирает его за ремень.

— А погони на машинах будут? — я вымученно шучу. — Полицейские сирены?

— Если бы ты связалась со мной, то да, — Марк кивает с улыбкой. — А с Севером — нет. Он ужасно скучный тип, ты просто его еще плохо знаешь. Он вечно всё просчитывает и перепроверяет, вынесет мозг, пока согласует все детали. Брат уже вынес мне с утра, пока проверял пилота, я пожалел, что снова имею дела с ним. Он же раньше отвечал за безопасность в моей… структуре.

— Поэтому он весь в шрамах?

— Зато на мне их всего два.

Он находит “изящный” момент, чтобы подмигнуть, и его отчаянно хочется придушить.

— Север умеет защищать, — добавляет Марк серьезно. — Он спас мою жену. Я довел ситуацию до того, что ее едва не убили, а он спас ее. Подставился под выстрелы в упор, но спас.

— Анна, да?

Марк кивает.

— Я бы хотела с ней познакомиться. Потом, когда будет возможность.

— Хочешь услышать советы бывалого?

— Хочу увидеть, как ты смотришь на нее и как обходишься без этих своих шуточек.

Марк смотрит на меня с хитринкой и закусывает нижнюю губу. Видимо, чтобы не выдать новую остроту, которая буквально рвется из него.

— Если вы подружитесь с Анной, то у нас точно наступит матриархат, — Марк обреченно выдыхает.

Теперь моя очередь довольно усмехаться. Я заочно люблю Анну всем сердцем, я догадывалась, что она приручила этого брутала ласковыми руками, а теперь вижу, что не ошиблась. Достаточно одного взгляда на Марка, когда он заговаривает о ней, чтобы понять, как глубоко она в его сердце. Сильные мужчины любят рисковать и играть в свои строго гендерные игры, но в семьях у них частенько матриархат. Они выплескивают всю дозу агрессии за стенами дома, и видят соперников в других мужиках, а не в девушках.

— Все хорошо?

Я оборачиваюсь на вопрос Севера, который входит в комнату.

— Отлично, — я киваю ему. — Ты как?

— Паспорта готовы. С пилотом и маршрутом тоже всё согласовано, я послал людей, чтобы проверили аэропорт и жду их звонка. Как позвонят, можно выезжать.